Глава 12. Диадема
Следующие несколько дней Генри провел в лаборатории, и это были самые спокойные и умиротворяющие дни с момента его появления в прошлом. Он занимался тем, что любил больше всего и что у него лучше всего получалось — созданием артефактов. Тайни исправно приносила еду, которую он съедал, не отрываясь от работы, качала головой и бормотала о том, что хозяин совсем себя не бережет, но Генри ее почти не слышал. Он с головой погрузился в любимую стихию рун и магических потоков, которую знал и любил.
На каждом этапе ему помогала Диана. Она выдавала ему готовые схемы артефактов, которые он однажды в нее загрузил, и ему оставалось лишь накладывать матрицы на заготовки, выполнять гравировку, спаивать детали и вливать магию. Работа шла быстро, отточенные годами навыки работали как часы, и к вечеру второго дня у него уже были готовы аккуратные и надежные артефакты для его целей.
Главным результатом его работы был перстень-накопитель. Генри взял в руки черный камень, который три дня назад опустил в зелье, и внимательно его осмотрел. После всех манипуляций камень изменился до неузнаваемости. Из бесцветного и почти невидимого в воде он превратился в непроницаемо-черный с едва заметными искрами в глубине, которые вспыхивали и гасли, как далекие звезды. Зелье сделало свое дело, и теперь этот камень мог впитать в себя осколок души и надежно его удержать.
Такая магия, магия души, были запрещена задолго до запретов на магию крови и другие пограничные дисциплины. Но Поттеры веками хранили древние знания, которыми обладали еще их предки, Певереллы, — и в будущем Генри их получил вместе со всем наследием своей семьи.
Генри вставил камень в массивную серебряную оправу, которую подготовил заранее, и закрепил его тонкими усиками металла и чарами фиксации. Перстень получился тяжелым и основательным.
Остальное пошло быстрее. Защитные амулеты от темной магии, тонкие серебряные пластины с рунными цепочками, которые создавали вокруг владельца поле, нейтрализующее проклятия, Генри почти на автомате наделал про запас, ведь в процессе уничтожения крестражей защита могла не раз понадобиться. Каждый амулет он проверил, активировал и убрал в специальный мешочек.
Амулет для поиска крестражей вышел чуть сложнее, он требовал привязки к магическому следу того, кого ищешь. К счастью, в памяти Дианы хранился такой след, когда в будущем Генри исследовал то, что осталось от вместилищ осколков души Волдеморта. Амулет должен был срабатывать в радиусе полумили — недалеко, но большего и не надо.
Пара одноразовых амулетов-охранников, которые могли принять на себя любой удар и рассыпаться в прах, но при этом успеть защитить владельца, легли в карман отдельно. И не сосчитать, сколько раз такие поделки спасали ему жизнь в будущем.
Последним и самым сложным оказалось улучшенное оборотное зелье. Генри варил его по рецепту, который создали зельевары будущего. Оно варилось за день, а не за месяц, и позволяло превращаться в существ других видов, а не только в людей. Вышел большой флакон с действием на целых два часа — этого было более чем достаточно.
Генри выбрался из мастерской только к концу третьего дня, когда все было готово для его миссии. Тайни при виде хозяина возмущенно пискнула и умчалась греть ужин, а Генри с чувством выполненного долго поднялся в кабинет и рухнул в кресло. В голове крутились планы на ближайшие дни, и он еще раз продумывал, с чего начать, а что стоит отложить на потом.
Вскоре в кабинете с подносом появилась домовичка, которая уже отчаялась увидеть хозяина в столовой и просто приносила еду туда, где он был. Если бы не превосходные манеры, она бы наверняка насильно кормила его с ложки. Генри окинул взглядом жаркое из фазана и дымящийся картофельный гратен с хрустящей корочкой, от которого по всему кабинету разносился пряный дух, и в животе громко заурчало.
