Глава 4: В кроличьей норе

Три недели и пять свиданий с Дианой изменили что-то в Антоне. Впервые за долгое время он почувствовал, что может доверять другому человеку, что его тройка не делает его ни ущербным, ни недостойным. Диана, казалось, действительно ценила его таким, какой он есть, без лжи и притворства.

И всё же, утренние новости на планшете каждый день напоминали ему о мире за пределами их маленького пузыря честности. «Ревсчётчик: Новые случаи взлома системы расчёта — министерство общественной прозрачности обещает усилить меры контроля». «Знаменитость-нулёвка оказалась обладателем 217-и партнёров — фанаты в шоке!». «Новые стильные напульсники — скройте ваши желания, но покажите свою индивидуальность!»

Мир продолжал вращаться вокруг чисел, скрытых и явных, настоящих и поддельных. И чем больше Антон наблюдал за этим кружащимся хороводом лжи, тем сильнее в нём росло желание понять — как всё устроено на самом деле? Как работает эта теневая сторона системы? И сколько на самом деле людей обманывают?

— Ты уверен, что хочешь пойти туда снова? — спросила Диана, когда Антон поделился своими мыслями. Они были в её квартире, уютно устроившись на диване после ужина. — Тебе так понравился тот бар?

— Дело не в этом, — покачал головой Антон. — Я хочу понять масштаб. Насколько глубоко идёт кроличья нора? Если мы живём в мире, построенном на лжи, я хочу хотя бы знать правду о лжи.

Диана задумчиво провела пальцем по краю своей чашки.

— Могу тебя понять. Я тоже иногда задумываюсь — сколько из так называемых «честных людей» вокруг нас на самом деле подделывают свои счётчики? — она вздохнула. — Моя подруга Лена работает в косметической фирме. Она рассказывала, что у них появились новые клиенты — «корректоры счётчиков». Говорит, что это сейчас самый быстрорастущий сегмент теневого рынка.

— Ты никогда не рассказывала об этом, — удивился Антон.

— Не хотела тебя расстраивать, — она пожала плечами. — Знаешь, есть вещи, о которых лучше не знать слишком много.

Но Антон уже не мог остановиться. Мысль о тысячах, миллионах людей, играющих в эту игру обмана, не давала ему покоя. Он хотел видеть систему насквозь, понимать её механизмы, знать её настоящую цену.

— Ты не должен идти один, — сказала Диана, увидев решимость в его глазах. — Я пойду с тобой.

— Ты уверена? — спросил Антон. — Может быть неприятно.

— Я тоже хочу знать правду, — просто ответила она. — К тому же, вдвоём безопаснее.

***

Бар «69» не изменился с первого посещения Антона — те же неоновые огни, та же полутьма, тот же аромат духов, смешанный с дымом и алкоголем. Но теперь, придя сюда сознательно и целенаправленно, Антон замечал детали, ускользнувшие от него в первый раз.

Например, то, как при входе камеры сканировали лица посетителей. Или то, как некоторые гости обменивались особыми жестами с барменами. Или то, как официанты незаметно проводили по лбам некоторых посетителей миниатюрными устройствами, похожими на термометры.

— Добро пожаловать снова, — улыбнулась ему та же барменша с цифрой 1 на лбу. — О, вижу, вы привели подругу? — она подмигнула Диане. — Решили попробовать наши… специальные услуги вместе?

— Мы просто хотим понять, как всё работает, — ответил Антон, усаживаясь за барную стойку.

Барменша — её бейджик гласил «Вика» — окинула их оценивающим взглядом.

— Понимание стоит дорого, — сказала она после паузы. — Особенно понимание того, чего официально не существует.

— Мы готовы заплатить, — кивнула Диана, и Антон заметил, что в её голосе появились интонации, которых он раньше не слышал — более жёсткие, деловые.

Вика наклонилась ближе, понизив голос:

— У нас есть разные… пакеты услуг. От простой консультации до полного обнуления. Что именно вас интересует?

