Глава 5. Дверь, которая не помнит

Чернота не закончилась. Она продолжалась — ступень за ступенью, виток за витком, и каждый шаг будто снимал с меня ещё один слой. Тепло уходило первым, потом звук моих собственных шагов, потом — странно сказать — запах пыли, который прилипал к одежде ещё в холле. К двадцатому шагу я перестала понимать, где верх, где низ. К тридцатому — перестала понимать, иду ли я вообще или стою на месте, а вокруг движется сама темнота.

— Не останавливайся, — голос Ашера доносился откуда-то спереди, глухой, как из-под воды. — Здесь нельзя останавливаться. Здесь всё, что замирает, начинает принадлежать этому месту.

— Откуда ты знаешь дорогу? — спросила я, и мой собственный голос вернулся ко мне чужим, тонким, как будто говорила не я, а кто-то маленький и испуганный внутри.

— Я же сказал. Я — дверь. Двери знают, куда ведут.

Я хотела спросить ещё, но в этот момент моя нога вместо следующей ступени нащупала ровный пол. Я шагнула вперёд и, кажется, забыла, как дышать. Потому что вокруг больше не было черноты.

Была комната. Огромная, с высокими сводами, от которых шёл неяркий, болезненно-голубоватый свет — будто лампы горели где-то очень далеко и очень давно. Стены были покрыты чем-то, что издалека казалось росписью, но чем ближе я подходила, тем меньше мне хотелось смотреть. Это были лица. Десятки, сотни лиц, выдавленных в камне, — и каждое смотрело на меня, и каждое было знакомо.

Вот девушка с косичками, которая сидела первой партой на лекции по артефакторике и засмеялась, когда я уронила колбу. Вот парень, что курил у ворот в первый день и подмигнул мне. Вот женщина из библиотеки, которая всегда выдавала мне книги без продления сроков. Я узнавала их всех. И понимала, что не видела их уже неделю, а то и больше. Просто не задумывалась, куда они делись.

— Это они? — Голос мой сорвался. — Те, кто не выжил?

Ашер стоял в центре комнаты. Теперь, в этом голубоватом свете, он казался почти прозрачным, как человек на старой фотографии, которую слишком долго держали на солнце. Он не ответил. Он смотрел на одно из лиц — то, что было ближе всех, — и в глазах его не было ничего. Совсем ничего.

— Каждый, кто умирает здесь, — сказал он наконец, — остаётся в стенах. Буквально. В камне, в дереве, в воздухе. Академия — это не здание, Мира. Это кладбище, которое научилось притворяться учебным заведением. И стены помнят всех.

— Моя сестра, — прошептала я. — Она здесь. Я знаю. Я чувствую.

— Чувствуешь? — Он медленно повернулся ко мне. Улыбка, которую я так хорошо знала, на этот раз не появилась. Впервые с тех пор, как я его встретила, он не улыбался вовсе. — Тогда скажи мне. Ты хочешь её найти — или хочешь узнать, что с ней случилось?

— Это одно и то же.

— Нет, Мира. Это две разные двери. И за каждой — своя правда. Одна из них — та, что ты сможешь пережить. Вторая — та, после которой ты перестанешь быть собой и станешь одной из этих.

Он кивнул на стены. На лица. На тех, кого я знала и любила и не успела оплакать.

— Твоя сестра не пропала, — сказал он. — Она выбрала. Четыре года назад она стояла ровно там, где стоишь ты, и задала мне ровно тот же вопрос. И я ответил ей то же, что отвечу сейчас тебе. Потому что я — дверь, Мира. И я обязан честно показывать, что за ней. Даже когда знаю, что выпустить обратно уже никого не смогу.

Он шагнул ко мне. Ближе. Ближе, чем позволял себе когда-либо. И я впервые увидела, что в глазах его, в самой глубине, есть что-то, чего он так старательно прятал за этой улыбкой. Страх. Не передо мной. Перед тем, что он сейчас скажет.

— Твоя сестра жива, — сказал он. — И она не здесь. Она выбрала другую дверь. Ту, которая ведёт наружу. И она почти дошла. Но на выходе её ждал не я.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Тогда кто?

Он открыл рот. И в этот момент стены комнаты за спиной Ашера — все сразу, сотни лиц, сотни выдавленных в камне глаз — открыли веки. Разом. Как будто их разбудили.

И голос, который я знала лучше всех голосов на свете, тихий и усталый, раздался не сверху, не из холла, а прямо из камня за ним:

— Ашер, не смей. Она не должна знать. Прошу тебя — не для меня, так для неё. Не говори ей, кто ждёт за той дверью. Потому что если она узнает — она пойдёт туда. А туда, — и голос сестры дрогнул, — туда ещё никто не возвращался даже призраком.