Глава 2

Мои девочки встречают меня тортиком. Яська — из положения сидя в своем традиционном шпагате и с шуточками о том, что будь она мужиком, то непременно пустила бы слюни по такой красотке.

— Не преувеличивай, подруга, — смеюсь и просто падаю на диван в блаженстве от того, что сняла наконец туфли. — Будь это так, я давно была бы замужем.

— Ты была, — подтягивается на руках Яська и встает с пола, поднимая заодно и коробку с тортом.

— Неудачно и понарошку. Так что этот заход не считается.

— Обязательно будет другой. Главное — настрой, — подмигивает подруга, а я что-то не очень разделяю ее энтузиазм в отношении своей личной жизни.

— Ну уж нет! Мне даже понарошку не понравилось. А в настоящем браке все гораздо сложнее: поиск компромиссов, быт… Нет в этом всем места для любви. Сказочки все это.

Вот да. Высказываю все свои мысли, и даже становится легче.

— Все, мать, снова ты за старое. Пойдем чай пить. Заодно и расскажешь, как собеседование прошло.

— А никак, — роняю глухо. — Вряд ли они мне вообще позвонят.

— Что? Они тебя выгнали с собеседования? — подозрительно скашивает глаза Яська в мою сторону.

— Почему это?! Нет. По твоей просьбе я отработала на максималках и, может, даже немного перегнула, но не критично… Слушай, может, мне курьером устроиться по доставке продуктов? Буду на свободном графике, рядом с домом, на жизнь хватит. Вон в соседнем доме как раз и офис открылся.

Я переодеваюсь, мою руки и иду к Машуле. Доченька спит так сладко.

— С ума сошла, — тихо подкрадывается Яська. Я даже отшатываюсь от кроватки. — Я нашу принцесску три часа укладывала. А ну давай чеши на кухню. Дай, мать-наседка, дитю поспать.

Я аккуратно посылаю Машуле воздушный поцелуй и тихонько отхожу к двери.

Когда мы запираемся с подругой на кухне, Яська ставит чашки на стол, а затем говорит:

— Насчет твоей идеи про доставку… Иди нафиг!

— Это еще почему? — возмущаюсь и промахиваюсь ножом мимо торта, прокалывая острием себе указательный палец на левой руке.

Кровь не льется, но ощущения неприятные. Закусываю нижнюю губу, чтобы не орать и не разбудить Машулю.

— Вот о чем я и говорю, — Яська смотрит на пораненный палец и округляет глаза. — Там же все на великах гоняют, и представь себя?!

— Я, между прочим, с пяти лет рулю, — пытаюсь отстоять свою безопасную езду и многолетний стаж.

И не важно, что в самый последний раз я была за рулем велосипеда лет семь назад. Это же умение на всю жизнь — нельзя разучиться.

— Убьешься же. Или грузовик собьет.

— Ты чего тут нагнетаешь? — уже шиплю на Яську, чувствуя, как хочется ей уже наподдать. — Никого не сбил, а именно Звездецкую поедут сбивать?

— У тебя дочь! — Яська отбирает нож и начинает резать торт сама.

— И голова на плечах!

— Без мозгов…

— Без… — повторяю на автомате, а затем смотрю на Яську убийственным взглядом. — Ты это, давай не переходи черту. Кто тут у нас живет одними чувствами и порывами, так обвинения не по адресу. И голова моя даже очень хорошо думает.

— И поэтому ты хочешь работать курьером. Забить на хороший доход, общение с людьми…

— Ясь, Маше три месяца всего, ей мама нужна.

— Счастливая мама, не забудь! Не замученная бытом, с горящим взглядом и хорошими возможностями. Или ты хочешь, чтобы Машка, как и мы… неустроенность нашу переняла?

— Не хочу…

И когда я понимаю, что в словах Яськи есть какой-то здравый смысл, рядом раздается вибрация от оповещения на телефоне. Снимаю блокировку и вижу, что собеседование я прошла и уже завтра меня ждут в офисе на знакомство и старт обучения.