— Для начала консультация, — ответил Антон. — Мы хотим знать, как всё устроено. Кто обращается к вам чаще всего? Как технически происходит подделка счётчиков? Насколько это распространено?

Вика выпрямилась, снова оценивающе глядя на них.

— Пятьсот кредитов за час информации. Без записи и без имён. Согласны?

Антон переглянулся с Дианой. Она едва заметно кивнула.

— Согласны.

Вика указала на дверь в конце бара:

— Через пятнадцать минут. Спросите у охранника комнату Пандоры.

***

«Комната Пандоры» оказалась небольшим конференц-залом, оформленным в стиле ретро-футуризма 2030-х — металлические панели, неоновая подсветка и оптоволоконные украшения, имитирующие нейронные связи. За столом их ждала Вика и мужчина средних лет с цифрой 3 на лбу, представившийся как «просто Док».

— Итак, — начал Док, когда они расположились за столом, а деньги перешли к Вике, — что именно вы хотите знать о тёмной стороне счётчиков?

— Всё, — просто ответил Антон. — Как работает эта система обмана? Кто ваши клиенты? Насколько распространена… коррекция счётчиков?

Док усмехнулся, обменявшись взглядом с Викой.

— Я начну с технической стороны, поскольку это моя специализация, — сказал он, доставая из кармана маленькое устройство, похожее на медицинский сканер. — Видите это? Мы называем его «Редактор». Основная функция официальных счётчиков — считывать нейронную активность при сексуальном контакте и записывать её в специальные нейроимпланты, связанные с проекционной системой на лбу. То есть, говоря простым языком, когда вы занимаетесь сексом, ваш мозг генерирует особый паттерн активности, который считывается и добавляет единицу к вашему счётчику.

Док повертел устройство в руках:

— «Редактор» делает две вещи. Во-первых, он может временно блокировать считывание, создавая что-то вроде «режима инкогнито» для мозга. Вы получаете удовольствие, но счётчик не обновляется. Во-вторых, он может напрямую изменять значение в нейроимпланте — уменьшать, увеличивать или полностью обнулять.

— И это работает? — спросила Диана. — Я думала, система полностью защищена от взлома.

— О, так говорит правительство, — рассмеялась Вика. — Но каждая система, созданная человеком, может быть взломана человеком. «Редакторы» первого поколения разработали те же инженеры, которые создавали счётчики, — просто для «тестирования безопасности». Забавно, да? А потом технология, как обычно, утекла на чёрный рынок.

— А кто ваши клиенты? — спросил Антон.

— Все, — просто ответила Вика. — От школьников, желающих казаться более опытными, до пожилых вдовцов, стремящихся выглядеть более… сдержанными. От политиков перед выборами до знаменитостей перед интервью. От тех, кто хочет выглядеть чистым праведником, до тех, кто желает казаться опытным мачо.

— Но основных категорий четыре, — добавил Док. — Первая — «Нулёвки», те, кто хочет начать с чистого листа. Обычно это люди с высокими показателями, которые ищут консервативных партнёров или хотят произвести впечатление верующих. Вторая категория — «Приписчики», те, кто хочет увеличить счётчик, чтобы казаться более опытным, обычно это неуверенные мужчины или те, кто строит карьеру в определённых кругах, где «низкий счёт» считается признаком непопулярности.

— Какие ещё категории? — спросила Диана, записывая что-то в телефон.

— Третья — «Замораживатели», — продолжил Док. — Те, кто хочет сохранить текущее значение, обычно это люди в отношениях, которые хотят «развлечься на стороне» без риска быть пойманными. И четвёртая, самая интересная — «Идеалисты».

— Идеалисты? — переспросил Антон.

— Да, — кивнул Док. — Люди, которые принципиально против системы счётчиков и хотят бойкотировать её. Они либо полностью обнуляют счётчики и держат их на нуле вопреки своей реальной жизни, либо, наоборот, накручивают их до абсурдных значений, чтобы высмеять всю идею.

