Глава 3

Следующее утро было пасмурным и спокойным, не таким, как предыдущее. Она решила раздвинуть тяжелые шторы, солнце уже не посмело так бесцеремонно вторгнуться, как вчера. Она жила на пятом этаже, как ей казалось, самое удачное положение для жизни: ни высоко, ни низко. Можно было наблюдать за людьми снизу и за облаками сверху, в зависимости от настроения. Сегодня ей хотелось следить за облаками, которые, как истинные тайные агенты, очень умело скрывали солнце. «Возможно, будет дождь», – промелькнуло у неё в голове зачем-то. Она не любила следить за погодой и предугадывать её, считала это бесполезным делом, а разговоры о погоде казались ей простым способом закончить общение, вероятно, навсегда.

Она не могла больше пропускать работу, хотя ей ужасно не хотелось туда возвращаться, и даже возможность подпитаться чувствами её не прельщала. Ей хотелось больше времени проводить одной. Её больше не пугали путешествия в прошлое, а наоборот, казалось, что она по крупицам собирает то, что давно у неё отобрали, или она сама потеряла. Она ещё не могла точно определить, может ли кто-то украсть прошлое, или же человек сам всё вычёркивает. И вообще, насколько связь с прошлым или её отсутствие мешает или помогает человеку жить. Все эти вопросы вдруг пробудили в ней интерес к своему прошлому. На какой-то момент она даже забыла о своём незнакомце и о том, собственно, что благодаря ему, она уже второй день разбирает вещи в своем шкафу памяти.

До работы ещё оставалось несколько часов. Мысли блуждали, концентрации не было. Она включила телевизор – первый раз за всё время проживания в этой квартире. Дурацкие картинки мелькали одна за одной. Но ей удалось немного увести мысли в другую сторону. Она выключила телевизор и включила музыку. Выбрала итальянскую эстраду 60-70-х. Когда-то её увлекали итальянские фильмы того же времени. Она хотела выйти замуж за Марчелло Мастроянни и жить «Сладкой жизнью». Та жизнь в кино всегда ей казалась реальностью, а реальная жизнь скорее дешёвой мелодрамой с несмешными шутками и наигранными эмоциями.

Под чуть скрипящую запись старых итальянских мотивов она решила разобрать реальные вещи в шкафу, чтобы через физические действия дойти до своих самых потаённых и скрытых подсознанием полочек памяти.

Она выложила все вещи на кровать и села рядом. Больше ей с этим ничего не хотелось делать. Так и с воспоминаниями: вытянешь завязанный клубок, а распутывать нет сил. Устраиваешь сцены древнегреческой трагедии с плачем, вместо того чтобы уже раз и навсегда развязать эту, когда-то потухшую гирлянду, включить её и радоваться вновь зажёгшимся фонарикам.

Первое, что она взяла, – старый жёлтый свитер, купленный ещё в школьное время. Со времён школы она его и не носила, но эта привязанность к материальному из-за какого-то события, связанного с ним, была сильнее её воли. Только вот, что было связано с ним, она не помнила. Может, последний и самый тяжёлый год в школе или расставание с одноклассником? Но из-за последнего она вряд ли бы что-то оставляла, а школьные годы были тяжёлые, но тоже не требующие какого-либо артефакта. Значит, свитер покидает её квартиру. А, нет, она вспомнила. Это первая вещь, которую она купила сама. Сама, без наставлений матери, без её согласия. Тогда она одна поехала в торговый центр, было странно не иметь рядом сопровождающего. Мать хоть и давала свободу действиям и не сильно заботилась, но, что касается её внешнего вида, всегда была на страже. Она была как бы её красивой, опрятной куколкой, которую она наказывала за «ненакрахмаленный воротничок». Но что она ей тогда сказала по поводу свитера? Вроде бы ничего, ей даже понравился, странно. Но тем не менее, ему уже не место в её шкафу.

По такому же принципу дома лишились джинсы, голубое платье, пара юбок и совсем уж старый пиджак, прошедший с ней все экзамены. Экзаменов больше не будет, значит, он уже своё отработал.

Ей понадобился час, чтобы собрать в пакет её прошлое. С минуту она ещё смотрела на вещи. Странная мысль промелькнула: её воспоминания материализовались и уже не казались такими абстрактными и чужими. Призрачность вдруг начала её покидать, и вот уже появились некоторые детали её паззла.