— Ясь, я принята на эту работу.

— Такое надо обмыть!

Яська лезет в кухонный шкаф и достает бальзам. Цедит ароматный напиток по капле на чайную ложку и добавляет нам в чай.

***

Утром я просыпаюсь не по будильнику. Машуля сопит и немного подхныкивает. Яська уже тут как тут, подхватывает доченьку на руки и начинает пританцовывать с ней на руках.

— Так, Нют, ты собирайся, а я разберусь тут.

Я стою и думаю о том, что я еще не успеваю уйти, как сильно уже скучаю по своей малышке.

— Ясь, это какая-то мука, — честно признаюсь подруге.

— Нют, все новое всегда пугает, просто надо привыкнуть, что сейчас добытчиком нашим будешь ты. А мы будем защищать твой тыл, а именно — не болеть, играть, смеяться.

И вот тут ворочается такое неприятное в груди, что я пропущу что-то очень важное.

— Ладно, я тебе буду отсылать видеоотчеты, пока ты не слезешь с иглы мамства.

Через полчаса Машуля успокаивается, и Яська снова занимается моим образом: прическа, макияж, выбирает одежду. Очень повезло, что у нас с подругой практически один размер на двоих и мне можно не носиться по магазинам.

— Ясь, и все-таки тебе не жалко давать свои вещи?

— Нет, многое из того, что ты видишь, я буквально надевала по одному разу. А на чем-то даже еще ценники висят. Я же на стрессе, громила бутики. Думала, вещи заполнят пустоты в моем несостоявшемся счастье. А тут вы с Машкой, такие несчастные и требующие поддержки и заботе. У меня произошла переоценка ценностей. И для себя я выбрала вас, Нют.

Бросаюсь подруге на шею и крепко ее обнимаю. Я даже и подумать не могла, что мы ей так дороги. А тут целое признание…

— Я тебя люблю, Ясь, — мои глаза увлажняются, и хочется заплакать от накативших чувств.

— Хватит сырость разводить, а то сейчас все мои труды размажутся и потекут, и ребенка напугаешь.

Я киваю.

В офис я приезжаю как и положено. Офис-менеджер встречает меня приветливой улыбкой и направляет в пресс-центр.

Когда я открываю дверь, то сразу натыкаюсь на взгляд псевдомачо, что рекомендовал мне выбрать змея. С ним еще таких же трое ребят, и только одна я на стиле. Совершенно невписывающаяся в эту компанию фрилансеров.

— Приветствуем вас в нашей компании, — начинает толкать речь незнакомый мужчина в костюме, когда я располагаюсь на одном из свободных стульев. — Сегодня вам будет выдано первое задание, работа предполагается как групповая, так и индивидуальная. По итогам трех туров лидер займет руководящую должность и возглавит отдел смм-специалистов. От нашей компании гарантируется пятилетний контракт.

Звучит заманчиво. И я чувствую, как мой мозг начинает свою работу. Да-да, именно вникать и анализировать.

— Сумма рекламного бюджета распределена на шесть частей, — продолжает все тот же мужчина в костюме.

Впоследствии, как выяснилось, незнакомец оказался коммерческим директором. И сейчас действительно важно не упустить ничего важного.

Я записываю все в органайзер, а на телефоне еще включила диктофон. Потому что лишним не будет все это еще и переслушать.

В конце своего выступления директор говорит о дедлайне и том, что итоги по трем турам подведет главный инвестор, который как раз прибыл в наш город вчера.

Так вот, значит, кого я вчера встретила — инвестора.

Нас пятерых держат еще примерно около получаса, затем направляют в кадровый отдел и только после всех условностей показывают наши рабочие места. В пресс-центре отгорожено небольшое помещение, в котором пять рабочих мест. Псевдомачо предлагает мне первой выбрать стол. И я выбираю самый дальний.

