Глава 2: Уокербилдз – город будущего!

Мы ехали в такси, и профессор, кутаясь в свое поношенное пальто, смотрел в окно с отрешенным видом. Его глаза скользили по мрачным улицам Уокербилдза, где каждый дом, каждая трещина в асфальте были отражением его собственных мыслей – таких же изношенных и потрепанных временем. Город дышал индустриальным смогом, оседавшим на всем, как пепел после пожара. Заводские трубы – гигантские черные свечи – торчали из-за крыш, извергая в небо густой серый дым. Улицы были пустынны, если не считать редких прохожих, которые, сгорбившись, спешили по своим делам, боясь задержаться под этим тяжелым, свинцовым небом.

Взгляды людей, мелькавших за окном, были пустыми: эти люди давно смирились с тем, что их город – место, где надежды умирают быстрее, чем рождаются. Дети, играющие в лужах у обочины, оставались единственным напоминанием о том, что жизнь все еще теплится в этом сером, безрадостном мире. Но даже их смех звучал приглушенно, придавленный самой атмосферой Уокербилдза.

Я решил нарушить тишину, начав диалог, который, как я надеялся, разожжет его интерес.

– Я читал ваши доклады и вашу диссертацию о разности человеческого ядра. Жаль, что в научном сообществе ее так раскритиковали.

Он кивнул, и его глаза сузились. Я понял, что наступил на больную мозоль.

– Да, голубчик, теории, такие как моя, не всегда находят одобрение в научных кругах. И на это я вижу две причины: боязнь правды и боязнь изменений.

Я кивнул, поддерживая его.

– По пациенту… у вас есть его медицинская карта или какая-то более подробная информация?

Я взял лежащий на сиденье коричневый портфель, раскрыл его и достал оттуда карточку пациента, протянув ее профессору.

Он аккуратно взял папку, раскрыл и пристально начал изучать.

– Тридцать два года, не женат, работает на сборке судов более пяти лет. Отзывы хорошие. Поступил к вам пару месяцев назад… – он протянул мне назад карту. – Ну, если его не пришибло балкой на стройке, то, возможно, у вас в психушке спрятан человек, который знает тайны мироздания.

Тут он бегло посмотрел в сторону длинных домов со шпилями, тянувшимися прямо вверх, и добавил:

– Надеюсь, он не читал мою диссертацию. Иначе мы получим не открытие века, а всего лишь жулика в порывах драматического фиаско.

За окном такси мелькали разрушенные фасады зданий, покрытые граффити – криками отчаяния, застывшими на стенах. Рекламные щиты, когда-то яркие и привлекательные, теперь висели, облезлые и потрескавшиеся, как старые фотографии, которые никто не хочет больше разглядывать. На одном из них еще можно было разобрать надпись: «Уокербилдз – город будущего!» Но будущее, судя по всему, так и не наступило.

Профессор вздохнул и откинулся на спинку сиденья, его взгляд снова устремился в окно.

– Этот город… – начал он и замолчал на полуслове.

– Этот город – отражение всего, что мы пытаемся забыть, – закончил я за него.

Он кивнул, но ничего не ответил. А впереди, по курсу такси, из смога уже выступали узкие черные шпили. Хэвенбридж ждал гостей.