Глава 2: Побег

Яркий солнечный свет щедро заливал просторную столовую, весело отражался в столовом серебре, хрустальных бокалах и начищенных до блеска приборах, делая общую картину почти уютной. Почти. Если бы не удушающая атмосфера за столом.

Ария слишком хорошо знала своего отца. Его ледяное, многозначительное молчание всегда пугало её куда сильнее любого крика. Накануне вечером она так и не вернулась к Кристиану Ричардсону, хотя Уильям перед уходом недвусмысленно дал понять, что этот разговор стоило продолжить.

Но после вальяжной фразы Кристиана: «Вы поразительно красивы, мисс Хэйс. У нас с вами получились бы прелестные дети» — продолжать что-либо Арии уже не хотелось. Разве что сбежать. Желательно на другой континент. Или на Луну. В крайнем случае — просто туда, где не существовало бы ни Кристиана Ричардсона с его племенными замашками, ни грандиозных планов её отца на жизнь собственной дочери.

— Кристиан звонил сегодня утром, — наконец нарушил тишину Уильям Хэйс.

Ария медленно подняла взгляд. Вот и началось.

Она аккуратно поставила чашку на тонкое костяное блюдце. Поправила её, добиваясь, чтобы фарфоровое ушко смотрело идеально ровно на три часа, и только после этой безмолвной демонстрации самообладания ответила:

— Правда?

— Он был искренне очарован тобой, — не отводя от неё цепкого взгляда, произнёс отец.

Ари едва удержалась от того, чтобы картинно не закатить глаза. Очарован. Интересно, до или после того, как в деталях расписал, сколько именно наследников им стоит завести в первые три года брака?

— Он хотел бы увидеться с тобой сегодня вечером.

В интонациях отца не было даже намёка на «что ты думаешь по этому поводу?» или «ты не против?». Формулировка «хотел бы увидеться» из уст сенатора звучала как судебный приговор, не подлежащий обжалованию. Будто её вечер уже был распланирован и продан.

— Сегодня не получится, — Ария спокойно покачала головой, снова потянувшись к чашке.

Серебряная вилка в руке отца замерла на полпути к тарелке. Всего на одно неуловимое мгновение, но Ария, выросшая в этой атмосфере, заметила мимолётный сбой в его идеальном тайминге. Уильям медленно поднял на неё тяжёлые глаза.

— Почему?

— Мы с Лили идём в филармонию.

Ложь слетела с языка удивительно легко, плавно и без запинки. Наверное потому, что в отличие от горькой правды она выглядела благопристойно и не требовала долгих, изнурительных объяснений.

— В филармонию? — Уильям едва заметно приподнял бровь. Единственная живая эмоция, которую он позволил себе за всё утро.

— Да, — невозмутимо отозвалась Ария, сделав глоток остывающего чая.

— Ты никогда не ходила в филармонию с Лили. Её интересы обычно крутятся вокруг других заведений.

— Всё когда-то бывает впервые, — Ария легко пожала плечами, удерживая спину идеально прямой. — Дядя Лили достал билеты на закрытый симфонический концерт. Было бы глупо отказываться от такого редкого предложения.

Несколько секунд отец оценивающе, почти хирургически смотрел на неё сквозь стёкла своих очков. Точно так же накануне вечером он осматривал приглашённых политиков и спонсоров — словно пытался понять, в каком именно месте его идеально отлаженного фамильного механизма появилась досадная неисправность.

Уильям сложил холёные руки на столе, слегка подавшись вперёд. Он гипнотизировал Арию взглядом, молча рассчитывая, что дочь дрогнет, отвезёт глаза или хоть как-то выдаст свой обман. Но она не была бы Хэйс, если бы сдалась на первой секунде. Девушка выдержала этот прессинг с лицом заправского игрока в покер.

— Кристиан — исключительно достойный молодой человек с блестящим будущим, — наконец веско произнёс он, возвращаясь к трапезе.