— А я думал, ты выберешь этот, — указывает парень на тот, что стоит самым первым и просматривается сразу с входа.

— Нет, открывающиеся и закрывающиеся двери очень будут отвлекать, — проговариваю и прохожу к своему рабочему месту.

— Тебя же Аня зовут?

— Да.

— Я Антон, а это Никита, Павел и Борис.

Я записываю все их имена в блокнот.

Нет, проблем с памятью у меня нет, но, когда так много новых людей появляется в моем окружении, нужно привыкнуть.

Я включаю ноутбук и ввожу данные, что нам выдал системный администратор, и пока обживаюсь в виртуальной среде, парни обсуждаю того самого инвестора.

— А кто-то вообще его видел?

— Нет.

— А имя знает кто?

— Все покрыто тайной, — выдает тот, что Пашка.

— Я, кажется, видела его вчера, — вступаю в их диалог, — в сопровождении охранников после нашего собеседования. Но разглядеть не успела. Фотограф тоже не смог назвать его имени.

— Секретный агент, — хмыкает Никита и тоже открывает свой ноутбук.

— Может, обсудим проект, знания об инвесторе не улучшат нашу работу, — проговариваю и смотрю на парней.

— Ну тебе и не надо особо стараться, ты вон какая…

— Какая? — вскидываюсь и пристально смотрю на них.

— Красотка, — отвечает Антон.

— И что?

— Ну… — мнется парень, намекая на то, что мои шансы в разы больше их.

— Вы думаете, если бы директора и инвесторы западали исключительно на внешние данные своих сотрудников, то они бы построили свой бизнес?

— Да, — признается Борис, — перегнули малость.

И как-то напряжение спадает между нами, и мы уже переходим к обсуждению не моей внешности, а самого проекта. Время летит очень быстро, я полностью погружена в работу. Лишь иногда я отвлекаюсь на сообщения от Яськи. Она сдерживает свое слово, отправляя мне фотографии Машули.

Я ловлю себя на мысли, что на этих снимках я изучаю не просто распорядок дня своего ребенка, а всматриваюсь в черты ее личика. На кого же она похожа?

Я силюсь рассмотреть в дочке что-то от себя, но там ничего нет и близко похожего. Неужели она пошла в своего папу? А я только и помню от него, что жаркие объятия и страстные высказывания, какая я?

Я смотрю на свое отражение и не знаю, какая я? Для отца Маши я просто невинная игрушка, которой он попользовался, оплатив одну ночь. Тогда я решила, что это был мой последний шанс покончить с невинностью и статусом старой девы.

И пока я рассматриваю Машулю, почему-то вспоминаю Виктора… И в этом воспоминании становится в разы больнее, чем от единственной ночи с незнакомцем, от которого у меня ребенок.

***

Первый день — полет нормальный. Я внутренне перестаю испытывать дискомфорт и чаще ловлю себя на мысли, что Яська как воду глядела… Я действительно за подгузниками и бессонными ночами перестала существовать.

Парни тоже перестали пушить свои хвосты и оценивать мою работу и идеи исключительно из-за внешности. Антон даже смог согласиться: чем быстрее мы бросим все силы на групповой проект, тем только выиграем, распределив оставшееся время на индивидуальные старты.

— Нют, не вздумай работу тащить домой!

— Ясь, ты мне не мама, — напоминаю, чтобы подруга все-таки поубавила свой пыл.

— И что! Я — друг.

— Это хорошо, что друг. Я действительно ценю это. Хотя у меня был момент, когда я думала, что наши пути разойдутся.

— Когда это?

— Ну, когда я подписала соглашение с… — мне даже тяжело его имя произносить, поэтому лишь выдыхаю и жду реакции Яси.

— Я тоже так думала, Нют. Ты меня бесила, — переходит на шепот, Машуля уснула.

