Глава 3. На одно колено
Стеклянные двери разошлись бесшумно, и Марина шагнула в прохладу московского утра. Игорь обернулся на звук её каблуков — и застыл. Букет в его руках дрогнул.
— Марина… — выдохнул он. — Боже, ты… ты потрясающая.
Она остановилась в трёх шагах. Не ближе. Расстояние теперь тоже было её оружием.
— Здравствуй, Игорь. — Голос ровный, вежливый, как с малознакомым клиентом. — Ты что-то хотел?
Он шагнул вперёд, торопливо, словно боялся, что она передумает и уйдёт.
— Я всё читал про тебя. Всё. Форбс, эти интервью, обложки. Я… я всегда знал, что ты особенная, слышишь? Всегда! — Слова полились из него сбивчиво, горячо. — Я такой дурак, Марин. Я всё разрушил. Она… с ней ничего не вышло, давно уже. А я всё думал о тебе. Каждый день. Понимаешь?
Марина слушала молча. Три года назад за эти слова она отдала бы полжизни. Сейчас она просто наблюдала, как человек, называвший её мечты глупостями, стоит перед стеклом, в котором отражается всё, что она построила без него.
— Я изменился, — продолжал он. — Дай мне шанс. Один. Мы всё вернём. Помнишь, как нам было хорошо? Кофе по утрам, планы, мы вдвоём против всего мира…
— Против всего мира была я одна, Игорь, — тихо сказала она. — Ты просто стоял рядом и говорил, что у меня не получится.
Он побледнел. А потом сделал то, чего она совсем не ждала. Медленно, неуклюже опустился на одно колено прямо на гранитную плитку, у всех на виду — у охраны, у выходящих сотрудников, у водителя её «Мерседеса», который деликатно отвёл взгляд. Розы он протянул вверх, к ней, как подношение.
— Марина Соловьёва. Прости меня. Вернись ко мне. Я умоляю. Я на коленях тебя умоляю, слышишь?
Вокруг притихли. Кто-то достал телефон. Утренний ветер трепал лепестки, и один, алый, оторвался и упал к её белым туфлям.
Марина смотрела на мужчину у своих ног — и внутри было пусто и ясно, как в убранном кабинете. Ни торжества, ни жалости. Она столько раз представляла этот момент в первый, самый чёрный год. Мечтала, как он приползёт. Как она бросит ему в лицо всё, что накопилось.
А сейчас, когда всё сбылось буквально, до последней розы, она вдруг поняла, что ей не хочется ни мстить, ни прощать. Ей хочется на совет директоров. К инвесторам из Казани. К своей жизни, в которой для него просто не осталось места.
Она наклонилась — он вскинул на неё глаза, полные жадной надежды, — и мягко отвела букет вниз.
— Знаешь, Игорь, — сказала Марина, и голос её был почти ласковым. — Ты опоздал ровно на три года. Но я всё-таки скажу тебе спасибо. — Она выпрямилась. — Если бы ты тогда не положил ключи на стол, я бы до сих пор варила тебе кофе и считала, что у меня ничего не выйдет.
Она повернулась к нему спиной. Каблуки застучали по граниту — к чёрному «Мерседесу», к стеклянным дверям с её именем, к жизни, которую он не разглядел.
— Марина! — крикнул он ей вслед, всё ещё стоя на колене. — Марина, подожди! А как же…
Она уже взялась за ручку двери. И только тогда, не оборачиваясь, произнесла фразу, которую он будет помнить куда дольше, чем она — его.
Телефон в её сумочке коротко завибрировал. На экране высветилось имя, от которого сердце снова, совсем некстати, пропустило удар. И это имя было не «Игорь».