— Не сомневаюсь.

— Тогда в чём проблема, Ария?

Она едва заметно, одними уголками губ улыбнулась:

— Возможно, в том, что я не планирую выходить замуж за человека после одного получасового разговора в кулуарах.

— Иногда чувства слишком переоценивают, — пренебрежительно отмахнулся Уильям.

Для него это изречение прозвучало как непреложная, очевидная истина. Для Арии — как окончательный приговор её личной свободе.

Отец поднялся из-за стола первым, аккуратно промокнув губы полотняной салфеткой.

— У меня официальная встреча через двадцать минут.

Он мимоходом поправил запонки на манжетах, коротко кивнул сидевшей напротив жене и снова зафиксировал холодный взгляд на дочери.

— Подумай над моими словами, Ария. Время не ждёт.

Ария так сильно сжала в пальцах тяжёлую вилку, что металл едва не врезался в кожу.

— Хорошо, пап.

Только когда за его спиной с тихим щелчком закрылась массивная дубовая дверь, она позволила себе шумно, на выдохе опустить плечи. Мать, до этого хранившая дипломатичное молчание, отпила свой чёрный кофе и театрально, со вкусом вздохнула.

— Иногда мне кажется, Ари, что ты нарочно всё усложняешь на пустом месте.

Ария устало подняла на неё глаза.

— Правда?

— Абсолютно, — Алана аккуратно опустила фарфоровую чашечку обратно на блюдце. — Объясни мне, что ещё тебе нужно для счастья? Что тебя не устраивает?

В её голосе не было злости или раздражения. Мать говорила ровно, скучающе, словно речь шла об элементарной математической задаче для начальных классов, которую её взрослая дочь почему-то не в состоянии решить.

— Мам…

— Нет, ты послушай меня, — мягко, но безапелляционно перебила её Алана. — Кристиан чертовски красив, прекрасно образован, успешен. Он из семьи нашего круга. У него колоссальные перспективы в министерстве.

— Ты говоришь о нём так, будто выбираешь на аукционе породистую скаковую лошадь, — тихо, почти шёпотом ответила Ария.

— Перестань драматизировать, это глупо.

Конечно. Она всегда драматизировала. По крайней мере, в системе координат её матери любое проявление живых чувств приравнивалось к дешёвой театральщине.

— Большинство приличных девушек из твоего окружения мечтали бы оказаться на твоём месте, — наставительно продолжила Алана, смерив дочь строгим взглядом.

Ария лишь невесело, горько усмехнулась.

— Очень в этом сомневаюсь.

— А зря, — Алана изящно откинулась на высокую спинку стула, расправляя идеальные складки домашнего платья. — Математика жизни проста, Ария. Ты получишь полностью обеспеченного, влиятельного мужа. Он получит красивую, статусную жену, которая умеет держать себя в обществе. Наши семьи останутся довольны этим союзом.

— А мы? — тихо спросила Ари, глядя матери прямо в глаза.

Алана непонимающе нахмурилась, прервав свою лекцию.

— Что «вы»?

— Мы с Кристианом. Мы будем довольны? Мы будем счастливы?

На несколько секунд в столовой повисла густая, звенящая тишина. И именно это секундное замешательство сказалось Арии гораздо больше любых высокопарных слов. Потому что её мать… действительно не понимала сути вопроса. Для неё категории «счастья» и «выгодного брака» существовали на разных полюсах.

— Счастье не появляется само по себе, из ниоткуда, Ария, — наконец со вздохом резюмировала Алана.

— А как же любовь?

— Любовь проходит, — ответ матери прозвучал слишком быстро, слишком отточено и уверенно. Будто Алана давным-давно зазубрила эту формулировку наизусть, как мантру, спасающую от собственных несбывшихся надежд. — Любовь проходит. А взаимное уважение и общие интересы остаются.

Ария замолчала на мгновение, пристально вглядываясь в безупречное, тронутое первыми морщинками лицо матери.