Ей срочно захотелось записать то, что только начало мелькать в её голове про прошлое и настоящее, связующим звеном которых были, как ни странно, вещи, которые она перекладывала с места на место, даже не обращая на них внимания. Блокнота не было, единственный листик она уже истратила на своё главное открытие: «Я человек». Не думая ни минуты, мигом собравшись, она побежала в ближайший магазин и купила самую обычную тетрадь. «Для начала хватит 12 листиков обычной школьной тетрадки», – подумала она. Сразу неприятные воспоминания о школе пронеслись за этой мыслью.

«Сегодня 20 октября 2024 года. Я решила перебрать свои вещи. Нашла жёлтый свитер. Вспомнила, как боялась его купить и сделать ошибку. Маме он понравился. Я удивилась. Вспомнила про голубое платье, в котором целовалась первый раз пьяная, джинсы мои любимые. Пиджак, в котором сдавала экзамен. Вспотела в нём жутко тогда. Странно вспоминать. Как будто не со мной было, а такое родное. Родное, какое ужасное слово». На этом она закончила. Ей показалось всё это бредом, а написанное – жалкой попыткой систематизировать мысли. Она закрыла тетрадь и убрала её подальше.

Время подходило к вечеру. Она начала собираться на работу. Обычно она делала красный акцент на губах. Её припухлым, острым губам очень шёл красный цвет, цвет опасности и страсти, стремительности и власти – то, за чем мужчины приходили к ней. Но сегодня ей не хотелось привлекать внимание губами, она решила сделать акцент на глаза.

Она вышла заранее, чтобы очертить границу между её новым увлечением – рефлексией и работой, о которой она уже не думала как о чувственном удовольствии. Она шла по осеннему парку, укрытому жёлтой листвой, и думала о том, как бы она хотела, чтобы её удивительный незнакомец сегодня обязательно пришёл. Он для неё был проводником к ней самой, к которой она очень хотела прийти, но очень боялась, а с ним было не так страшно преодолевать этот путь.

Она пришла на работу раньше времени, взяла заказ и ушла в комнату, наподобие актерской гримерной. Что ей нравилось в её работе, помимо игры, так это момент подготовки, настроя, грима, вхождения в образ. Это отчасти была её мечта. Она в детстве хотела стать актрисой, но судьба решила иначе. Теперь же ей хоть как-то удалось воплотить детскую мечту, правда себе маленькой она бы не стала рассказывать, каким образом исполнилась её мечта. Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться.

Актерская профессия для неё была тайной, а она любила тайны. Она думала, что, когда актёр стоит за кулисами, невидимый для зрителя, в него вселяется призрак героя, которого он играет на сцене, и перед зрителем уже разыгрывается настоящее мистическое действие. Весь театр для неё и был мистическим действием. Тайна всегда притягательна, особенно, когда знаешь, что ты её никогда не познаешь. Так и для неё весь театр был одной большой тайной.

Это был новый мужчина. Древесные удовые духи вперемешку с приторным ароматом мужского дезодоранта сразу нарисовали ей образ инфантильного мачо со свежим маникюром, бритыми подмышками и пахом, который через каждые десять минут дезинфицирует руки санитайзером, хотя таким обычно десяти минут много, они справляются за пять и, чтобы, видимо, очистить не только свою кожу, но и душу, выливает половину бутылька на руки и тщательно трёт их вплоть до локтя. Ей не часто попадались такие мужчины, но чем они были хороши, так это стремительностью и скоростью, в таких условиях чувства были более концентрированными. Но первое обонятельное впечатление оказалось ошибочным, перед ней сидел спокойный, привлекательный молодой человек с очень грустными глазами. Его огромные глаза были бездонными, василькового цвета с длинными ресницами. Он взглянул на неё страстно и одновременно нежно. От его взгляда ей почему-то стало хорошо.

– Извините, я первый раз, не знаю, с чего начинать и как вообще себя вести, – начал он тихим голосом, постепенно увеличивая громкость и повышая интонацию, что звучало неестественно, но довольно мило. «Очаровательно. Сразу с извинений», – подумала она.

– С чего вы хотите, с того и начнем. Правила устанавливаете вы, я лишь исполняю, – ответила она спокойно, даже может ласково, подумав про себя: «интересный случай».

– Я даже не знаю, с чего начать, я пришел побороть свой страх перед интимной близостью, – продолжил он, слегка нервничая, – понимаете, у меня есть девушка, я её очень люблю, но я не могу доставить ей удовольствия. Я вижу, как она старается скрыть своё неудовлетворение, ну, вы понимаете. Я пришел, чтобы вы меня научили, – последние слова прозвучали скомкано и тихо.

