Глава 96. Крестины
В день летнего солнцестояния небо над Поттер-мэнором было без единого облачка, а солнце заливало парк золотым светом, который, казалось, можно было потрогать. Стояла жара, но среди старых дубов и цветущих кустов шиповника и бузины было прохладно и сладко пахло цветами и скошенной травой.
Сегодня были крестины Тома.
Подготовка началась с самого утра. Том, одетый в белоснежную рубашку с тонкой вышивкой и темные брюки, был очень взволнован. На его лице блуждала улыбка, а темные глаза блестели предвкушением. Регулус, его будущий крестный отец, тоже сбросил холодную аристократическую броню и улыбался больше обычного. На нем тоже была церемониальная мантия светлого цвета, которая смотрелась нарядно и торжественно, но гораздо более торжественным было его лицо — он был счастлив стать крестным мальчику и стать еще ближе к семье Поттеров, которую полюбил.
— Ты готов, Том? — спросил Регулус и подал ему руку, чтобы вместе отправиться камином в пригород Лондона, где в местной церкви для волшебников уже ждал викарий, давний друг Вальпурги.
Том кивнул и крепко сжал пальцы будущего крестного.
— Да, дядя Регулус. Я готов.
В холле Поттер-мэнора собралась вся семья, чтобы сопровождать Тома на церемонию. Один за другим они шагнули в камин, чтобы вскоре очутиться возле небольшой каменной церкви викторианской эпохи, где их встретил улыбчивый викарий.
Церемония прошла чудесно. Регулус произнес свои клятвы, и между ним и Томом установилась крепкая чистая связь крестного и крестника, которая должна будет поддерживать обоих на протяжении всей жизни.
Регулус светился от гордости, а Том, кажется, наконец начал чувствовать себя полноправным членом этой семьи — а не странным пришельцем без памяти о прошлой жизни. Когда они вышли на лужайку перед церковью в сопровождении еще более возбужденных, чем обычно, Сириуса и Гарри, Кошмара, который каким-то чудом умудрился юркнуть со всеми в камин, и Вальпурги, украдкой вытирающей слезы радости, Том улыбнулся как никогда широкой и светлой улыбкой.
Сразу после церемонии они вернулись в мэнор. Ведь сегодняшний день должен был стать не только светлым днем крестин Тома, но и первым официальным приемом в Поттер-мэноре. Его специфика была в том, что это был детский праздник — и все гости, у кого были дети, были приглашены семьями. Но это не отменяло того факта, что дом Поттеров наконец открывал свои двери.
Для мероприятия прямо в саду были натянуты огромные шатры из белой шелковой ткани с искусной вышивкой в виде облаков, летучих кораблей и рыб — это был раритет еще времен прадеда Генри, который любил устраивать приемы на свежем воздухе и делал это часто и с размахом, по слухам, изрядно проредив тем самым столбики галеонов в Гринготтсе. Шатры были открыты со всех сторон, и гости могли беспрепятственно перемещаться между цветущими зарослями роз и жасмина, журчащими фонтанами с иллюзиями рыбок, и лужайками, на которых резвились пикси и порой пробегали возмущенные оживлением садовые лепреконы. Несмотря на легкость обстановки, все было выполнено на высочайшем уровне.
Тайни, которая в этот день вместе со всей семьей была безмерно счастлива за Тома, руководила целым легионом помощников. К ней присоединился Кричер, готовый разорваться на части ради маленького господина Тома, которого признал достойным наряду с Гарри и Генри. Но кроме домовиков на кухне трудились несколько приглашенных поваров-волшебников из престижных ресторанов волшебного Лондона, которые не покладая рук готовили паштеты из фазана с начинкой из лесных ягод, нежнейшие крем-супы, жаркое из ягнятины и множество закусок и крошечных пирожков и бутербродиков, которые изящно лежали на тарелках. Нанятые официанты вовремя наполняли бокалы и ловко сновали по саду, уверенно перешагивая через лепреконов и отгоняя пикси от блюд с маленькими пирожными.