— Мам… Ты любишь папу? — прямо, без обиняков спросила она.

Алана замерла. Всего на долю секунды ее маска идеальной жены сенатора дала трещину, обнажив что-то глубокое, старое и очень болезненное. Но Ария успела это заметить.

— Пойду к себе, — Ари плавно поднялась из-за стола, обрывая этот разговор, пока он не превратился в окончательную катастрофу. — Нужно выбрать наряд на сегодняшний вечер. Для филармонии.

Мать ничего не ответила. Она лишь поспешно отвернулась, сделав вид, что смертельно увлечена идеальным видом из панорамного окна на ухоженный сад. Ария не стала ждать ее реакции. Она бесшумно вышла из столовой, тихо, почти благоговейно прикрыв за собой тяжелую дверь.

Уже у лестницы она вытащила телефон и написала Лили.

[Ария, 09:23]

Приглашение ещё в силе? Я про концерт.

Ответ пришёл почти мгновенно.

[Лили, 09:24]

ГОСПОДИ.

КТО ТЫ И ЧТО СДЕЛАЛА С АРИЕЙ ХЭЙС?

Уголки губ Арии дрогнули. Пожалуй, это была первая искренняя улыбка за последние сутки.

[Ария, 09:24]

Очень смешно.

[Лили, 09:24]

НЕТ СЕРЬЁЗНО.

ТЕБЯ ПОХИТИЛИ?

МОРГНИ ДВА РАЗА.

[Ария, 09:25]

Лили.

[Лили, 09:25]

Ладно.

Да.

В семь заеду.

И, пожалуйста, не надевай что-нибудь, похожее на форму выпускницы элитного пансиона.

Ария хмыкнула.

[Ария, 09:25]

У меня нет такой одежды.

[Лили, 09:25]

АРИЯ.

У ТЕБЯ ВСЯ ОДЕЖДА ТАКАЯ.

Она убрала телефон прежде, чем подруга успела написать что-нибудь ещё.

Поднялась на второй этаж и закрыла за собой дверь спальни. Тишина окутала комнату мгновенно. Никаких гостей. Никаких разговоров о достойных женихах. Только она, тишина и дверь без замка.

Ария подошла к гардеробной и распахнула двери.

Ровные ряды платьев смотрели на неё как армия одинаково воспитанных солдат. Шёлк, кашемир. Дорогие бренды, безупречные силуэты. Каждая вещь идеально подходила для благотворительного вечера, делового ужина или очередного приёма. И абсолютно ни одна — для концерта рок-группы.

— Ну и что вообще люди надевают на такие мероприятия? — пробормотала она себе под нос.

Вопрос остался без ответа. Впрочем, впервые за долгое время это её совершенно не расстроило.

***

В семь вечера Ария спустилась в холл. Тёмно-синее шёлковое платье в пол с закрытыми плечами и строгим силуэтом идеально подошло бы для филармонии, благотворительного аукциона или очередного пафосного приёма в доме Хэйсов. Оно кричало о статусе, элегантности и безупречных манерах.

И совершенно, абсолютно не подходило для полуподвального рок-клуба.

Впрочем, Лили предусмотрела и это. Ее бунтарский характер всегда находил лазейки в любых правилах.

Когда Ария захлопнула за собой тяжёлую дверь и села на пассажирское сиденье серебристого Porsche подруги, та даже не поздоровалась. Лили крепко сжимала руль, а мотор спортивного кара хищно рычал, готовый сорваться с места.

— Слава богу! — выдохнула Лили, резко нажимая на газ, так что машину плавно качнуло вперед.

— И тебе привет, — Ария поправила ремень безопасности.

— Я уже начала серьезно переживать, что ты передумала и осталась пить чай с Кристианом «Прелестные Дети» Ричардсоном.

— Поздно, — Ария горько усмехнулась, глядя, как за тонированным стеклом стремительно удаляются кованые ворота отцовского особняка. — Мосты сожжены. Ложь про филармонию утверждена.