– Я временно не преподаю, – ответила она иронично, но с доброй улыбкой, – Я не знаю, как вам можно помочь, вам лучше поговорить со своей девушкой и разобраться с этой проблемой вместе или обратиться к специалистам, психологу или к кому ещё можно обратиться с такими вопросами. Но я вам, к сожалению, помочь не смогу.

– Да, извините, глупая была идея. Я стесняюсь говорить с ней об этом, думал решить проблему радикально. Но, правда, бред полный. Извините, я пойду, – он стал быстро и неуклюже собираться.

– Вы слишком много извиняетесь, – сказала она, ехидно наблюдая за его сборами.

– Вы так думаете? Это просто вежливость, – ответил он, обороняясь от её внезапного замечания.

– Вежливость – это хорошие манеры и уважение. Вот то, что вы ко мне обращаетесь на «вы», это вежливо, а вот то, что вы со мной не поздоровались, это уже не вежливо. Чрезмерное употребление в речи слова «извините» и неуместное его использование ведет не только к мужской импотенции, но и к женской. Это я вам как специалист со стажем говорю.

– Как специалист чего? – спросил он, усмехнувшись.

– Как специалист по удовлетворению, да, вот такая у меня ответственная должность, – почти рассмеявшись ответила она. «И с чего вдруг у меня такое желание с ним разговаривать?», – подумала она.

– Но только вы не переусердствуйте с моим советом, – продолжила она, сохраняя в своем тоне нотки учительского наставления, – В грубость лучше не впадать, но и терять самоуважение тоже не стоит.

– Хорошо, я приму к сведению, – ответил он, сохраняя неловкую улыбку.

– Не дадите ещё какой-нибудь совет, я может хотя бы частично окуплю сеанс?

– О, вы называете мою работу с клиентами сеансом, так меня ещё никто не оскорблял, – она рассмеялась, – Ну хорошо, вы меня сегодня настроили на странный лад, ни с кем у меня не было такого, как вы назвали, сеанса, да и вообще я с клиентами обычно не разговариваю, не для этого они сюда приходят. Но для вас сделаю исключение. Первое, что хочу сказать, подумайте для начала о своих желаниях, чего вы хотите, как вы хотите, где вы хотите, я сейчас про жизнь в целом говорю. Если вам так будет удобно, выпишите это, наглядно лучше воспринимается, это я вам по своему опыту говорю. Потом поговорите со своей девушкой, говорить вообще важно. Если бы люди когда-то не придумали выражать мысли словами, то род человеческий прекратил бы свое существование на начальном этапе своего развития. Ещё, поменьше извиняйтесь и не стесняйтесь быть человеком. Все, что могу сказать, исходя из своего небольшого опыта существования в человеческом теле.

– Даже не знаю, что ответить. Спасибо наверно. Не встречал ещё таких молодых девушек.

– Я тоже, – ответила она, тяжело вздохнув.

– До свидания и удачи вам, – он сказал это и посмотрел на неё как будто ещё более грустным взглядом, чем прежде.

– До свидания, и вам.

Он ушёл. Она легла на кровать и уставилась в потолок. Возможность такого диалога и при таких обстоятельствах казалась ей абсурдной. Но кажется, незнакомец в маске запустил в её жизни цепочку самых абсурдных ситуаций, чему она скорее была рада. В её мысленной кинопленке сейчас прокручивался диалог с этим странно милым парнем. Она давно ни с кем не разговаривала, кроме дежурных «здравствуйте, до свидания, все хорошо и нет, спасибо» со случайными людьми. И вот так вот, вдруг, кому-то раздавать советы, ещё и касаемые отношений. Ерунда какая-то, но приятная. Как будто эта ерунда стала ещё одним паззлом в её собственном портрете.

Лежать и ничего не делать в комнате, в которой она обычно проводит «сеансы» с мужчинами было приятно и необычно. Она смотрела на потолок думала о незнакомце, о своем прошлом, о странном парне и его девушке. Все они, вместе с ней во главе, начали закручиваться в какую-то странную воронку, как будто они все связаны и друг без друга не смогут существовать в мире. Белые, чуть мерцающие лампочки на потолке напоминали ей звезды, а она со своими странными незнакомцами и со своим странным прошлым, до этого тоже ей не знакомым, составляли целое созвездие, которое видно только из этой комнаты и только в одиночестве.

