Глава 1. Одиннадцать дней

В переговорной пахло кофе, который никто не пил.

Полина считала. Шестнадцать стульев, две камеры под потолком, у одной горел красный диод. Три папки на столе. Считать было легче, чем думать.

Напротив нее человек в сером костюме раскладывал бумаги так, как раскладывают инструменты перед операцией. Ровно. По линейке. Уголок к уголку.

– Гурьев Марк Витальевич, корпоративный секретарь, – сказал он. – Я веду эту сделку и я же ее проверяю. Чтобы вы не строили иллюзий: приятным человеком в этой комнате я быть не обязан.

– Я догадалась, – сказала Полина.

Он поднял глаза. Лицо у него было такое, будто из него заранее вынули все лишнее.

– Данилова Полина Сергеевна, двадцать девять лет. Младший аудитор, «Аудит-Ресурс», четыре года. Ипотека, остаток три миллиона четыреста семьдесят тысяч, платеж сорок одна двести в месяц. Мать, Данилова Тамара Андреевна, клиника «Северный сад», палата двести шесть, восьмая неделя после операции.

Полина положила руки на стол. Ладонями вниз.

– Вы сказали палата.

– Сказал.

– Обычно людям хватает города.

– Обычно люди не выходят замуж через одиннадцать дней, – Гурьев подвинул к ней первую папку. – Читайте. Вы аудитор, вам будет интересно.

Восемь дней назад Полина стояла у стойки в «Северном саду» и слушала, как вежливая девушка перечисляет, что не входит. Реабилитация не входит. Препарат не входит. Сиделка на ночь не входит. Полина кивала и считала в столбик на обороте квитанции. Получалось, что не входит ничего, кроме воздуха.

Она открыла папку не с начала. Она открыла ее на разделе четыре.

Гурьев это заметил.

– Штрафы, – сказал он с чем-то похожим на одобрение. – Правильно. Обычно начинают с суммы вознаграждения.

– Сумма вознаграждения мне известна. Мне звонили.

– И вы приехали.

– Я приехала посмотреть, за что именно.

Дверь открылась без стука.

Артем Свияжский вошел так, как входят в собственную комнату, где уже кто-то сидит. Высокий, темный пиджак без галстука, короткий кивок Гурьеву. Он положил телефон на стол экраном вниз и сел не во главе, а сбоку, через один стул от нее.

Полина видела его раньше только на фотографиях с форумов. На фотографиях он выглядел моложе и мягче. Живьем в нем не было ничего мягкого.

– Свияжский, – сказал он. – Артем Игоревич.

– Полина.

– Данилова, – поправил Гурьев.

– Я в курсе, как меня зовут, – сказала она.

Артем чуть повернул голову. Секунду смотрел. Потом кивнул Гурьеву:

– Читай.

Гурьев открыл свою папку.

– Соглашение о конфиденциальном сотрудничестве. Стороны: Свияжский Артем Игоревич и Данилова Полина Сергеевна. Контроль исполнения: Гурьев Марк Витальевич. Раздел первый. Обязанности Даниловой.

Он читал ровным голосом, без выражения, как читают в суде.

– Пункт один точка один. Заключить брак первого сентября текущего года в отделении записи актов гражданского состояния номер четыре, с последующей церемонией по утвержденному сценарию. Список гостей согласуется контролирующим лицом.

– Один точка два. Проживать по адресу поселок Ольгино, участок девять, не менее двухсот восьмидесяти суток в течение срока действия соглашения. Отсутствие свыше пяти суток подряд согласуется письменно.

– Один точка три. Публичные выходы не реже двух в календарный месяц из утвержденного графика, плюс корпоративные даты. Формат: совместное прибытие, совместный уход, допустимый для съемки физический контакт. Рука, локоть, талия.

Полина подняла глаза.

– Талия отдельным пунктом.

– Все, что может быть истолковано, прописывается, – сказал Гурьев. – Иначе истолкуют не так.

– Один точка четыре. Единая версия знакомства согласно приложению два. Отклонения запрещены, включая устные, включая шуточные.

– Один точка пять. Полный запрет на комментарии прессе вне согласованного списка ответов.

– Один точка шесть. Отсутствие романтических и интимных связей с третьими лицами на весь срок соглашения.

– Один точка семь. Запрет на ведение личных записей, дневников, заметок и переписки, содержащих сведения о предмете соглашения. Публикации в социальных сетях предварительно согласуются.

Полина машинально положила руку на сумку. В сумке лежал блокнот на пружине, куда она четыре года записывала цифры, чужие и свои.

– Уберите руку с сумки, – не поднимая головы, сказал Гурьев. – Блокнот тоже подпадает.

– Там расчеты по клиенту.

– Значит, заведете второй, для клиента.

– Один точка восемь. Доверенность на представление интересов в трех вопросах: медицинском, миграционном, имущественном, в пределах приложения три.