Список гостей был составлен очень тщательно. Были приглашены все близкие семьи, в первую очередь так называемый "Ближний круг" Темного Лорда, которые здесь и сейчас были не на работе, не на службе — а на семейном приеме, и которые, кажется, были очень счастливы такому доверию, которое им оказал их господин.
На празднике были Блэки во главе с Вальпургой, Люциус и Нарцисса Малфои с маленьким Драко, который держался за руку отца (Нарцисса сдержанно кивнула Генри, и они ни разу не заговорили за весь вечер), Гринграссы с двумя очаровательными дочерьми, недавно овдовевший Паркинсон с капризной, но милой Панси, Крэббы и Гойлы с их упитанными наследниками, Нотт с сыном и многие другие.
Была и министр Милисент Багнолд с малюткой-внучкой, которую привел в восторг Кошмар — но они пробыли на празднике совсем недолго, отговрившись собственным семейным празднованием Литы. Были и семьи, чье появление удивило приближенных Генри Поттера. Эффектная Леди Забини, которая так успешно уклонялась от Нотта все это время, внезапно не отказалась от приглашения и явилась в сопровождении маленького Блейза, который, очевидно, нечасто бывал на детских праздниках и глядел на все вокруг с распахнутым от восторга ртом. Было очевидно, что она, хоть и не желала лезть в политику, понимала, что сыну пора начать знакомиться и заводить дружбу с будущим окружением, а потому и вывела его в свет.
Но самым большим сюрпризом абсолютно для всех присутствующих — за исключением, пожалуй, Блэков, — стало появление семьи Лавгудов. Ксенофилиус Лавгуд пришел вместе с женой Пандорой, женщиной очень красивой и гораздо более приземленной на вид, чем ее муж и маленькая дочь Полумна. Девочке было всего четыре года, она была младше большинства детей, кроме дочерей Гринграссов, и выглядела как маленькая фея в платье цвета увядшей лаванды.
Присутствие Лавгудов вызвало недоумение. Никто не понимал, что связывает лорда Поттера с этой странной семьей с ее эксцентричными взглядами и оторванностью не только от высшего общества, но и в целом от реальности. Но Генри встретил Лавгудов с большой радостью и сам проводил к хорошему столику в тени старого дуба.
Сейчас в глазах Ксено и Полумны не было той печали, которую помнил Генри. В 1986 году Пандора еще не погибла от неудачного эксперимента, и сейчас она смеялась над шутками Сириуса, а Ксенофилиус не сводил с нее полного обожания взгляда. Полумна же бродила по саду, полная восторга и удивления. Но удивляли ее не позолоченные фонтаны и блюда, полные сладостей — ее восхищали волшебные светлячки в зарослях бузины, смех пикси, колыхание серебристых листьев зимней яблони, которая сейчас спала и одна не цвела в пышном саду, дожидаясь зимы, и смешные лепреконы, с которыми она общалась о чем-то своем, и обычно пакостные нелюдимые существа внимали ей если не с восторгом, то без обычной враждебности.
Дети, предоставленные самим себе, быстро нашли общий язык. Сначала некоторые из них немного задирали носы: Драко важно объявил, что его отец купил ему самую лучшую детскую метлу, а Панси раскритиковала платье одной из дочерей Гринграсс. Но спесь быстро слетела. Сад Поттеров оказался настолько огромным и полным тайн, что очень скоро все они были увлечены игрой.
Они бегали, играли в прятки, девочки плели венки и с восторгом тискали Кошмара — настоящего книззла, которого родители не разрешали им заводить дома из-за разрушительных свойств характера этих существ. Вскоре сад наполнился смехом и топотом десятков маленьких ног.
