Глава 2. Правила, которые я придумала сама

Правило первое: не думать о нём до полуночи. После — можно. Это честно — восемь часов сна, и только в промежутке между закрытыми глазами и тревожными снами разрешалось достать из кармана памяти что-нибудь, перебрать в темноте и убрать обратно.

Правило второе: не проверять его соцсети. Удалить из подписок, из рекомендаций, из памяти телефона. Последнее не работало — телефон не умеет забывать, это только люди притворяются, что умеют.

Правило третье: не разговаривать о нём с Машей.

Все три правила я нарушила в тот же вечер.

— Ты серьёзно? — Маша сидела на моём подоконнике, как сидела там всегда — поджав ноги, обхватив кружку с чаем обеими ладонями. Она была моей лучшей подругой с первого курса, и за восемь лет я так и не научилась от неё скрываться. — Северов? Прямо там сидел?

— Прямо там, — подтвердила я. Я стояла у плиты и помешивала суп, хотя есть не хотела совершенно. — Во главе стола. В сером пиджаке. Совершенно спокойный.

— Гад.

— Маш.

— Что — Маш? Он гад. Три года назад был гад, сейчас гад. Гады не меняются, Ксюш, это медицинский факт.

Я выключила плиту. Сесть за стол не получилось — я просто стояла посреди кухни и смотрела в пространство, где по моим расчётам должна была быть стена, но стены почему-то не было. Только его лицо. Эта дурацкая складка между бровями.

— Он попросил поговорить после встречи.

— И ты?

— Дала ему десять минут. По проекту.

— И?

— Он сказал, что не по проекту. Я ушла.

Маша молчала секунду. Потом медленно опустила кружку.

— Ты молодец, — сказала она тихо, и в её голосе была такая искренность, что у меня что-то сжалось где-то за рёбрами. — Серьёзно, Ксюша. Молодец.

— Я профессионал, — сказала я. — Просто делала свою работу.

— Ты три года делала свою работу. Заново. С нуля. С тех пор как он...

— Маш. Не надо.

Она замолчала. Мы обе умели вовремя останавливаться — это тоже был навык, выученный с трудом.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран — незнакомый номер. Московский.

— Алло?

— Ксения Воронова? — Мужской голос. Уверенный. Тот же. — Это Северов.

Маша по моему лицу всё поняла — она беззвучно поставила кружку и вышла на балкон, прикрыв за собой дверь. Молодец. Умница. Я ей потом скажу.

— Откуда у вас мой номер? — спросила я. Ровно. Почти холодно.

— Из рабочей документации проекта. Ты указана как контактное лицо.

Логично. Идеально логично. Я сама себя вписала как контактное лицо три дня назад, когда принимала дела от Игоря.

— Если это по проекту — пишите на корпоративную почту. Рабочее время до восемнадцати.

— Не по проекту.

— Тогда до свидания, Артём Дмитриевич.

— Подожди.

Я не отключилась. Это было слабостью. Я это знала и всё равно держала трубку у уха.

— Я понимаю, что у меня нет права звонить, — сказал он. — Я понимаю, что ты не обязана разговаривать. Но мне нужно объяснить то, что случилось три года назад.

— Ничего не случилось три года назад, — сказала я спокойно. — Ты сказал, что нам лучше расстаться. Мы расстались. Всё логично.

— Ксюш...

— Ксения.

Пауза.

— Ксения. Я не хотел этого. Были обстоятельства, которые...

— Артём. — Я перебила его впервые за весь разговор — мягко, но твёрдо, как ставят точку в конце предложения. — Я не злюсь. Правда. Прошло три года. Я давно не злюсь.

— Тогда почему ты не дашь мне объяснить?

Потому что объяснения не нужны тому, кто уже отстроил жизнь заново. Потому что я три года вкладывала цемент между кирпичами, и я не хочу, чтобы кто-то пришёл и начал выдёргивать их по одному, проверяя, что там осталось внутри.

— Спокойной ночи, — сказала я.

Отключилась. Положила телефон на стол. Смотрела на него.

Маша вернулась с балкона — тихо, как умеют возвращаться только те, кому не нужно объяснять ничего.

— Ты в порядке?

— Абсолютно, — сказала я. — Налей мне чаю, пожалуйста.

Она налила. Мы сидели. За окном шёл мелкий дождь — не тот, что льёт с размахом и драматизмом, а тот, что просто моросит, тихо и монотонно, как будто тоже не решил, чего хочет.

— Ксюш, — сказала Маша через какое-то время, — ты же понимаешь, что он будет пробовать снова?

— Понимаю.

— И что ты будешь делать?

Я посмотрела в кружку. Чай был горячий, почти обжигающий. Правильная температура.

— Работать, — сказала я. — Вести проект. Быть профессионалом.

— А если он не отстанет?

Я пожала плечами.

— Он отстанет. В конце концов все отстают.

Маша смотрела на меня долго. Потом кивнула. Она умная. Она не стала спорить.

Но в три часа ночи, когда она уже спала на моём диване, а я лежала в темноте и смотрела в потолок, телефон снова завибрировал. Одно сообщение. Незнакомый номер.

«Я не отпускал тебя ни на один день. Это не оправдание. Это просто правда».

Я читала сообщение четыре раза. Потом убрала телефон под подушку. Потом достала его снова.

Потом написала: «Прочитала».

И возненавидела себя за то, что отправила.