– Один точка девять. Отказ от притязаний на доли, акции, объекты недвижимости и любые активы группы «Свияжский».

– Один точка десять. Обязательство о неразглашении. Бессрочно.

Гурьев перевернул страницу.

– Раздел второй. Обязанности Свияжского.

Артем смотрел в окно. За окном ползла Москва, серая, как его костюм.

– Два точка один. Единовременное вознаграждение двенадцать миллионов рублей двумя траншами. Четыре миллиона в течение трех банковских дней после регистрации брака. Восемь миллионов в течение десяти дней после вступления в силу решения о расторжении.

– Два точка два. Ежемесячное содержание двести пятьдесят тысяч рублей. Представительский и гардеробный бюджет отдельно, по согласованию.

– Два точка три. Полное досрочное погашение ипотечного обязательства Даниловой в течение тридцати дней после регистрации брака.

– Два точка четыре. Оплата медицинского сопровождения Даниловой Тамары Андреевны: стационар, реабилитация, препараты, сиделка. С даты подписания настоящего соглашения и на весь срок его действия.

Полина остановилась на этом пункте.

– С какой даты?

– С даты подписания, – сказал Гурьев.

– То есть с сегодняшней.

– С сегодняшней.

Он выровнял папку, хотя папка и так лежала ровно.

– Два точка пять. Невмешательство в личное пространство Даниловой. Раздельные жилые уровни, отдельный вход, персональный код доступа. Персонал не обсуждает и не комментирует.

– Два точка шесть. Свияжский не вправе требовать от Даниловой имитации чувств в частной обстановке.

Полина посмотрела на Артема. Он все еще смотрел в окно.

– Два точка семь. Юридическая защита Даниловой за счет Свияжского при любой утечке, инициированной не ею.

– Два точка восемь. Расторжение брака по обоюдному заявлению, без имущественных претензий сторон.

– Раздел третий. Срок.

– Три точка один. Соглашение действует с даты регистрации брака по первое сентября следующего года включительно.

– Три точка два. Автоматическое продление не предусмотрено.

– Три точка три. Досрочное расторжение по инициативе Свияжского: вознаграждение выплачивается в полном объеме.

– Три точка четыре. Досрочное расторжение по инициативе Даниловой: второй транш не выплачивается, полученное подлежит возврату в течение шестидесяти дней.

– Раздел четвертый. Ответственность.

Полина уже была там. Она читала быстрее, чем он произносил.

– Четыре точка один. Нарушение пунктов один точка четыре, один точка пять, один точка семь: штраф три миллиона и утрата второго транша.

– Четыре точка два. Нарушение пункта один точка шесть: одностороннее расторжение, полная утрата выплат, возврат полученного.

– Четыре точка три. Публичное заявление о недействительном характере брака, а равно передача третьим лицам документов, аудио и видео: неустойка пятнадцать миллионов и возмещение убытков группы.

– Четыре точка четыре. Три зафиксированных пропуска публичных выходов подряд: одностороннее расторжение.

– Четыре точка пять. Ежемесячный акт исполнения подписывается обеими сторонами до пятого числа. Факты нарушений фиксирует контролирующее лицо.

– Четыре точка шесть. Материалы съемок с публичных мероприятий хранятся двенадцать месяцев.

– Раздел пятый. Контроль.

Гурьев наконец поднял голову.

– Пять точка один. Контролирующее лицо вправе запрашивать письменные пояснения по любому эпизоду в течение суток.

– Пять точка два. Контролирующее лицо вправе присутствовать на публичных выходах.

– Пять точка три. Контролирующее лицо вправе не чаще одного раза в квартал провести проверку по месту совместного проживания без предварительного уведомления сторон.

Полина отложила ручку.

– Без уведомления.

– Именно.

– В любое время суток.

– В разумное.

– Разумное определяете вы.

– Определяю я, – согласился Гурьев.

– Марк, – не оборачиваясь, сказал Артем.

– Это не моя прихоть, Артем Игоревич. Это требование совета. Совет получил вас с этим пунктом или не получил бы вовсе.

Он сказал это спокойно. И в этом спокойствии впервые что-то дрогнуло, тонко, как трещина в стекле.

– Пять точка четыре, – закончил Гурьев. – При выявлении признаков недобросовестного исполнения контролирующее лицо инициирует внутреннюю проверку. До ее окончания выплаты приостанавливаются.

Тишина.

За стеклом кто-то прошел по коридору, и его шаги были слышны сквозь дверь.

– Вопросы, – сказал Артем.

Полина закрыла папку.

– Один. Почему одиннадцать дней.

– Двенадцатого сентября совет утверждает сделку по «Вертикали», – ответил Артем. – В контуре сделки семейный траст. Траст управляется по правилам, написанным моим дедом в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. По этим правилам холостой наследник не подписывает за траст ничего дороже полутора миллиардов. Мой дед был человеком с юмором.