— Отлично, — Лили хитро улыбнулась и коротко кивнула на заднее сиденье. — В таком случае, твой новый гардероб ждёт тебя там. Переодевайся на ходу, принцесса. Время поджимает.

Ария обернулась, перегибаясь через сиденье. На большой черной спортивной сумке лежали узкие, изрядно потертые джинсы, свободная угольно-чёрная футболка с полустертым логотипом какой-то малоизвестной группы и тяжелая кожаная косуха с металлическими молниями. От этих вещей пахло не лавандовым кондиционером для стирки, как в её доме, а свободой, дорогой кожей и улицей.

Несколько секунд она просто молча смотрела на этот «набор бунтаря», словно на инопланетные артефакты. Потом медленно перевела потрясенный взгляд на подругу.

— Это шутка, Лил? Ты хочешь, чтобы я натянула это на себя?

— Никаких шуток, Ари. Мы едем в рок-клуб, а не на встречу с конгрессменами. В твоём синем шёлке тебя там либо затопчут, либо примут за проверяющую из налоговой.

— Лили, если отец увидит меня в таком виде, он лишит меня наследства и закроет под домашний арест до тридцати лет, — Ария уже потянулась к молнии на платье, но руки слегка подрагивали от адреналина.

Лили бросила на неё быстрый, тёплый взгляд через зеркало заднего вида и мягко улыбнулась: — Зато впервые в жизни, Ари, ты будешь выглядеть на свои чертовски красивые двадцать четыре года. Переодевайся. Позволь себе побыть нормальной хотя бы одну ночь.

***

Клуб встретил их оглушительным ударом жара, басов и липкого запаха дорогого алкоголя вперемешку с дешевым пивом. Ария непроизвольно поморщилась, инстинктивно втянув голову в плечи.

— Господи… — выдохнула она, чувствуя, как от вибрации динамиков уже начинает гудеть в груди.

— Добро пожаловать в цивилизацию, дорогая! — прокричала Лили, сияя так, словно они только что перешагнули порог рая, а не полуподвального рок-клуба.

Толпа внутри оказалась ещё плотнее, чем снаружи. Люди заполняли почти всё пространство перед сценой, напоминая единый, колышущийся живой организм. Кто-то громко смеялся, перекрикивая фоновую музыку, кто-то жадно пил прямо из горлышка бутылок, а кто-то уже вовсю подпевал трекам, игравшим из колонок между выступлениями.

Ария чувствовала себя космонавтом, который по ошибке высадился не на той планете. Абсолютно чужая реальность. Но, к её собственному удивлению, внутри вместо паники разливалось странное, пьянящее чувство свободы. Здесь не нужно было держать осанку.

— Идём ближе! — Лили обернулась, её глаза горели азартом.

— Зачем? — Ария попыталась затормозить. — Нас же раздавят!

— Потому что мы не стояли три часа в очереди ради вида на чужие затылки! Шевели ногами!

Лили мёртвой хваткой вцепилась в её руку и бесцеремонно потащила за собой, лавируя между чужими плечами. К изумлению Арии, люди вокруг охотно расступались, поддаваясь чужому напору. И никто — абсолютно никто — не смотрел на неё с оценивающей миной. Никто не знал её фамилии. Никто не интересовался, чья она дочь и во что одета. Всем было до неё абсолютно всё равно. Это безразличие толпы оказалось самым приятным чувством за последние несколько лет.

Внезапно свет в зале погас, погружая помещение в интимный полумрак.

Толпа вокруг взревела единым мощным хором. Ария вздрогнула от неожиданности, сердце испуганно подпрыгнуло к горлу.

— Что происходит?

— Начинается! — Лили уже буквально светилась от восторга, подпрыгивая на месте.

