Глава 4

Дни шли своей чередой. Каждое утро мир просыпался, и каждый вечер засыпал, каждое утро солнце постепенно освещало улицы, а каждый вечер покидало с обещанием обязательно вернуться. Вечером фонари города включались в работу, они были ночными сторожами, чтобы, когда утром солнце вернётся на свою службу, во всех городах был порядок: любимые просыпались рядом с любимыми – таков закон, установленный самой яркой звездой на небосклоне.

Но были в этих городах мальчики и девочки, которые не соблюдали закон и просыпались в одиночестве, солнце наказывало их плохим настроением, а они, в свою очередь, жутко злились на солнце и ворчали на него за слишком яркие лучи. Но, как бы солнце ни строжилось, оно, в глубине своей раскалённой души, желало своим одиночкам просыпаться в тёплой и уютной постели рядом с любимым человеком.

Утро сменялось утром, вечер – вечером, она по-прежнему ходила на работу, только уже изменила своё отношение к мужчинам. Она теперь ко многим вещам в своей жизни изменила отношение. Взять даже солнце, теперь оно было для неё другом, лучи которого она расценивала как руки, тянущиеся её обнять. Солнце постепенно проникало в её дом, чтобы показать ей, что место, в котором она живёт, тоже хочет её внимания и любви. Теперь её «холостяцкая» квартира была открыта солнцем специально для неё. Ей захотелось всё здесь переставить, переделать и ещё много пере.

У неё была маленькая студия, которую она снимала уже несколько лет. Здесь все было в таком же состоянии и на тех же местах, как и при хозяевах. Она только убиралась, ей не так была важна обстановка, сколько функциональность вещей. Внешне её все устраивало, что было вполне достаточно для её комфортного существования. Но теперь, когда она начала проявляться, в первую очередь для себя, ей захотелось изменить все. Добавить больше света, теплых цветов, растений, пледов и свечей. Постепенно она начала наполнять свою серую и холодную квартиру светом и теплом, от чего ей казалось, что дышать стало легче.

К окружающим она тоже изменила отношение: теперь они для неё были не просто офисными человечками, а людьми, у которых есть своя история, которые тоже, возможно, как и она, в один день начали свой новый путь. У каждого прохожего была своя собственная кинолента, не менее интересная, чем её. Вот этот симпатичный молодой человек идет куда-то быстро с тремя розами в прозрачном целлофане, возможно, у него сейчас свидание, возможно первое, и пусть та девушка окажется тактичной и примет его цветы с благодарностью, или может он, наоборот, идет расставаться, тогда вполне правильное решение для прощального подарка. Или вот идет женщина средних лет (она правда никогда не понимала этого словосочетания «средних лет», довольно размытая единица измерения), но решила, что эта женщина подойдет под этот странный возраст: на ней были обычные джинсы, классическое пальто и ботинки, которые не подходили ни к пальто, ни даже к джинсам, что представить себе довольно трудно. Она шла с очень хмурым выражением лица, с отсутствующим и тяжелым взглядом. Может, она устала на нелюбимой работе, которой отдала лучшие годы своей жизни, как, впрочем, и мужу своему (она заметила колечко на пальце) и идет домой, чтобы накормить семью ужином, посмотреть серию сериала, отчитать детей и лечь спать. А может, у неё сейчас в голове план по захвату мира.

Таких людей вокруг были сотни и тысячи, каждый был историей, каждый был важным элементом в системе всего мира, связующим элементом. Как и она. Ей теперь нравилось думать о том, что действие человека запускает цепочку действий остальных и, видимым или невидимым образом, мы влияем друг на друга. Тот парень мог вполне повлиять на женщину средних лет, если бы они пересеклись: увидев молодого человека с цветами, женщина бы вспомнила свое первое свидание и расставание, возможно, это стало бы первым звеном в её цепочке изменений. А парень, если бы он случайно взглядом поймал пустые глаза женщины и захотел подарить ей цветы, может, это что-то изменило бы в его отношениях с женщинами.

Может, косвенно, а может и напрямую мы влияем на других людей: взглядом, словом, действием. Неважно как, важно что. И вот это вот «что» как будто может стать отправной точкой, механизмом, запускающим машину по изменению жизни человека.

Она шла на работу. На дворе уже была середина ноября, её нелюбимого месяца. Деревья безжизненно стояли, словно костлявые статуи, удручая и без того хмурое настроение. Тяжелые тучи, которые в любой другой месяц доставляли особенно приятное настроение, теперь склонились неподъемным грузом над головой. Серость, холодность и отчужденность месяца преследовали и безжалостно давили.

Она шла и думала о незнакомце в маске, который за этот месяц стал уже знакомцем. Она пыталась притянуть его мыслями, но каждый раз она приходила на работу и каждый раз разочарование поджидало её в комнатах, где были только знакомые, но нелюбимые мужчины или незнакомые, но не он.