– И совет выбрал вам жену.

– Совет утвердил кандидатуру, – поправил Гурьев. – Выбор делал я.

– По каким критериям?

Гурьев положил ладонь на вторую папку.

– Отсутствие публичной истории. Отсутствие судимостей у родственников. Отсутствие бывшего мужа с амбициями. Наличие причины сказать да и остаться. И еще одно, чего в анкетах не бывает.

– Чего.

– Вы читаете договоры до конца. Такие не устраивают истерик в феврале.

В феврале мама впервые сказала по телефону, что у нее немеет левая рука, и добавила, что это ерунда, и попросила не приезжать. Полина приехала. С тех пор прошло полгода, и в этих полгода у нее не осталось ни отпуска, ни накоплений, ни человека, которому можно позвонить в четыре утра.

– Второй вопрос, – сказала она. – Приложение два. Версия знакомства.

Гурьев подал ей лист.

Апрель. Кафе на Мясницкой. Дождь. Он одолжил ей зонт и не взял номер. Через неделю встретились там же, случайно. С тех пор тихо, без выходов, потому что он берег ее от внимания.

Полина дочитала и посмотрела на Артема.

– Вы носите зонт?

– Нет.

– Никогда?

– Никогда.

– Тогда откуда зонт.

– Из головы Марка, – сказал Артем. – Марк считает, что зонт трогательный.

– Зонт запоминается, – сказал Гурьев. – Люди не запоминают чувства, люди запоминают предметы.

Полина отложила лист.

– Третий вопрос. К вам.

Артем наконец повернулся к ней целиком. Глаза у него оказались светлее, чем на фотографиях, и в них не было ни любопытства, ни неприязни. Ровное внимание. Так смотрят на прибор.

– Задавайте.

– Что мне нельзя делать в вашем доме.

– Хороший вопрос, – сказал он. – Ответ короткий. У нас два уровня. Ваш второй, мой третий. Общая только кухня и терраса, и на террасе я бываю поздно. Персонал в семь тридцать и до восьми вечера, дальше вы одна. Дверь моего кабинета не открывается, и не потому, что там тайна, а потому, что там код.

Он помолчал.

– И еще. Я не буду играть влюбленного дома. На людях будет все: улыбка, рука, взгляд в камеру, я это умею. Дома я буду человеком, который живет на третьем этаже. Не ждите от меня разговоров по вечерам. Не ждите, что я спрошу, как прошел день. Я не спрошу.

– Хорошо, – сказала Полина.

– Обычно на этом месте говорят «понимаю».

– Я не понимаю, – сказала она. – Мне и не нужно. Мне нужно, чтобы это было предсказуемо.

Что-то в его лице сдвинулось на миллиметр и вернулось обратно.

– Предсказуемо будет, – сказал он.

Гурьев положил перед ней ручку. Простую, черную, с логотипом группы.

– Три экземпляра, – сказал он. – Ваш остается у меня в сейфе, копия по требованию в течение трех рабочих дней.

– Мой экземпляр остается у вас.

– Пункт один точка семь.

– Пункт один точка семь про записи.

– Ваш экземпляр это запись.

Полина смотрела на ручку.

Она подумала о том, как в июле продавала бабушкино кольцо и как оценщик сказал, что золото хорошее, а камень никакой. Она подумала о девушке на стойке, которая перечисляла, что не входит. Она подумала о том, что если сейчас встанет и выйдет, то через дорогу будет метро, а в метро будет прохладно, и никто никогда не узнает, что она тут сидела.

Она подписала. Все три раза. Дата: двадцать первое августа.

Гурьев собрал листы, выровнял стопку и посмотрел на часы.

– Одиннадцать дней, – сказал он. – Завтра в девять примерка, в двенадцать фотограф, в пятнадцать разговор с матерью Артема Игоревича по телефону. Текст разговора получите вечером.

– Текст разговора с его матерью.

– Лидия Дмитриевна задает четыре вопроса. Всегда одни и те же. Экономим время.

Артем встал. Взял телефон, так и не перевернув его экраном вверх.

– Данилова.

Полина подняла голову.

– У вас есть один вопрос бесплатно, – сказал он. – Сегодня. Завтра все вопросы будут через Марка.

Она подумала секунду.

– Почему все-таки я? Марк сказал критерии. Критериям соответствуют сотни.

– Соответствуют, – согласился Артем. – Но вы единственная, кто на встрече открыл договор со штрафов.

Он вышел.

Гурьев достал из кармана пиджака маленькую коробку и поставил перед ней. Не бархат, просто матовый картон.

– До церемонии носите. Пусть привыкнет рука.

Полина открыла. Кольцо было узкое, без камня, тяжелее, чем выглядело.

Она надела его, готовясь к тому, что придется давить.

Кольцо село сразу. Точно. Как будто его делали по слепку.

Мерку у нее никто не снимал.