Глава 4

Те десять минут у конюшни стали пыткой для меня. Макс смотрел на Игоря так, будто тот был не моим врагом, а супергероем, показывающим ему грифонов. Сын светился от счастья. Игорь, к моему ужасу, был с ним... спокоен. Даже терпелив. А я просто стояла рядом, как бедная родственница, которой разрешили посмотреть на чужой праздник.

Вечером Макс не мог уснуть, всё перечисляя, что он узнал о лошадях. Я же, наоборот, провалилась в тяжёлый сон, как только моя голова коснулась подушки, измотанная дорогой, скандалом и этим невыносимым контрастом между нашими жизнями.

Утром я проснулась не от пения птиц.

Это было бы слишком просто. Слишком... нормально для самого дурацкого этапа моей жизни.

Я проснулась от рёва. Резкого, механического, жужжащего звука, который, казалось, вибрировал в самых стенах моего старого, покосившегося дома.

Семь утра.

Я, даже не открывая глаз, уже понимала, кто это.

Соколов.

Я всё-таки заставила себя сползти со скрипучего дивана, который служил мне кроватью, и подошла к окну. Так и есть.

Он. Во плоти. В модных спортивных шортах и серой футболке, идеально обтягивающей его... идеальные плечи. Игорь неторопливо вышагивал по газону, который и без того уже походил на бархатное покрытие для гольфа. А в руках у него ревела адская машина. Газонокосилка.

Ну, конечно. Мой главный кошмар детства нашёл новый способ доводить меня до безумия. Пятнадцать лет назад это были вёдра с водой и дурацкие шуточки. Теперь, когда мы выросли, методы стали изощрённее. Он косил траву в семь утра и просто лишал меня сна.

Я сбежала сюда лечить нервы тишиной. Ага. Вместо этого получила персональный будильник с ручным управлением. Жаль только, управляла им не я.

Я прижалась лбом к пыльному стеклу, наблюдая, как он с раздражающей сосредоточенностью ведёт свою машину. Идеально ровно.

Этот отпуск будет не просто тяжёлым. Он будет невыносимым.

Когда рёв газонокосилки, наконец, стих, я умылась и открыла ноутбук прямо на старом кухонном столе, который ещё помнил бабушкины пироги. Мой проект — дизайн-концепция элитного спа-комплекса — смотрелся здесь, среди облупившихся стен, как очередное издевательство.

Я, дизайнер, чья работа — создавать порядок, линии и гармонию, сидела в эпицентре хаоса.

Интернет, как и предсказывал Макс, был почти мёртв. Каждая фотография-референс с идеальными интерьерами грузилась по пять минут.

Плюнув на это дело, я решила заняться порядком физическим. Начала оттирать вековую пыль с тёмного серванта, и руки сами наткнулись на старую коробку с фотографиями.

Вот она, моя дачная жизнь: я, двенадцатилетняя с жуткими брекетами, щурюсь от солнца. А вот... он. Игорь, уже тогда высокий и наглый, смотрит прямо в объектив. Я раздражённо захлопнула крышку.

Максим, отбыв повинность в виде завтрака, снова погрузился в гаджеты. Я знала, что он просто тянет время, тоскливо ожидая вечера. Ждёт своего «урока» у Игоря. Ждёт лошадей. И этот факт бесил меня едва ли не больше, чем ранний подъём.

Тишину разорвал громкий, заливистый лай.

Я снова подошла к тому самому окну, которое уже превращалось в мой личный наблюдательный пункт за чужой, идеальной жизнью. На газоне Игоря резвились две собаки.

Одна — молодой, мускулистый, чёрный как смоль пёс, которого я, кажется, видела и вчера. Он носился кругами, полный энергии, и лаял даже просто на воздух. Вторая — старый золотистый ретривер, который еле брел следом, глядя на молодого с явным собачьим презрением.

И, разумеется, собаки без присмотра. У Игоря же бизнес. Ему некогда следить за своим... зоопарком.

Я прищурилась, ища хозяина. Игорь нашёлся. Он стоял на своей шикарной террасе и орал в телефон. Я не слышала слов, но видела, как напряжена его спина и как он яростно жестикулирует. Очевидно, рабочий звонок, и он был в ярости. Он был полностью поглощён разговором.

И в этот самый момент, пока хозяин «империи» решал свои вопросы, на идеальный газон робко шагнул чужой кот. Рыжий, тощий, явно местный бродяга.

Чёрный пёс, который до этого просто носился, замер. Его лай мгновенно сменился с игрового на низкий, агрессивный рык. Я увидела, как он дёрнулся.

А затем…

Чёрная молния сорвалась с места.

Рыжий кот взвыл, шерсть на нём встала дыбом. Он заметался по газону, не понимая, куда бежать от несущейся на него смерти.

Это было как цепная реакция. Огромный мейн-кун Игоря, Барон, которого я видела вчера в мастерской, и ещё один, сиамский, пулей взлетели на ближайшую сосну, шипя уже на пса. В дальнем загоне, который я едва видела, нервно заржали лошади, и послышался стук копыт. Даже кролик, клетку которого я приметила вчера у сарая, забился в дальний угол.

Это не участок, это зверинец какой-то. И сейчас прямо у меня на глазах случится катастрофа.

— Мама! — Я обернулась. Макс уже стоял у окна. — Мама, что делать? Он его съест!

В его голосе был настоящий ужас.

Игорь, кажется, всё ещё был на телефоне, он повернулся спиной к происходящему.

Вот я попала!

Я не думала. Тело среагировало раньше, чем мозг успел взвесить за и против.

Я сорвалась с места. Распахнула старую дверь веранды, которая жалобно скрипнула, пронеслась через заросли крапивы, не разбирая дороги, и влетела на территорию Игоря.

— Фу! Нельзя! — закричала я, бросаясь прямо наперерез собаке. Я просто вклинилась между чёрным псом и орущим рыжим котом, отчаянно взмахнув руками.

Мой крик и внезапное появление на миг сбили собаку с толку. Пёс резко затормозил, озадаченно клацнув зубами в воздухе.

Этой самой секунды хватило. Рыжий кот, не теряя времени даром, пулей шмыгнул под спасительную террасу дома.

А я… я не успела затормозить.

Мои старые кроссовки предательски скользнули по идеально гладкому, ещё влажному от утренней росы газону. Я почувствовала резкую, пронзившую лодыжку боль — нога подвернулась.

Я рухнула на траву со всего размаху.

Удар был жёстким. Я приземлилась прямо на колени, и тут же кожу будто огнём опалило. Точно, как в детстве, когда я плакала над разбитыми коленками. Только сейчас мне было не столько больно, сколько невыносимо, до тошноты стыдно.

Лай стих.

В наступившей оглушительной тишине я услышала шумное пыхтение. Пёс, уже совершенно успокоившись, подошёл ко мне и с любопытством ткнулся мокрым, холодным носом прямо в щёку.

— Уйди, бессовестный, — прошипела я сквозь зубы, отталкивая его тяжёлую, слюнявую голову.

Тяжёлые, быстрые шаги по траве.

— Жук! А ну, брысь отсюда!

Я заставила себя поднять голову.

Надо мной, отбрасывая тень, стоял Игорь. Телефон был опущен и безвольно висел в руке. А на лице — я никогда не видела у него такого выражения — застыл абсолютный, чистый шок.

Он молча смотрел на меня: растрёпанную, грязную, с сочащейся кровью на колене, валяющуюся, как мешок с мусором, посреди его идеального, выстраданного газона.