Отец подруги. Спасти Дикого

— Ты кто такая?

Низкий, хриплый голос режет тишину, заставляя меня вздрогнуть всем телом и вскрикнуть от неожиданности. Пытаюсь отшатнуться от больничной койки, с которой раздался звук, но в тот же миг моё запястье сжимает стальная, горячая хватка.

Неужели в больнице завёлся полтергейст? В палате, кроме меня и пациента, который несколько часов назад перенёс операцию и чудом не отправился на тот свет, нет ни души. И по всем законам медицины этот «пациент» должен прийти в себя завтра, если вообще выкарабкается. Наш хирург вытащил из него две пули и с уверенностью заявил: с такими ранениями нормальный человек должен был отдать Богу душу на месте.

— Ты кто такая?

Теперь в голосе ледяное раздражение. Хочется сжаться в комок, провалиться сквозь пол, исчезнуть. Я перевожу взгляд на него — на того, кто обязан быть сейчас овощем, — и вспыхиваю под его изучающим взглядом. Горящие чёрные глаза, в которых лишь лёгкий налёт посленаркозной мути. Этого не может быть. Это физически невозможно.