Он с удовольствием ужинал, выбросив из головы планы на завтра. Сейчас было время разгрузить голову, вкусно поесть, а затем принять горячую ванну и залезть в постель, куда Тайни уже наверняка положила теплую волшебную грелку.
* * *
Субботним утром в Хогсмиде было традиционно полно народу. У студентов это был выходной день, когда они могли вырваться из замка, и они заполняли деревню шумной горланящей толпой, поедали сладости из "Сладкого королевства", примеряли перчатки в "Дэрвиш и Бэнгс" и засиживались с "Трех метлах", из открытых дверей которых шел умопомрачительный запах сливочного пива и жареных колбасок. Генри под личиной непримечательного подростка в мантии с нашивкой Райвенкло стоял чуть в стороне от этой веселой суеты. Из труб домишек валил дым, осенний воздух был хрустящим и свежим, а со всех сторон доносился смех, громкие реплики и вспышки от каких-нибудь шуточных чар. Тепло и ностальгия волнами накрывали его с головой. Он и не понимал, как скучает по этой части своего прошлого.
Мысли сами собой потянулись к его собственным школьным годам, когда он был мальчиком со шрамом, который играл в квиддич, сдавал экзамены, ссорился с друзьями и мирился, влюблялся и ревновал, жил удивительной волшебной жизнью, полной приключений и побед. Его невольно закрутил вихрь ярких воспоминаний, которые, как оказалось, все это время хранились в отдаленных уголках памяти. Большой зал с парящими свечами, тепло и уютный хаос гостиной Гриффиндора с большим жарким камином, тишина библиотеки, темные ночные коридоры, по которым они все время куда-то крались, вечно нарушая правила и попадая в истории.
Хогвартс был его первым в жизни настоящим домом, где его любили. Где у него появились первые друзья...
Мысль о бывших друзьях отдалась глухой болью. Он просто не мог вспоминать Рона и Гермиону такими, какими они были в их беззаботном детстве — и думать о том, как сильно и болезненно разошлись их пути в будущем.
Генри тряхнул головой и двинулся в сторону "Сладкого королевства". В магазине была большая толпа детей, которые толпились у витрин с лакричными палочками и шоколадными лягушками, и продавщица едва успевала подавать сладости. Внутри так сильно пахло сладостями и ванилью, что у неподготовленного человека могла закружиться голова. Генри протиснулся вглубь, делая вид, что разглядывает ассортимент, и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, вошел в подсобку.
Дверь в подвал была приоткрыта, и он спустился вниз по узкой лестнице. В подвале в прохладе и темноте пахло уже не сладостями, а сыростью и старыми деревянными ящиками. Генри зажег на кончике палочки огонек и зашагал вдоль стен в поисках люка, который открывал тайный лаз. Тот нашелся там же, где и всегда, за кучей пустых коробок.
Генри со знакомым приятным волнением нырнул в туннель. Сколько раз он пробирался этим путем в деревню? И не сосчитать. Тогда это было игрой и возможностью сделать что-то запретное и веселое. Сейчас для него этот лаз был всего лишь самым простым способом без лишнего внимания попасть в замок.
Тоннель кончился, и Генри уперся в каменную стену. Он нащупал знакомый выступ, надавил, и стена бесшумно повернулась, открывая проход. Генри вышел в коридор Хогвартса прямо к подножию статуи Одноглазой ведьмы, остановился и прислушался.
В замке кипела жизнь. Слышались голоса, смех, топот ног — ученики наслаждались выходными. Генри поправил на себе форму и зашагал по коридору.
По пути ему то и дело встречались студенты. Сперва он беспокоился, что его не узнают и будут расспрашивать, кто он такой. Но, похоже, студенты каждого курса принимал его за ученика с курса младше или старше и не задумывались о том, что его лицо им незнакомо. Ему кивали, кто-то даже поздоровался, и Генри отвечал так же легко,а в груди то и дело щемило от воспоминаний. Он будто учился здесь вчера. Вот в этой нише они с Роном прятались от Филча, затаив дыхание и давясь смехом. А у того гобелена он неуклюже пытался заинтересовать разговором Чжоу Чанг, и тогда это казалось самым важным в жизни. А на том подоконнике он переписывал домашку у Гермионы, и она ругала его за то, что он не может сосредоточиться.
