Глава 3

Матвей суетился по дому, пытаясь создать хоть какое-то подобие уюта в промерзшей комнате. Его руки дрожали, когда он разжигал печь, неловко укладывая поленья и бумагу.

«Господи, как же я мог допустить, чтобы мама жила в таких условиях?» — мысль эта жгла его изнутри, заставляя сердце сжиматься от боли и стыда.

Огонь наконец разгорелся, робко лизнув сухие поленья. Матвей плотно закрыл дверцу печи, надеясь, что тепло скоро разойдется по комнате.

— Мама, — он присел на край кровати, нежно поглаживая морщинистую руку матери, — я скоро вернусь, только фельдшера позову. Тебе нужна помощь.

Мария Ивановна слабо улыбнулась:

— Не стоит беспокоиться, сынок. Я просто немного простудилась…

Но сухой, надрывный кашель, прервавший её слова, говорил об обратном. Матвей почувствовал, как страх холодной рукой сжимает его сердце.

— Я мигом, мама. Только никуда не вставай, хорошо?

Выбежав на улицу, Матвей достал телефон. Связь барахлила, но после нескольких попыток ему удалось дозвониться до местного фельдшера.

— Анастасия Петровна? Это Матвей, сын Марии Ивановны. Умоляю, приходите скорее! Маме очень плохо!

Голос его дрожал, выдавая всю глубину отчаяния и страха.

Анастасия, молодая женщина с добрыми глазами и решительным характером, прибыла через пятнадцать минут. Она быстро осмотрела Марию Ивановну, прослушала лёгкие и нахмурилась.

— Пневмония, — сказала она, поворачиваясь к Матвею. — И, судя по всему, затяжного характера. Нужна срочная госпитализация.

Эти слова ударили Матвея, словно обухом по голове. Пневмония? У мамы? И как давно?

Анастасия тем временем уже готовила шприц с лекарством.

— Это антибиотик, — пояснила она. — Должен немного облегчить состояние. Но в больницу нужно обязательно.

Сделав укол и дав Марии Ивановне таблетки от кашля, Анастасия попросила воды. Матвей, словно в тумане, побрел на кухню. Руки его тряслись так сильно, что он едва не выронил стакан.

«Соберись, — приказал он себе. — Ты нужен маме. Сейчас не время раскисать».

— До ближайшей больницы 20 километров, — сказала Анастасия, вытирая руки. — Надо срочно выезжать. Каждая минута на счету.

Матвей кивнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Мама, — он подошел к кровати, — нам нужно ехать в больницу. Я отнесу тебя в машину, хорошо?

Мария Ивановна слабо кивнула, не находя сил для возражений.

Матвей бережно поднял мать на руки, поражаясь тому, какой лёгкой она стала. Сердце его сжалось от боли и вины.

— Анастасия Петровна, — обратился он к фельдшеру, — вы поедете с нами? Я… я боюсь, что не справлюсь один.

Анастасия на мгновение заколебалась. У неё было много работы в деревне, но, увидев слезы в глазах Матвея и бледное лицо Марии Ивановны, она решительно кивнула:

— Конечно, поеду. Вам может понадобиться помощь в дороге.

Дорога до больницы казалась бесконечной. Матвей вел машину, стараясь объехать каждую выбоину, каждый ухаб. Каждый стон матери отзывался болью в его сердце.

— Потерпи, мамочка, — шептал он. — Мы почти приехали.

Анастасия сидела рядом с Марией Ивановной, держа её за руку и проверяя пульс.

— Всё будет хорошо, Мария Ивановна, — успокаивала она. — Вы сильная, вы справитесь.

Наконец, впереди показались огни больницы. Матвей резко затормозил у приемного покоя и выскочил из машины.

— Помогите! — закричал он, вбегая в здание. — Моей маме нужна помощь!

Санитары быстро выкатили каталку. Матвей помог им осторожно переложить Марию Ивановну.

— Мама, я рядом, — шептал он, держа её за руку, пока они быстро шли по коридору. — Я никуда не уйду, слышишь?

В приемном покое их встретил дежурный врач. Он быстро осмотрел Марию Ивановну и отдал несколько распоряжений медсестрам.