Желание Смерти.
Обдумала всё Смерть и Богу тихо молвила тогда:
«Для начала, Отец мой, хочу приёмника себе всегда —
Чтоб в час, когда усталость сковывает руки и глаза,
Кто-то другой на время принял эту ношу, не спеша».
Бог посмотрел на неё, в глазах — спокойный, тихий свет:
«Ещё что хочешь? Говори, пока открыт небесный след».
Костлява Смерть немедля отвечала, глядя в вышину:
«Хочу я дом для отдыха, чтоб спрятаться хоть на минуту одну».
И Бог создал хижину в мирке людском, средь лесов и трав,
Невидима для всех живых — как сон, как отзвук давних глав.
Лишь Смерть могла её найти по следу ветра и луны,
Там тишина хранила сны, что были ей давно нужны.
А про приёмника сказал Создатель, голос — тёплый гром:
«Сама создай его, не жди, что всё устроится само.
Выбери душу, что не так грешна, но и не без грехов,
Чтоб знал он тяжесть и вину, и цену сломанных миров».
Старушка-Смерть кивнула, приняла завет без лишних слов,
И, поклонившись тихо, прочь пошла из светлых тех краёв.
Пришла в свой дом, порог переступила, огляделась тут:
Шкаф перед дверью — в нём книги, будто тайны берегут.
Справа от шкафа — кровать, простая, тихая, своя,
Слева — столик со стульями, как тихая гавань бытия.
Всё было скромно, без прикрас, но в этом уюте простом
Смерть впервые почувствовала: здесь можно быть не палачом.
Осмотрела дом, вздохнула, будто сбросив груз веков,
Но знала: отдых — лишь передых, не конец её путей и слов.
Вышла из дома, шаг за шагом, сквозь туман и тихий звон,
И направилась в Чистилище — туда, где слышен каждый стон.
Там души бродили, не найдя ни Рая, ни Ада дверей,
Между мирами застыв, средь теней и холодных огней.
Смерть шла по залу, вглядываясь в отсветы чужих судеб,
В поисках той души, что сможет стать её продолжением впредь.