Каждый угол замка будил в нем воспоминания.
На седьмом этаже к счастью было безлюдно. Дверь появилась не сразу, Выручай-комната иногда капризничала. Генри вошел и с минуту стоял посреди безразмерных груд хлама. Огромное пространство было завалено поломанными шкафами, старыми статуями, стопками книг, ящиками и сундуками. Генри огляделся, но так и не вспомнил, где именно находилась диадема, достал поисковый амулет и наудачу двинулся вглубь. Он шел по лабиринту из залежей пыльного хлама и вспоминал, как они собирались в Выручай комнате. Тогда казалось, что они делают что-то важное, от чего зависит судьба мира.
Поисковый амулет дернулся, и Генри остановился.
Он снял диадему с головы бюста, завернул ее в специальную ткань, которая поглощала магию, и спрятал в карман мантии.
На обратном пути он шел медленнее и жадно смотрел по сторонам. Вот была лестница, которая вела в башню Гриффиндора, и портрет Полной Дамы проводил его подозрительным взглядом. Из Большого зала доносился гул голосов и звон посуды — обед уже начался. Заглядывать он не стал, хоть и очень хотелось. Не хватало только раньше времени привлечь внимание директора, которого могла не обмануть его личина.
Он развернулся и пошел обратно к статуе одноглазой ведьмы. Его медленно отпускала ностальгия, оставляя после себя светлую грусть. Хогвартс навсегда останется его домом, хоть эта часть жизни и осталась для него далеко в прошлом.
В "Сладком королевстве" Генри так же незаметно выбрался из подвала, купил коробку шоколадных лягушек для Тайни, смешался с толпой студентов, вышел на улицу и аппарировал в мэнор из безлюдного закоулка.
Дома Генри сразу же спустился вниз и заперся в мастерской.
Там при свете магических светильников он развернул ткань, достал диадему и положил ее на рабочий стол. Здесь уже лежал перстень с камнем-накопителем. Генри надел защитные перчатки, достал палочку и на мгновение замер, собираясь с силами. Вытягивание осколка души — процесс неприятный и опасный. Одно неверное движение, и он может улизнуть.
— Диана, наблюдай. Если что-то пойдет не так, сообщи.
— Принято, Генри, — отозвалась Диана. — Удачи.
Он глубоко вздохнул и направил палочку на диадему.
Магия заструилась по рунам и заранее подготовленным цепочкам заклинаний. Диадема задрожала, из нее потянулось что-то темное, маслянистое, отвратительное на ощупь, попыталось уцепиться за стол, камни, за самого Генри. Но камень накопитель без сбоев втягивал в себя осколок, и черная субстанция, извиваясь и сопротивляясь, дюйм за дюймом перетекала из диадемы в перстень.
Но Генри не шелохнулся, хоть от напряжения по спине лился пот, а руки дрожали.
Когда все кончилось, он пошатнулся и тяжело оперся о стол. Диадема больше не фонила темной магией.
Зато перстень изменился. Внутри черного камня появился сероватый клубящийся оттенок, который медленно шевелился, будто искал трещину, какую то лазейку, через которую мог бы выбраться из ловушки. Но Генри был уверен в своем творении — лазеек для крестража не было.
Один был готов.
Он положил диадему в шкатулку и отправил ее в сейф. А потом долго просто сидел в гостиной. Тайни принесла чай с можжевельником и брусникой и молча поставила на столик. Генри пил чай, смотрел на огонь и думал о Хогвартсе, школьных годах и о том, как все могло быть иначе, если бы… Но "если бы" не имело смысла.