Глава 2. Правила, которые я придумала сама

Правило первое: не думать о нем до полуночи. После – можно. Это честно – восемь часов сна, и только в промежутке между закрытыми глазами и тревожными снами разрешалось достать из кармана памяти что-нибудь, перебрать в темноте и убрать обратно.

Правило второе: не проверять его соцсети. Удалить из подписок, из рекомендаций, из памяти телефона. Последнее не работало – телефон не умеет забывать, это только люди притворяются, что умеют.

Правило третье: не разговаривать о нем с Машей.

Все три правила я нарушила в тот же вечер.

– Ты серьезно? – Маша сидела на моем подоконнике, как сидела там всегда – поджав ноги, обхватив кружку с чаем обеими ладонями. Она была моей лучшей подругой с первого курса, и за восемь лет я так и не научилась от нее скрываться. – Северов? Прямо там сидел?

– Прямо там, – подтвердила я. Я стояла у плиты и помешивала суп, хотя есть не хотела совершенно. – Во главе стола. В сером пиджаке. Совершенно спокойный.

– Гад.

– Маш.

– Что – Маш? Он гад. Три года назад был гад, сейчас гад. Гады не меняются, Ксюш, это медицинский факт.

Я выключила плиту. Сесть за стол не получилось – я просто стояла посреди кухни и смотрела в пространство, где по моим расчетам должна была быть стена, но стены почему-то не было. Только его лицо. Эта дурацкая складка между бровями.

– Он попросил поговорить после встречи.

– И ты?

– Дала ему десять минут. По проекту.

– И?

– Он сказал, что не по проекту. Я ушла.

Маша молчала секунду. Потом медленно опустила кружку.

– Ты молодец, – сказала она тихо, и в ее голосе была такая искренность, что у меня что-то сжалось где-то за ребрами. – Серьезно, Ксюша. Молодец.

– Я профессионал, – сказала я. – Просто делала свою работу.

– Ты три года делала свою работу. Заново. С нуля. С тех пор как он...

– Маш. Не надо.

Она замолчала. Мы обе умели вовремя останавливаться – это тоже был навык, выученный с трудом.

Телефон завибрировал. Я посмотрела на экран – незнакомый номер. Московский.

– Алло?

– Ксения Воронова? – Мужской голос. Уверенный. Тот же. – Это Северов.

Маша по моему лицу все поняла – она беззвучно поставила кружку и вышла на балкон, прикрыв за собой дверь. Молодец. Умница. Я ей потом скажу.

– Откуда у вас мой номер? – спросила я. Ровно. Почти холодно.

– Из рабочей документации проекта. Ты указана как контактное лицо.

Логично. Идеально логично. Я сама себя вписала как контактное лицо три дня назад, когда принимала дела от Игоря.

– Если это по проекту – пишите на корпоративную почту. Рабочее время до восемнадцати.

– Не по проекту.

– Тогда до свидания, Артем Дмитриевич.

– Подожди.

Я не отключилась. Это было слабостью. Я это знала и все равно держала трубку у уха.

– Я понимаю, что у меня нет права звонить, – сказал он. – Я понимаю, что ты не обязана разговаривать. Но мне нужно объяснить то, что случилось три года назад.

– Ничего не случилось три года назад, – сказала я спокойно. – Ты сказал, что нам лучше расстаться. Мы расстались. Все логично.

– Ксюш...

– Ксения.

Пауза.

– Ксения. Я не хотел этого. Были обстоятельства, которые...

– Артем. – Я перебила его впервые за весь разговор – мягко, но твердо, как ставят точку в конце предложения. – Я не злюсь. Правда. Прошло три года. Я давно не злюсь.

– Тогда почему ты не дашь мне объяснить?

Потому что объяснения не нужны тому, кто уже отстроил жизнь заново. Потому что я три года вкладывала цемент между кирпичами, и я не хочу, чтобы кто-то пришел и начал выдергивать их по одному, проверяя, что там осталось внутри.

– Спокойной ночи, – сказала я.

Отключилась. Положила телефон на стол. Смотрела на него.

Маша вернулась с балкона – тихо, как умеют возвращаться только те, кому не нужно объяснять ничего.

– Ты в порядке?

– Абсолютно, – сказала я. – Налей мне чаю, пожалуйста.

Она налила. Мы сидели. За окном шел мелкий дождь – не тот, что льет с размахом и драматизмом, а тот, что просто моросит, тихо и монотонно, как будто тоже не решил, чего хочет.

– Ксюш, – сказала Маша через какое-то время, – ты же понимаешь, что он будет пробовать снова?

– Понимаю.

– И что ты будешь делать?

Я посмотрела в кружку. Чай был горячий, почти обжигающий. Правильная температура.

– Работать, – сказала я. – Вести проект. Быть профессионалом.

– А если он не отстанет?

Я пожала плечами.

– Он отстанет. В конце концов все отстают.

Маша смотрела на меня долго. Потом кивнула. Она умная. Она не стала спорить.

Но в три часа ночи, когда она уже спала на моем диване, а я лежала в темноте и смотрела в потолок, телефон снова завибрировал. Одно сообщение. Незнакомый номер.

«Я не отпускал тебя ни на один день. Это не оправдание. Это просто правда».

Я читала сообщение четыре раза. Потом убрала телефон под подушку. Потом достала его снова.

Потом написала: «Прочитала».

И возненавидела себя за то, что отправила.