Если бы она была астрономом, то назвала бы их созвездие незнакомыми знакомцами, а форма бы у этого созвездия была круглая. Вот так и получается, что все незнакомцы знакомы друг с другом, и в каком-то месте все замыкаются в большой круг неслучайных случайностей.

Резкий стук в дверь прервал её философские размышления. Молодая девушка-администратор вошла и сказала ей, что сегодня клиентов больше не будет. Она поблагодарила девушку и решила ещё полежать и посмотреть на свое звездное небо. Тишина. В какой-то момент лампочки в глазах начали рябить, и вместо созвездия на потолке уже был хоровод светлячков, где каждый был незаменимым звеном: она, незнакомец в маске, её воспоминания, точнее люди из её прошлого и милый парень со своей девушкой. В какой-то момент у неё начала кружиться голова и она закрыла глаза.

Она стояла на берегу реки. За ней было заснеженное поле, на другом берегу реки тоже было заснеженное поле, только вот речка была не заледеневшая, её сильное течение создавало единственный звук по всей округе. Она стояла одна в какой-то серой теплой фуфайке, такие были у неё на даче. В детстве она стеснялась их носить, а потом обогревательная функция фуфайки все-таки победила эстетическую, и она с удовольствием сидела в ней на веранде, в очередной холодный вечер на даче. Она стояла без шапки и варежек, но в валенках, а под фуфайкой у неё была только тонкая белая сорочка. Во сне она не чувствовала холод, но потом, вспоминая его, свой сон, она подумала, что в такой мороз наверно ей так было бы холодно. Она стояла и кричала что-то людям на другом берегу. На том берегу стояли все её родственники и все её знакомые. Абсолютно все. Она им кричала, но звука не было, а они ей махали и улыбались, молча. А она продолжала кричать. А потом они все начали уходить, по очереди разворачивались и уходили, а берег, на котором она стояла стал вдруг отдаляться и, в какой-то момент, те, кто ещё остались на том берегу, стали для неё точками. Она всё кричала и кричала.

Она проснулась от очень неприятного ощущения в области копчика. Такое с ней бывало, когда ей снились страшные или неприятные сны. Она вышла из комнаты, в коридоре уже не горел свет. Она зашла в свою грим-уборную, села за туалетный столик и начала смывать косметику. Милый парень, созвездие и странный сон, всё перемешалось в её сознании, она устала об этом думать, поэтому решила собраться как можно скорее и пойти в свой любимый бар.

Она вышла на улицу, уже горели фонари. Осенняя прохлада вернула её в реальность. Ей жутко хотелось курить, но она себя сдерживала, знала, что это только уловки. Сейчас она начнет с «Апероля» и продолжит красным сухим. Это обещание самой себе умерило её желание выкурить сигарету. Она шла и наблюдала за прохожими: кто-то шёл, счастливо держась за руки, кто-то целовался и не замечал мир вокруг, кто-то шёл в наушниках и тоже не замечал мир вокруг, кто-то рассказывал кому-то забавную историю и смеялся. От чего-то от этих наблюдений ей стало очень хорошо.

Она зашла в бар, сразу сделала заказ и села за своё уже любимое место. Народу было немного, звучал джаз, с элементами современной аранжировки, не раздражающе, но и не скучно. Она выпила первый коктейль, от чего уже начала чувствовать физическое расслабление и свободу мыслей. К ней подсел молодой человек, хотел познакомиться, но она деликатно дала понять, что сегодня она не знакомится. Он сразу отсел. Приятный мужчина. Она выпила бокал красного сухого и поняла, что очень хочет спать, уже не думала ни о ком и ни о чем. Её цель была достигнута, она хотела очистить себя, вырваться из плена воспоминаний и самоанализа, чтобы вскоре опять занырнуть в этот океан, но уже подготовленной.

Она доехала на такси. Таксист всю дорогу молчал, по радио Кипелов пел «Я свободен», ей захотелось плакать. Она доехала за десять минут, поднялась на свой пятый этаж, она не захотела ехать на лифте. Пока поднималась считала ступеньки, это ей помогло держаться на ногах и держать над собой контроль. Правда, пока она открывала дверь, забыла сколько ступенек насчитала. Но это уже было неважно. Сейчас было главное не уступить сну и успеть помыться. Горячий душ был блаженством, он немного взбодрил её мысли и физически расслабил. Натянув пижаму, она заползла под одеяла, окружила себя подушками и тут же уснула. На этот раз ей ничего не снилось.