Глава 3

Погода оставляет желать лучшего. От минусовой температуры резкие скачки на плюс. Это вымораживает. Состояние дурное. Депрессивное.

И все происходит как обычно не вовремя. Мой испытательный срок в машиностроительном холдинге в самом разгаре, а Яська сваливается с гриппом…

— Ребенка лучше изолировать, и вам бы не мешало с больной не находиться в близком контакте.

— Да мы уже были все в контакте.

— И все же девочку лучше отвезти к бабушке или мужу. А вашей подруге постельный режим и лечение, — участковый терапевт на целый лист выписывает лекарства.

Я с дочкой отсиживаюсь в основном на кухне и прячусь в нашей комнате. Домой я покупаю кварцевую лампу и заказываю на круглую сумму лекарств из того самого списка. Порадовалась, что сейчас можно и в аптеку не ходить и не тащить ребенка с собой, чтобы не подвергать опасности. Интернет спасает в такие момент. Без него как без рук.

Но если в выходные мы как-то все справляемся, то грядущие будни задают свой тон. Мне нельзя уходить на больничный. А что делать, я никак не придумаю.

Под вечер решаюсь написать в наш рабочий чат с парнями. Спрашиваю напрямую, готов ли кто-нибудь посидеть из их близких с дочкой.

Но в ответ лишь извинения и просьбы их всех понять.

И я понимаю, даже очень. Но работу потерять — это сейчас верх легкомыслия с моей стороны. Поэтому под ночь я решаюсь на совершенно безумный и очень рисковый шаг.

В нашем пресс-центре есть небольшое помещение, отапливаемое и практически никем не посещаемое. И я собираюсь устроить там комнату для Машули, а парни, я думаю, меня прикроют и помогут в случае чего.

К офису я приезжаю с Машулей в слингокуртке, не модно, но весьма практично. Главное — бочком-бочком мимо пропускного пункта. В руках переноска, упакованная в большой пакет одного из популярных маркетплейсов. Им я и прикрываю себя и доченьку, когда пробираюсь по пропуску в пресс-центр.

Когда я вваливаюсь вся такая красивая, взлохмаченная, в куртке, с баулами в руках и с ребенком на груди, парни зависают и молчат какое-то время. Первым отмирает Антон:

— Аня, ты это всерьез?

— Угу, — подтверждаю и начинаю распаковываться. — Только не впадайте в чувство вины из-за того, что отказались помочь, я все понимаю. Но у меня совсем без вариантов.

Первые два часа мы все не работаем. Мне за это жутко стыдно перед ребятами и даже перед начальством, что я так бессовестно использую рабочее время.

***

— А если бы я был генеральным, то обязательно тебе премию бы выдал, — хлопает в ладоши Антон, довольный нашей работой по оформлению детской в офисных стенах нашего холдинга.

— Ты бы, может быть, и дал премию. А вот остальные, реальные, как бы не уволили все-таки… — тяну я и тоже осматриваюсь.

А действительно хорошо вышло. Маленькое помещение на семь квадратных метров, но есть окно, что бесспорно подойдет для моей малышки. Дневной свет очень важен, и не так страшно. Я же безбашенная. Из дома приволокла чуть ли не все Машины вещи и аксессуары, даже маленький музыкальный мобиль со звездочками и бегемотиками.

Но включать его собираюсь исключительно после завершения рабочего дня. Остается решить проблему: как быть, если Машулька заплачет? Но разве ребенка заткнешь?

— Не переживай. Прикроем тебя с ребятами. Потом, это же не навсегда.

— Конечно, нет.

— Слушай, — тут Антон чешет затылок. — А можно я здесь кое-что припрячу?

— Если труп, то я против, — шепчу и смеюсь в зажатый кулак.

— Нет, труп не про меня. Я тут сюрприз хочу сделать своей девушке. Она у меня давно хочет волосы накладные, знаешь, такие цветные, как у Мальвины.

— Она что у тебя — лысая? И чего ты ей просто поход к мастеру не оплатишь?

— Почему лысая?! — обиженно проговаривает Антон. — Красивая, но любит эксперименты.

— Это я уже поняла, — но не продолжаю, потому что не хочу обижать парня, что для красивых программисты и компьютерщики тоже чистый эксперимент.

— В общем, я прошел по ссылке, что она просматривала, и вот.

В руках Антона как по волшебству возникает пакет, и там реально волосы — синтетические, в лентах.

— А зачем столько-то? — хмыкаю и рассматриваю этот раздутый мешок.

— Да мало ли…

Киваю.

Реально мужчинам сложно делать подарки, особенно если не разбираешься. Но в мешке я еще нащупываю что-то тяжелое по форме футляра.

— А это что? Тоже для девушки?

— Нет, это маме. Очки в дорогущей оправе. Она все отказывается, так я взял результаты осмотра ее офтальмолога и заказал, — Антон улыбается, такой довольный собой и счастливый. Хороший сын.

— Так, ну тогда я пока поставлю сюда.

Я размещаю сюрпризы на стуле. Машулька пока спит. Я ставлю в кроватку видеоняню. А сама иду на свое рабочее место.

Все-таки замечательно я придумала. В этот момент телефон вибрирует сообщением. Яська пишет, что я из ума выжившая женщина, раз до такого додумалась. И если с Машулькой что случится, она мне этого не простит. Забавно такое читать в свой адрес, когда ты родная мать, а получаешь нагоняй от крестной.

Я отшучиваюсь и забываю про свой гаджет. С ребятами мы разрабатываем общую стратегию для группового проекта. А свой личный я пока продумываю в голове. Да.

