Глава 4
Виктор
Сегодня я едва просыпаюсь. Всю ночь меня преследую кошмары и призраки прошлого. Голова гудит. Настроение на нуле. И хочется послать всех и вся. Но так может позволить себе слесарь, а бизнесмен моего уровня не имеет на это права.
Беру в руки смартфон. Там сотня оповещений от Эллы. Раздраженно потираю лицо рукой. Эта везде достанет и не отступит. И как я мог так ослепнуть и не разобраться, что она за человек. Прошло каких-то полгода как мы вместе. А мне хочется стать невидимкой. Потому что эта женщина наложила свою железную руку на мое горло и не дает мне совершенно дышать.
Совместный отдых. Парные походы в СПА. Мы даже одеваемся в одной цветовой гамме, напоминая не мужчину и женщину, а малышковую двойню.
Не читаю. Ни одно из ее сообщений. Сошлюсь на то, что телефон завис и все каким-то чудесным образом удалилось.
Встаю и иду в ванную. Сразу под душ. С головой под холодные струи воды. Бодрит и немного придает энергии. Но видения прошлого оживают и безжалостно теребят только еще недавно зарубцевавшуюся дыру в груди.
Во сне я видел Аню и ее малыша. Кто это был в итоге, я так и не понял, потому что ребенок спал в коляске. Так и не разобрать. Но это всего лишь сон. В реальности я запретил себе что-нибудь узнавать о Звездецкой.
Она сбежала. Ничего не пояснив. Потребовала развода. Подвела меня так, что мне пришлось оспаривать завещание отца и те невыполнимые условия.
Я потратил кучу денег на адвокатов, экспертизы, поиск свидетелей.
Мне удалось забрать свое. Элла тоже принимала в этом непосредственное участие. Скрашивала мой досуг, разбавляя горечь и гадкое послевкусие от необязательного поведения Звездецкой.
— Может, она узнала про Эллу? — выдвигает предположение Вениамин, когда я смотрю на опустевший дом.
— Откуда? Я повода не давал.
— Считаешь, женщина настолько глупое создание?
— С чего бы ей меня подозревать? И потом, она знала, на что шла. Я не обещал ее полюбить, тем более заниматься ее ребенком.
— Как знаешь…
Этот разговор со своим пиарщиком прокручиваю многократно в голове. И мне кажется, что я упускаю что-то важное.
Тогда я только испытывал к Ане ненависть. За то, что так она меня подставила, бросила.
А сейчас… этот сон подсветил мне нечто такое, о чем я не задумывался прежде. Что, если Элла все-таки сыграла главную роль в нашей истории?
Да, это было сродни сильному помешательству. Меня влекло в этой женщине все: голос, внешность, даже походка заводила сразу.
А Аню я больше не хотел, как и смотреть на то, как меняется ее тело… Хотя еще совсем недавно я позволил себе допустить такую мысль, когда мы очутились в одной постели.
Закрываю кран, беру с полки полотенце и подхожу к зеркалу.
Смотреть на себя тошно. Чувство вины захлестывает и рубит наповал, но, может, за этим имеется нечто более глубинное?
Нет. Бред. Видения прошлого не должны меня выводить из равновесия. Да и Элла меня всем устраивает. С ней удобно и понятно. Все остальное блажь.
Одеваюсь и выхожу. Завтракать собираюсь в ресторане, а оттуда прямиком в бизнес-центр, где расположен наш новый филиал.
Региональное развитие важно для крупного машиностроительного холдинга. Легче искать клиентов на местах, изучая их непосредственные потребности и финансовые возможности.
На совете директоров единогласным решением принято кинуть часть активов на продвижение. Весь бизнес сейчас погрузился во всемирную паутину. И не стоит отрицать этого факта. Поэтому для каждого нового филиала мы ищем и набираем команду из числа местных.
Коммерческий региональный директор заверил, что все прошло удачно. Команда уже работает и скоро покажет первые результаты.
Но я не любитель верить исключительно словам, поэтому решаю не дожидаться последнего этапа отбора и еду лично удостовериться, что деньги компании расходуются по назначению.
Целый день я провожу в документах, изучаю презентации и не вылезаю из отчетов. Когда голова разболелась, я решил, что пройдусь по офису и разомну ноги.
Коммерческий, воспользовавшись перерывом, упросил меня отпустить его домой. И, пообещав скоро вернуться, мужчина скрылся очень быстро за дверью.
А я пошел прогуляться.
Каково же было мое удивление, когда в полутемных помещениях я услышал звук, напоминающий музыку из маминой шкатулки. Я вспомнил свое детство…
***
Я не пил. Вернее, не пью совсем. А тут такое дело, как музыка, да еще странная, в стенах нашего офиса. Понимаю, вряд ли это были слуховые галлюцинации. Иду туда, откуда доносятся эти нераспознанные звуки.
Упираюсь взглядом в дверь пресс-центра. На днях я как раз должен был дать пресс-конференцию. Рассказать журналистам о планах и дальнейшем развитии холдинга. Толкаю дверь и прохожу внутрь.
