Глава 3. Какие планы на вечер?

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Слякоть.

Сегодня, вчера, завтра. Дни повторялись: один, два… сотни раз.

Стоун кивнул Стене. Тот не отреагировал, лишь голова немного дернулась.

— Хм, скоро он начнет здороваться, — Элиас подмигнул Стоуну.

— Здорово. Откуда знаешь?

Элиас лишь улыбнулся, закинул руки за голову и пошел в сторону столовой.

Традиционно сели за дальний стол. Дворянин взял стул и поставил его чуть поодаль. Стена плюхнулся на стул и нахмурился. Монах произнес пару наставлений, поклонился и занял свое место. Амелия уже была там и улыбалась компании.

За весь ужин поговорили только Амелия и Стоун.

Ужин прошел. Прошла осень.

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Холодно.

Стоун бил по камню, твердо держа кирку, и дышал в темпе ударов.

— Эх, здорово было бы выбраться, — усмехнулся Стоун, повернувшись к Элиасу. — Посидели бы в таверне.

Элиас остановился и долго смотрел на Стоуна.

Ужин. Говорили Стоун, Амелия и монах.

Взмах… Удар… Взмах… Удар… Ручьи.

— Дворянская ты грива! — Стена закинул кирку на плечо. — Я за двоих работаю! — Он со злобой швырнул инструмент.

— Плебей я. И не хочу тут быть! А еще и работать! — Дворянин взял камень и бросил в сторону лагеря.

— Кляча ты безмозглая, а я, по-твоему, хочу? — Стена пнул кирку.

Дворянин встал, поднял инструмент и начал работать. Оба задумчиво продолжили дело.

Взмах… Удар… Взмах… Удар…

За месяцы совместных ужинов стул дворянина перекочевал за общий стол. И все же он сидел боком, задирая голову. Стена начал кивать в ответ на приветствия. Для Амелии отодвигали стул и придвигали его, когда она садилась.

— Дети мои, нас осудили на отсроченную казнь, — развел руками монах. — Смиритесь и примите это.

— Хвост святой кобылы, я тут не сдохну! — Стена сжал кулаки. — Я перебью всех и выйду через ворота.

— Это же не единственный путь, — как бы между делом бросил Элиас.

Дворянин встал. Поднял подбородок, осмотрелся и наклонился к столу.

— Слушайте внимательно, чернь, — прошептал он. — Надо валить отсюда. Подкупом или уговором, но валить. — Взглянул на Стену: — В крайнем случае пошлем дуболома.

Начался словесный бой дворянина и Стены. На ужине было громко.

Прошла и осень.

Взмах… Удар… Взмах… Удар…

Стоун кивнул Стене. Стена кивнул в ответ. Стоун глубоко вздохнул:

— Надеюсь, они смогут.

Элиас придвинулся:

— А ты об этом не думал? — подмигнул он.

Стоун поднял брови.

— И я думал, — улыбнулся Элиас и пошел дальше.

Все уже собрались за столом. Ели и немного говорили.

— Вот бы поесть на свободе, — так, между делом, сказал Элиас и чуть нагнулся к миске. Глаза его забегали.

— Я что вам и говорю, ослы слабоумные! — Стена ударил по столу. — Всем по кирке, ломаем черепа — и свобода!

— Я уже согласен, — дворянин вздохнул. — Я отупел рядом с этим дикарем.

Монах откинулся на стуле, скрестив руки.

— Я много раз говорил о том, что нужно принять судьбу.

Он хотел начать свою тираду, но его перебил Элиас:

— Я знаю передвижения солдат. Знаю, кто внимателен, кто жаден, кто трус… — он принялся за еду.

Все уставились на него и ждали. Интерес рос. Элиас продолжал есть.

— Конячье ты колено! — не выдержал Стена. — Говори уже!

Элиас опустил ложку, вытер рот:

— Лучшее время — после ужина. Дворянин поговорит с патрульным. Он слаб, боится тех, кто выше по положению. — Элиас замолчал и съел еще пару ложек.

Никто даже не моргал. Все открыли рты и пододвинули стулья ближе.

— Только не забудь упомянуть шпионов, — Элиас многозначительно посмотрел на дворянина.

— Каких шпионов? — напрягся тот. — Понял, упомяну.

— Дворянчик пережеванный! У тебя есть шпионы! — Стена взглянул на каждого.

— Это очень здорово — иметь связь с семьей! — Стоун даже просиял.

Дворянин зажал пальцами переносицу:

— Да, бывают и такие… Дубы, скажем так.

— С тобой будет монах. Давить дворянством и церковью легче.

Монах подскочил.

— Я судьбу принял. Бог ушел, идти незачем. — Рука прильнула к лицу. Он сел.

— Святое ты копыто, ты слышал о побеге, убить я тебя не убью, но сломаю ноги — поползешь с нами. — Стена придвинул лицо к монаху. — Выбор у тебя: либо на ногах, либо ползком, либо на привязи.

Монах свесил руки, замолчал и уставился в пол. Он удивился тому, что не выбрал смерть.

— Проблема в том, что я не знаю, что происходит у ворот, — продолжил Элиас.

— А я знаю, — Амелия подняла руку.

Все повернули головы к ней. Она наблюдала за бабочкой, улыбалась, протянула к ней руку.

Стоун мягко сказал:

— Амелия, скажи нам, пожалуйста, кто там находится?

Она пальчиком постукивала по губам.

— Я хотела выйти, но меня не пустили. Я много раз хотела выйти и, представьте, ни разу не выпустили. — она перебирала пальцами и смотрела на них. — Кто там?.. Худой, толстяк и на воротах мужчина с луком. — Она повернула голову к Стоуну и улыбнулась: — Извините, описать его не могу, он обычно спит.

Она задумалась.

— О, точно, там есть пролом в стене. Но я не смогла ее сломать, а они смеялись.

Амелия нахмурилась.

— Грубияны.

Она выпрямилась и улыбнулась Стене:

— Толстяк идет за палатку и долго там сидит, бедняга. Наверное, больной живот.

— Остался один стражник. Тут твой выход, Стена, — Элиас кивнул Стене.

Стена напряг мускулы.

— Кобылий хвост, - оскалился он, - я всегда готов!

Впервые улыбка Стоуна так сильно померкла.

— А я что? Я не хочу оставаться в стороне.

Элиас посмотрел на Стоуна.

— Подождешь нашу палатку.

Стоун откинулся на спинку стула и выпучил глаза.

— Хорошо… братец.

— А ты, низкородный? — бросил дворянин Элиасу.

Тот улыбнулся:

— А я придумал план. — он запрокинул голову и посмотрел на небо. — Я повел их не туда… — прошептал он в пустоту.

Ужин прошел хорошо.

Прошла и весна.