Когда наступает вечер и конец рабочего дня — я не замечаю. Потому что день выдался очень насыщенным, в промежутках я постоянно находилась с дочкой. А еще сегодня чудеса какие-то — Машулька практически не капризничает, и первый день нашей офисной жизни проходит в тишине и недосягаемости для других официальных лиц компании.

Когда парни прощаются с нами двумя, я расстилаю раскладушку, которую предусмотрительно притащила в обед из дома. Потому что дурная мать о ребенке все-таки подумала, а себя чуть на стулья не уложила.

Я включаю мобиль над детской кроваткой, он издает мелодичные звуки, и Машулька пока любуется бегемотиками. Я решаю убрать пакет с сюрпризами Антона для своих женщин и заодно выключить ноутбук на своем рабочем месте, потому что забываю это сделать раньше.

Подхожу к столу, закрываю все рабочие окна, прожимаю сохранение в текстовом документе и только собираюсь выключить компьютер и закрыть крышку ноутбука, как слышу шаги и то, как открывается дверь в комнату, где лежит дочка.

Я трясущимися руками включаю свой телефон и проверяю камеру на видеоняне. Первое, что там вижу, повергает меня в шок. В дверном проеме стоит Виктор Гурьев. Мужчина смотрит на мобиль, кроватку, Машу, и его глаза медленно лезут на лоб.

— Чей это ребенок?

***

Телефон падает из рук. Хочется закричать. Но я закрываю ладошками рот.

Что делать? Прятаться нельзя. Машулька сейчас там одна. Не хватало только, чтобы Гурьев вызвал полицию и опеку.

Взгляд падает на пакет с подарками Антона. Я не думаю о том, как потом буду объясняться с Антом. Рву пакет с синими локонами, а из ящика беру скотч. Быстрая импровизация. Наверняка плохая, но я хочу все-таки попробовать в надежде, что основное освещение в пресс-центре уже отключено. Собираю локоны в одной руке, второй скрепляю их липкой лентой.

Я держу в своих руках жалкую имитацию парика, вспоминаю еще про очки для мамы Антона. Спешно водружаю на свою голову синие волосы.

— Чей это ребенок? — спрашивает Гурьев. — Вымерли, что ли, тут все? — осматривает полутемное помещение пресс-центра.

Когда я слышу голос Виктора снова, от страха заходится сердце, пальцы трясутся так, что даже роняю футляр с очками на пол.— Мой, — отвечаю тихо из-за стола и чувствую, что дыхание перехватывает, а ноги немеют.

И я узнаю в нем того самого мужчину, что шел в окружении охраны и журналистов в наш бизнес-центр, когда я стояла на улице после собеседования.

Это что же получается? Гурьев и есть тот крутой инвестор и, судя по всему, босс, который будет принимать наши проекты?— Ваш? — в удивлении проговаривает Виктор и направляется ко мне.— Так получилось, — поправляю свой парик и как можно быстрее ищу руками очки, которые обронила только что на пол.— Вы вообще кто? И кто позволил вам притащить младенца в офис?— Дома карантин, малышку нельзя оставить с родными.— Бардак! И это называется филиалом огромного концерна… — гневно проговаривает Гурьев.А мне кажется, что меня сейчас просто удар хватит.Нахожу очки и быстро скрываю свои глаза. Узнает или нет? Лучше бы нет…Он не должен узнать о том, что у него есть дочка.

Гурьев уже так рядом. Я даже чувствую аромат его парфюма, и память услужливо подкидывает картинки нашей первой близости в театре и после свадьбы. Жаркая волна проходит по всему телу, и мне кажется, что, если ко мне сейчас прикоснуться, будет волнительно и горячо не только мне одной.

Виктор смотрит на меня сверху вниз. Изучает. Белки его глаз поблескивают в офисной полутьме.

— Синие?

— Что? — уточняю, потому что до меня не сразу доходит его вопрос.

— Ваши волосы, они синие и искусственные? — тянется рукой и прикасается к кончикам синтетических локонов.

— Красота требует жертв, — отступаю на шаг и увеличиваю дистанцию между нами.

Так надежнее. И мне становится даже легче дышать, и в мыслях появляется определенная ясность.

— Если я правильно понимаю, вы входите в число смм-специалистов?

Я киваю и внимательно слушаю.

— Если это ваш ребенок, почему вы вышли на работу?

Странный вопрос для меня и такой естественный для Гурьева. В его золотой клетке я бы занималась дочерью, а ночами страдала оттого, что мужчина ходит к другой. Конечно, в таком идеальном мужской плане нет места для работающей матери. Он бы непременно нас обеспечил, но, кроме денег, за этим ничего большего не стояло.

Все это очень меня отрезвляет, и я как-то чувствую острую потребность его осадить:

— Не у всех есть любящие мужья. Собственно, а вы сами кто?

Прикидываюсь дурочкой.

— Я ваш генеральный! — возмущенно проговаривает Гурьев.

— А-а-а, — тяну многозначительно и еще отступаю назад.

Рядом находиться опасно.

И когда Виктор собирается еще мне что-то сказать, я слышу плач Машули.

— Простите, мне нужно идти к дочери, — обхожу своего нового босса стороной и направляюсь в соседнее помещение.

Ну почему Гурьев не появился на днях, когда я была в красивой одежде и при прическе, а главное — здесь не находилась Машуля? Я бы ни за что дочку не притащила в офис и, наверное, даже лучше уволилась.

Или не уволилась… Работа мне очень нравится, и ребята оказались хорошими коллегами. А тут вот — Виктор Гурьев собственной персоной. И что теперь?