Взрослые тоже наслаждались праздником. Генри, Сириус и Регулус задавали тон, легко шутя и переходя от одной группы гостей к другой. В этот день никто из них не собирался заключать сделки и обсуждать политические планы, это был лишь праздник в уютном цветущем саду в чудесный погожий день летнего солнцестояния, когда Магия наполняла воздух и велела радоваться и славить ее. Гости поднимали бокалы за здоровье Тома, процветание родов и дружбу.
Единственным исключением был короткий разговор Генри и Пандоры. Он так сильно желал изменить судьбу этой молодой прекрасной женщины — и ее не менее прекрасной дочери — что поспешил поскорее в эту самую судьбу вмешаться.
— Миссис Лавгуд, — сказал Генри, присаживаясь рядом, когда поблизости с ней никого не оказалось — Ксенофилиуса увлек в беседу Регулус, а Полумна бегала с Томом и Гарри. — Я давно хотел с вами поговорить. Мне рекомендовали вас как артефактора с весьма свежими взглядами на искусство создания волшебных предметов.
Пандора любезно улыбнулась и наклонила белокурую голову. Луна тоже так часто делала. Но это было одним из немногих, что их объединяло. Эта женщина была совсем иной, в ее глазах не было ни толики той отрешенной мечтательности, что у Ксенофилиуса и Полумны. Генри знал о причинах, по которым Луна больше походила на отца, а не мать, но все же не мог не поразиться такой непохожести между Пандорой и дочерью.
— О, лорд Поттер, вы слишком любезны, — ответила Пандора. — В таком случае, вы, должно быть, слышали и о том, что я получила мастерство Артефактора, но была исключена из Гильдии за серьезные разногласия с ее членами. Мы не сошлись во взглядах на Артефакторику.
Генри рассмеялся. Да, он слышал о скандальной миссис Лавгуд. И в ином случае не стал бы иметь с ней никаких дел — если бы она не была матерью Луны.
— Именно такая свобода мышления нам и нужна. У нас в "МагТВ" есть вакансии в отделе разработки и усовершенствования маговизоров и колдовидеокамер. Свежие идеи пойдут нам на пользу.
Пандора явно сомневалась. Она поправила прядь золотистых волос, которые были совсем другого оттенка, чем почти белые волосы ее неземной дочери.
— Я не знаю, подойду ли я вам...
Генри наклонился чуть ближе.
— Пандора, мое предложение — это возможность творить без ограничений. Подумайте об этом.
Та еще некоторое время помялась, глядя издалека, как ее дочь окунает руки в фонтан, пытаясь дотронуться до иллюзорных рыбок. В ее глазах появилось какое-то странное выражение.
— Я загляну в ваш офис на следующей неделе, лорд Поттер, — натянуто улыбнулась она. — Мне очень интересно посмотреть, что вы там создаете.
При этом никакого особого интереса в ее ярко-голубых глазах не было.
Генри поблагодарил ее и отошел, не вполне довольный результатами разговора. Его не оставляло ощущение, что эта женщина была еще большей загадкой, чем ее дочь и муж. Их он понимал куда лучше.
Впрочем, за исключением этого разговора, который оставил странный осадок, остальная часть праздника прошла чудесно. Когда солнце начало садиться и окрашивать облака в фиолетовый и золотой, в саду зажглись волшебные фонари, в кустах замерцали светлячки, музыка стала тише, а первые гости начали расходиться.
Дети к концу праздника едва держались на ногах, но все без исключения были в восторге от сегодняшнего приключения.
— А Драко обещал, что научит меня летать за вертолетами! — возбужденно тараторил Гарри.
— А Том показал мне жука-гиппогрифа! — частил Блейз.
— А Полумна рассказала о морщеногих кизляках, можно мы заведем одного? — упрашивала отца Панси.
Генри с теплом провожал последних гостей. Крестины Тома прошли самым лучшим образом, и он надеялся, что это хороший знак для его судьбы.