Приглушенный свет заставляет меня напрячься. Я даже осматриваюсь в поисках средств самозащиты, но, ничего не найдя, решительно прохожу туда, откуда идет звук.
В первые секунды я думаю, что просто ослеп и мое больное воображение рисует подобные картины. А может, это Элла мне вынесла уже весь мозг своими овуляционными периодами и самыми горячими часами, в которые мы можем зачать ребенка.
Кровать. Ребенок внутри. А над его головой эта яркая музыкальная карусель совершает свое вращение по часовой стрелке.
Сколько я ни стараюсь понять, как такое возможно, ни одно разумное объяснение не приходит на ум.
На подкидыша ребенок не похож. Наш офис явно не то место, куда имеет смысл свозить таких малышей. Может, кто-то ошибся этажом, а где-то ниже находится детский центр, и какая-то нерадивая мамашка бросила ребенка.
Пока мой мозг ищет решение всему этому бреду, я слышу за звуками мелодии какой-то шорох и громко решаюсь спросить:
— Чей это ребенок?
Синее нечто выползает неожиданно из-за моей спины. Волосы странным образом размещаются на голове девушки, и я не понимаю, что это вообще такое.
Она признается, что ребенок ее. И тут меня настигает второй шок. Потому что это не нелепая случайность, а осознанный поступок вот этого синего нечто.
Полутьма не дает мне повнимательнее рассмотреть эту чокнутую. Я только замечаю странную прическу и очки в большой оправе. Глаза ее кажутся невероятно огромными и какими-то водянистыми. Как будто в линзах не увеличительные стекла, а два прозрачных булькающих аквариума.
Я решительно настроен, поэтому спрашиваю, почему волосы девицы синие. Она что-то блеет мне в ответ о красоте.
Я с недоумением начинаю рассматривать ее повнимательнее. Одежда на ней какая-то мешковатая, совершенно не деловой стиль. Что это чудное создание забыло в моей компании?
***
Ни имен, ни конкретики. Абстрактные фразы, не более того.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не начать щупать эти синие пряди, искусственные ведь, ничего особенного, но интересно, что могло сподвигнуть девушку налепить себе такое на голову.
— Простите, мне нужно идти к дочери, — чеканит незнакомка и обходит меня.
Я могу вызвать охрану и, наверное, даже в полицию позвонить. Освободить помещение, и этой приспособленки не будет здесь, но ребенок. С девочкой я не могу так поступить.
Поэтому я тоже иду к детской кроватке.
Когда девушка меня замечает, то как-то весьма быстро перемещается на противоположную сторону.
Может, есть какой-то неприятный запах, а я в запале не заметил?
Стараюсь принюхаться, но ничего особенного не чувствую, разве что откровенно попахивает одним и известным… И запах довольно едкий, он быстро распространяется в маленьком помещении.
— Это она сделала? — решаю уточнить, потому что в голову лезут разные мысли.
— Точно не я, — открещивается от неловкой ситуации моя сотрудница, а затем тянется руками к одежде девочки.
— Вы что собираетесь делать?
— Сменить подгузник. Если этого сразу не сделать, у ребенка может появиться опрелость на коже. А это больно, между прочим.
— Это я понимаю, вы что, собираетесь это здесь делать сейчас?
— Да. А что такого?
— Девушка, это пресс-центр, до утра тут каждая стена и все напольное покрытие провоняет.
— Я не собираюсь подгузник оставлять здесь. Я его потом выкину, как дочка уснет, — мнется девица, прикрываясь синими волосами. Лица совершенно не видно, но зато слышно голос, и мне кажется… Я его откуда-то помню и уже слышал.
— Мы с вами раньше не встречались? — зачем-то решаю уточнить.
— Не-е-ет, — как-то подозрительно быстро отвечает незнакомка, зарождая во мне сомнения.
— Точно?
— Точно, — охотно кивает и расстегивает быстро на дочке одежду.
Я вижу на малышке родимое пятно, маленькое, в районе правой ножки. Оно такое крохотное, как и сама малышка. А главное — у меня такое же, на той же ноге, в том же самом месте.
— Надо же… — проговариваю вслух и замечаю, как девушка напряженно ведет плечом.
— Что вы там рассмотрели такое странное?
— Его… — указываю на то самое родимое пятно в форме сердца. — Как вы считаете, какова вероятность встретить человека с таким же родимым пятном? — захожу издалека, потому что снимать штаны и демонстрировать свои пятна я совершенно не намерен.
— Ни одного, — утвердительно отвечает моя сотрудница и продолжает столь неприятный процесс по смене подгузника.
— Я бы с вами поспорил, но не буду…
И это верно, ну странно затевать спор из-за какого-то пятна. Мысленно отмечаю про себя, что мне просто повезло и я смог лицезреть маленькую копию своей одной из отличительных особенностей перед другими. Не один я такой уникальный и единственный в этом мире. Перед моими глазами живое доказательство тому. Так что… и в этот момент девочка, когда незнакомка снимает подгузник, дает такой довольно оглушительный залп, и все летит на кровать, на простыни с милым стеганым одеялом и на мои брендовые штаны.
— Мило, — выдаю и пытаюсь осознать, как с этим быть.