— Это почему? — искренне удивляюсь и смотрю за тем, как подруга перекладывает свою крестницу в кроватку.

— Я же уже признавалась, — улыбается Яська. — Беременность, свадьба, пусть и с фиктивным мужем. Плюс мне не давал покоя тот факт, что у твоего бывшего достаток имелся.

— Он и сейчас у него имеется…

— Ты что, следишь за ним, Нют?

— Нет, ты что! — опровергаю догадку Яськи.

Я не слежу сейчас. После побега от фиктивного мужа один раз я дала слабину и залезла в его социальные сети. Не найдя ничего интересного о личной жизни Виктора, побрела к сопернице… и там. Там во всех подробностях Элла делилась их отношениями. А когда Виктор сделал ей предложение и у них состоялась помолвка, мое сердце просто разлетелось на мелкие кусочки. Я зареклась, что больше ничего у Гурьева и его пассии-невесты я не смотрю. Он сделал свой выбор.

Яська делает вид, что верит мне. Затем девушка поднимается с дивана и проговаривает:

— Нют, я в душ, а ты бы могла на завтра подобрать себе что-то в офис из одежды.

Я киваю. Мы с подругой выходим из комнаты. Я направляюсь к шкафу, Яська идет в сторону ванной.

Открываю дверцу и начинаю обдумывать, что мне может подойти.

— Я быстро. Ты выбирай, и потом вместе обсудим.

— Ясь, я могу пойти и в том, что надевала на собеседование.

— Пока три тура не пройдешь, рано расслабляться. Мало ли какие обстоятельства сложатся, — уже из ванной кричит Яська.

Я тянусь рукой к верхней полке и задеваю какую-то коробку. Чертыхаясь, пытаюсь ее поймать, потому что если Машуля испугается, то будет плакать.

Но я плохой ловец. Коробка все-таки падает, ударяется о пол, и все ее содержимое летит к моим ногам.

Я не сразу понимаю, что это. Но когда доходит, то хочется разрыдаться в голос. Прошлое как будто специально преследует меня.

Наши наряды. Мой и Яськин. В ту самую злополучную ночь! Хотя я очень довольна тем, что у меня есть Машенька. Но все-таки ощущение неправильного и плохого быстро разгоняется негативной волной по телу.

Я выдыхаю, присаживаюсь на корточки и собираюсь уже все сложить обратно. А потом раздумываю над тем, чтобы предложить подруге продать эти наряды или вообще их лучше выкинуть. Странно, что Яська их сохранила...

Я даже и не помню, чтобы образец у меня мог остаться.

Свой наряд я быстро закидываю обратно в коробку, затем тянусь к Яськиному и натыкаюсь на список приглашенных.

Зачем-то перечитываю и замираю. Тридцатым приглашенным в списке числится Виктор Гурьев…

Я даже равновесие теряю и оседаю на пол. В этот момент из ванной появляется Яся. Девушка смотрит то на меня, то на список в моих руках. И, не играя, она прикладывает ладони к своим щекам.

— Что это? — я проговариваю и поднимаю список в воздух.

— Список.

— Откуда он у тебя, Ясь? Нам их не давали в тот день.

Подруга молчит. Затем краснеет. Потом, выдохнув, начинает говорить:

— Нют, ты так убивалась за ту ночь, так себя корила, что я решила помочь.

— И? — слежу за подругой.

— Не спрашивай как, но мне удалось найти того, кто выдаст всю информацию о приглашенных.

— В списке больше пятидесяти человек, это мог быть любой, — убеждаю себя, что присутствие Гурьева на том камерном представлении просто совпадение. И отец Машули совсем другой человек.

— В комнате с тобой был Виктор, — заявляет Яська.

Я пытаюсь вздохнуть, но не получается. Закашливаюсь и начинаю давиться.

— Воды, — сиплю, глядя на Яську.

Подруга скрывается на кухне, затем возвращается со стаканом в руке.