Были моменты, когда разочарование перерастало в раздражение, а затем в агрессию. Она вела себя, как капризный ребенок, стараясь не проецировать свое состояние на окружающих людей, но его состояние было трудно сдерживать. И уже не в мыслях, а вслух ей хотелось закричать: «Приди! Помоги!». С чем помочь она сама до конца не понимала. За прошедший месяц она выпустила наружу, из клетки в своем сердце, всех людей, с которыми у неё когда-то были отношения, все неприятные события, которые были заперты с целью «не вспоминать», но, как всегда бывает с подобного рода воспоминаниями, они подкрадывались и набрасывались в самые неподходящие для этого моменты, как правило, перед сном или когда нужно на чем-то сконцентрироваться.

Она выпустила все это из клетки, но что делать с этим дальше, не знала. Она думала, что тот, кто стал причиной условно-досрочного освобождения заключенных из колонии особого режима «Память», должен нести ответственность за своих подопечных, поэтому так отчаянно звала его. Ей даже снились сны, в которых они стояли друг напротив друга, она его очень громко звала, но звука не было. Были он, его маска, пустота и её страшная гримаса крика. Этот сон сначала снился раз в неделю, а с каждой новой неделей повторялся по несколько раз. Он стал её кошмаром.

Она пришла на работу в чересчур раздраженном состоянии, вызванном не то ноябрем, не то погодой, не то мыслями о незнакомце. В гримёрной она пыталась привести свои чувства в порядок, думая о предстоящем мужчине и о том, как её раздражение может испортить наслаждение и её, и его.

Она начала концентрироваться на своей внешности, на том, как красиво она сегодня накрасилась. В этот раз она решила быть как Анджелина Джоли в фильме «Турист». Удовлетворение от внешнего вида привело её состояние в норму, и она настроилась на предстоящую работу.

Первый клиент был молодой человек, явно избалованный вниманием со стороны женского пола, но очень неуверенный в себе. Его неуверенность проявлялась в повелительном тоне, в резких выражениях. Он вел себя как хозяин каждой находившейся в комнате вещи, и её в том числе. Он считал её вещью, его собственностью даже на это короткое время. Но наша героиня уже научилась справляться с такими неидеальными героями, не из рыцарских романов. Она балансировала как опытный канатоходец, подключив все свои манипулятивные уловки, чтобы парень даже не заметил её явного превосходства над ним. Но потом ей вдруг захотелось все переиграть: она перестала им манипулировать и решила остановить свою игру.

– Ты хотела меня вывести, так? Но зачем? Это же тебе не на пользу, – начал он раздраженно, когда уже собирался уходить.

– Ну почему не на пользу? Я выполнила свою работу, а в контракте у меня не прописано, с каким выражением лица я должна её выполнять. Недостатка в клиентах у нас нет, даже наоборот, – ответила она спокойным и безразличным голосом.

– Но для чего, для чего ты начала это?

– Да надоело, понимаешь. Вы же думаете, что это вы такие все из себя. Но это не так, это я делаю все для того, чтобы вы так думали. Потому что вы именно за этим ко мне все приходите – чтобы успокоить себя, доказать себе, что вы – эталон, коих поискать надо. Вы же постоянно кому-то что-то доказываете. Да, для меня тоже была некая выгода в этом, но вот сегодня смотрю я на твое удовлетворенное и слащавое лицо и думаю: «Как же мне надоело, пора прекращать вам самоутверждаться за мой счет».

– Но ты так скоро потеряешь работу, – ответил он растеряно, не зная, что ещё можно добавить.

– Да, надеюсь на это, но для начала сделаю одно дело, а потом с крайним удовольствием, – она сказала эти слова быстро, давая понять, что это все, что она ему ответит.

После этого она ушла в свою гримёрную, села у зеркала и долго и пристально всматривалась в своё отражение. Что она сейчас сделала, зачем она ему это сказала? Она что, действительно так думает? Надеется найти своего незнакомца и больше не собирать все эти чувства? Бред. Не сможет она так, что в конце концов она будет делать и как перестать наслаждаться тем, что дают ей мужчины: властью и их прекрасно-ужасными чувствами. Нет, это было лишь минутное, сейчас она пойдёт к следующему и всё будет как прежде.

Так оно и было. Следующий мужчина был ей знаком, и она с удовольствием отыграла свою роль.

«Вот так. Так и надо. И не смогу я бросить это», – думала она уже после. Да, незнакомец не покидал её мысли. Сегодня у неё был ещё один клиент, к которому она пошла в хорошем настроении и предвкушении повторить то же самое, что было с предыдущим. Подходя к комнате, она уже начала понимать, что тот, кого она больше всего хотела видеть, больше всего боялась, сидит сейчас за дверью. Она молниеносно открыла дверь, уже практически не руководствуясь своими действиями. Там сидел он. В маске.