— И много таких… идеалистов? — спросил Антон, чувствуя странное волнение.

— Больше, чем вы думаете, — улыбнулась Вика. — Сопротивление системе растёт с каждым годом. Особенно после того, как правительство начало использовать данные счётчиков для определения «моральной благонадёжности» при приёме на работу и выдаче кредитов.

Антон и Диана переглянулись. Это была новая информация.

— Что вы имеете в виду? — спросила Диана.

— О, вы не знали? — Док поднял брови. — Данные счётчиков анализируются искусственным интеллектом для создания «морального профиля» гражданина. Высокий показатель счётчика может привести к отказу в кредите или работе в государственных органах. Низкий показатель у женщин после определённого возраста может рассматриваться как признак «социальной дезадаптации». Всё во имя «общественной гармонии», конечно.

— Это законно? — возмутился Антон.

— Абсолютно, — кивнула Вика. — Закон о моральной прозрачности, принятый три года назад. Пункт 17, подпункт 3-B: «Данные индивидуальных счётчиков могут быть использованы для оценки социальной адаптации и моральной устойчивости гражданина при принятии административных и экономических решений». Красиво сформулировано, правда?

Антон почувствовал, как внутри него растёт гнев. Система, изначально представленная как способ обеспечить честность в отношениях, превратилась в инструмент контроля и дискриминации.

— И сколько людей… корректируют свои счётчики? — спросила Диана.

Док и Вика снова обменялись взглядами.

— По нашим оценкам, — медленно произнёс Док, — около 40% населения хотя бы раз модифицировали свои счётчики. Среди политиков, знаменитостей и высшего менеджмента эта цифра ближе к 80%. Среди молодёжи до 25 лет — около 60%.

— Но это же… почти половина населения! — выдохнул Антон.

— Ну, на самом деле, больше, — поправила Вика. — Есть ещё те, кто не обращается к таким, как мы, но использует другие методы обмана. Специальные препараты, блокирующие нейронные импульсы. Нательные устройства, скрывающие или изменяющие проекцию. Даже старомодный грим и накладки.

— Получается, мы живём в обществе, где большинство людей так или иначе обманывают систему? — уточнил Антон.

— Теперь вы понимаете, почему мы называем эту комнату «Пандорой»? — усмехнулся Док. — Однажды узнав правду, вы уже не сможете вернуться к комфортному неведению.

— Но если так много людей обманывают, — задумалась Диана, — почему система до сих пор существует? Почему её не отменят?

— По той же причине, по которой существует любая дисфункциональная система, — ответила Вика. — Она выгодна тем, кто у власти. Правительство получает инструмент контроля. Корпорации — способ сортировки сотрудников. А теневая экономика, такая как наша, — стабильный доход.

— Кроме того, — добавил Док, — многим людям нравится самообман. Они предпочитают верить, что цифры что-то значат, что они могут судить о человеке по числу на его лбу. Это проще, чем признать сложность человеческой натуры и множественность мотивов.

— И что, нет никакого движения сопротивления? — спросил Антон. — Никто не борется с этой системой?

— О, есть, — кивнула Вика. — «Невидимки» — люди, которые полностью отключили свои счётчики и живут вне системы. Они собираются в сообществах, часто в отдалённых районах. Но такая жизнь имеет свою цену — отсутствие доступа к государственным услугам, банковской системе, многим рабочим местам.

— «Анархо-счётчики» — ещё одна группа, — добавил Док. — Они намеренно взламывают свои счётчики, показывая абсурдные числа — от минусовых значений до семизначных. Это их способ высмеять систему.

— А есть «Откровенные» — сообщества, где люди добровольно показывают свои настоящие цифры и обсуждают их без стыда. Своего рода терапевтические группы, пытающиеся вернуть человечность в систему.

— И как мы можем… связаться с этими группами? — спросила Диана.

Вика улыбнулась:

— Час информации истекает. Это уже будет новая консультация. И, должна предупредить, значительно более дорогая. Некоторые знания стоят дороже, чем вы можете себе представить.