Пью быстро. Не помогает. И только когда чувствую подступающие к глазам слезы, даю волю чувствам…

***

— Ясь, как ты могла? — реву в рукав своей кофты, пытаясь заглушить всхлипы, чтобы не разбудить Машулю. — Как ты могла мне не сказать, что это был он?!

— Нют, я думала, все не так сложится…

— А как ты думала? Ты хотела посмеяться надо мной? У тебя хорошо получилось, можешь начинать.

— Нют, прости. И я не собираюсь не над кем смеяться, может, только над собой.

Я с горечью осознаю, что каким-то образом мое объявление не просто так попалось Вениамину. И то, что из миллионов мужчин откликнулся именно Виктор Гурьев, не обошлось без Яськи.

Я поднимаюсь, на полу оставляю список гостей и те два злополучных карнавальных костюма. Сил просто нет и желания все это убирать.

Плетусь на ватных ногах в кухню, присаживаюсь на диван, прислоняюсь головой к стене и прикрываю глаза. Плакать уже не получается. Нет сил на это совсем.

Вот что Яська за человек такой? Зачем ей все это было нужно? Для чего?

— Нют, — слышу всхлипывания откуда-то сбоку. — Ну прости меня. Я не думала, что Гурьев найдет себе эту Эллу. Так все идеально ведь складывалось: вы поженились, ты ждала Машульку. Он бы непременно ее полюбил. Нашу девочку невозможно не любить. Наше солнышко заслуживает полноценной семьи. И тут она, разлучница эта. Я узнавала про нее. Не знаю, зачем ей потребовался Виктор, она спокойно моталась по заграницам и жила себе припеваючи без него.

Яська вдается в подробности, которые уже давно потеряли свою актуальность, и даже тот факт, что Меженцева зачем-то перебронировала свой билет на рейс Виктора, не облегчают случившегося.

Он изменил мне. Выбрал другую, не меня. Он не любил Машулю и не ждал ее появления. В этом не могло быть ничего прекрасного: ни семьи, ни уважения, ни тем более любви.

Я наконец отлепляюсь от стены, встаю и подхожу к графину с водой. Яську игнорирую, потому что не могу сейчас ничего нормально с ней обсудить.

Слишком болезненные воспоминания, слишком большая обида на подругу.

Мне не за что прощать Яську, потому что это не она толкала Виктора в постель к другой, а он сам — добровольно и исключительно по любви.

Элла красивая женщина. Так бывает. Никого невозможно заставить себя полюбить насильно, значит, Гурьев любит Меженцеву. Они помолвлены давно, и у них вскоре появятся свои дети, а мы с Машулей как-нибудь проживем без него.

Мы уже справляемся. Я даже бы сказала — отлично справляемся. Не без помощи Яськи, конечно…

Отпиваю несколько глотков, оборачиваюсь и чуть кружку не роняю из рук. Яська сидит в шпагате, причем не в продольном, а в поперечном, без разогрева, и даже свои фирменные соленые огурчики не съела для эластичности мышц.

Сидит, молчит. Я вижу с непривычки и по холодку — ей очень некомфортно. Подхожу и протягиваю обе руки подруге, пытаясь ее приподнять над полом.

— Вставай, бедолага, так и навредить себе можно!

— Ты не сердишься на меня больше? — с надеждой проговаривает Яська.

— Не сержусь.

— А что же теперь будет, Нют?

— А что будет? Ничего не будет. Живем как жили.

— А Гурьев?

— А у него, Ясь, давно другая жизнь — без нас.

И в этом я честна. Наши пути разошлись и вряд ли пересекутся. Я не хочу, чтобы он узнал о Машульке. Подумает еще, что я специально навязываюсь и мне деньги нужны. Нет уж, дудки. Дочка вырастет, я ей обязательно расскажу, кто ее отец и почему мы не вместе. А сейчас точно нет. Гурьеву совершенно не нужно знать о том, что он стал отцом.