Смерть Девочки. Часть 2.

Снится сон той девочке — тот же мрак и холод стен,

Снова та больница, будто плен из давних лет.

Вновь палата восьмая, серый свет, пустой сквозняк,

И старуха в балахоне — тот же жуткий, тихий знак.

«Входи, — шепчет бабушка, голос — шёпот над землёй, —

Сказать хочу тебе я, пока время есть с тобой».

Девочка шагнула, страх сжимал её сильней,

Спросила тихо, с дрожью: «Что же хочешь ты сказать мне?»

Смерть вздохнула, будто ветер тронул старый свод,

Протянула руку, но не для того, чтоб взять вперёд:

«Ты умрёшь в больнице этой. Слышишь? Здесь, в этих стенах,

Не ходи сюда, прошу, не ищи судьбы в тенях».

Девочка хотела возразить: «Но я хочу…» — и вдруг

Смерть качнула головой, пресекая каждый звук:

«Никаких „но“ и „хочу“. Не ходи сюда! Пойми:

Здесь не легенды прячутся — здесь кончается твой путь».

Проснулась девочка резко, сердце билось у виска,

Почти светло за окнами, дрожала чуть рука.

Подумала, вздохнула, прогоняя липкий страх,

Решила твёрдо: больше не ступит в эти стены никак.

Прошло два месяца. Не умерла она в той больнице,

Обходила заброшки, как чуму, как злые сны на грани.

Жила, дышала, верила, что страх остался позади,

Что смерть отступила, растворившись в утреннем дожде.

Но судьба плетёт узоры не по нашим чертежам,

И билет на самолёт стал её последним рубежом.

Авиакатастрофа — вспышка, крик и тишина,

Мир рассыпался на миг, как хрупкая, пустая мечта.

А Костлява Смерть стояла где‑то у края тьмы,

Смотрела вслед той девочке, что так хотела жить.

Ей было жалко эту душу — искреннюю, молодую,

Что не успела долюбить, допеть, достроить свою.

Вздохнула Смерть, поправила капюшон, скрывая взгляд,

Поняла: не всё подвластно ни словам, ни старым клятвам.

Судьба меняет маршруты, прячет смерть за поворотом,

И забирает тех, кто верил, что спасён от рока золотом.