***

Выйдя из бара на ночной воздух, Антон и Диана некоторое время молча шли по полупустым улицам. Информация, полученная в «Комнате Пандоры», продолжала кружиться в их головах, как осенние листья, поднятые ветром.

— Ты веришь им? — наконец спросила Диана, запахивая пальто от лёгкого ночного холода.

— Не знаю, — честно ответил Антон. — С одной стороны, зачем им лгать? С другой — они зарабатывают на обмане, так почему бы им не обмануть и нас?

Диана задумчиво накручивала прядь волос на палец — жест, который Антон уже выучил как признак глубоких размышлений.

— Знаешь, что меня больше всего беспокоит? — сказала она. — Не то, что люди обманывают систему. А то, что система изначально была создана для обмана людей. Для контроля, для категоризации, для превращения интимного опыта в общественное достояние.

Антон кивнул: — Я всегда считал, что счётчики — это способ обеспечить честность. Но теперь я думаю… может быть, настоящая честность невозможна, когда она навязана извне? Может быть, искренность — это то, что должно исходить изнутри, а не отображаться на лбу, как рекламный баннер?

Они остановились у мостика через небольшой канал. Огни города отражались в тёмной воде, создавая иллюзию звёздного неба под ногами.

— Что будем делать дальше? — спросила Диана, её голос звучал тихо, но в нём чувствовалась решимость.

Антон на мгновение задумался, глядя на отражения огней в воде.

— Я хочу узнать больше о тех группах сопротивления. Об «Невидимках», «Анархо-счётчиках», «Откровенных». Хочу понять, есть ли другой способ жить в этом мире, кроме как лгать или быть обманутым.

Диана серьёзно кивнула:

— Я с тобой. Но это может быть опасно. Если то, что они сказали о правительстве и корпорациях, правда… мы можем столкнуться с серьёзными проблемами.

— Знаю, — ответил Антон. — Но я не могу продолжать жить в полуправде. Мне нужно знать, насколько глубока эта кроличья нора.

Он посмотрел на её лоб, где светилась цифра 3. Та же, что и у него. Символ их похожести, их совместимости, по мнению системы. Но теперь Антон задавался вопросом — что если эта схожесть всего лишь иллюзия? Что если настоящая совместимость скрывается не в одинаковых цифрах, а в общих ценностях, в стремлении к правде в мире лжи?

— Есть ещё кое-что, — вдруг сказала Диана, прерывая его размышления. — Моя подруга Лена, та, что работает в косметической фирме, она… она может помочь нам связаться с некоторыми из этих групп. У неё есть контакты среди «Откровенных». Это может быть началом.

Антон внимательно посмотрел на неё:

— Ты уверена, что хочешь в это ввязываться? Это может повлиять на твою работу, твою репутацию…

— А ты уверен? — парировала она. — Твоя IT-компания точно не обрадуется сотруднику, связанному с диссидентскими группами.

Антон улыбнулся, впервые за этот долгий вечер:

— Я уже давно не уверен ни в чём. Кроме одного — я хочу жить честно. По-настоящему честно, а не по их правилам.

Диана взяла его за руку, её пальцы были холодными от ночного воздуха, но прикосновение было тёплым:

— Тогда завтра. Я поговорю с Леной, и мы сделаем первый шаг.

Антон кивнул, сжимая её руку. Они стояли на мостике, две фигуры на фоне ночного города, два человека, решивших противостоять системе, которая превратила интимность в товар, а честность — в иллюзию.

Впереди была неизвестность, возможно, опасность. Но было и что-то ещё — чувство освобождения, ощущение, что впервые за долгое время они делают правильный выбор. Пусть даже этот выбор противоречил всему, чему учило их общество.

Цифры на их лбах светились одинаковой тройкой. Но теперь это число значило для них нечто большее, чем просто количество партнёров. Это была метка их общего решения, их общего пути — не вверх и не вниз по шкале общественного одобрения, а в сторону, прочь от неё, к чему-то более настоящему.