На сцене один за другим вспыхнули прожекторы. Один. Второй. Третий. Ослепительно-белые лучи разрезали клубы сигаретного дыма, и зал взорвался таким оглушительным криком, что у Арии заложило уши. Из огромных динамиков ударили первые, грязные и тяжёлые гитарные аккорды.

И на сцену вышел он.

Первой мыслью Арии, глупой и сугубо практичной, было: «Он гораздо выше, чем я ожидала».

Второй, заставившей её нервно усмехнуться: «Отец получил бы сердечный приступ прямо на месте».

Парень на сцене был ходячим кошмаром любого сенатора. Рукава чёрной, явно видавшей виды футболки были закатаны, открывая руки, почти полностью покрытые тёмными татуировками. Растрепанные, непослушные темные волосы падали на глаза, а на губах играла ленивая, самоуверенная ухмылка человека, который прекрасно знает, какое впечатление производит на окружающих. И нагло этим пользуется.

Толпа буквально сошла с ума. Сотни голосов одновременно крикнули его имя, сливаясь в неистовый гул.

Айзек Риверс улыбнулся — шире, обнажая зубы, — и неторопливо подошёл к стойке микрофона. Он бросил в зал короткую фразу. Из-за басов Ария не расслышала ни слова, но зал в ответ дружно захохотал, а какая-то девчонка слева истошно завизжала.

А потом началась музыка.

Ария не знала ни одной песни этой группы. Вообще ни единой строчки. Но почему-то поймала себя на том, что просто не может отвести взгляд от сцены. Айзек двигался так, словно сцена была его естественной средой обитания, словно он был рождён в этих лучах прожекторов, а весь остальной скучный мир за пределами клуба существовал только в унылых промежутках между его концертами. В нём было столько дикой, первобытной энергии, что она физически ощущалась кожей.

Где-то на середине первой песни он, лениво перехватывая микрофон, неожиданно повернул голову в сторону их сектора.

Случайно. Наверное.

Толпа перед сценой бурлила, как океан. Сотни людей, может быть, тысячи. Здравая логика подсказывала Арии, что в этой темноте и вспышках света разглядеть кого-то конкретного невозможно. Он её даже не заметил. Не мог заметить.

Но на одно короткое, растянувшееся в вечность мгновение их взгляды встретились.

Ария замерла, забыв, как дышать. Проклятое сердце почему-то пропустило удар, а вдоль позвоночника пробежала непрошеная дрожь. Глупость какая. Абсолютная, детская глупость. Он смотрел в толпу. Просто в пространство.

И всё же… прямо перед тем, как отвернуться, уголок его губ едва заметно дернулся вверх. Словно он заприметил в этом человеческом море что-то любопытное. И тут же перевел взгляд дальше, увлеченный песней.

Всего секунда. Не больше. Обычный оптический обман.

— О боже мой! — восторженный визг Лили раздался у самого её уха, заставив Арию вздрогнуть.

— Что? — Ария постаралась, чтобы её голос прозвучал как можно равнодушнее.

— Только не говори, что это сейчас произошло! Не притворяйся!

— Да что произошло-то?

— Он на тебя посмотрел! Прямо на тебя!

Ария деланно фыркнула, хотя щеки почему-то обжег предательский румянец.

— Не говори ерунды, Лил.

— Ари!

— Лили, угомонись. Там несколько сотен человек, он смотрел поверх голов.

— И тем не менее! — подруга подмигнула ей и снова повернулась к сцене.

Ария тоже подняла взгляд. Айзек уже пел следующий куплет, полностью отдаваясь ритму, расхаживая по сцене и заламывая руки в такт безумному тексту. Будто ничего не случилось. Будто он никогда её не видел, и они вообще не существовали в одной вселенной. Ка капля дорогого парфюма и дешёвый виски.

Но почему-то отделаться от липкого, будоражащего ощущения, что между ними только что пробежала невидимая искра, у неё уже не получалось.

Когда отгремели последние аккорды финальной песни, клуб напоминал раскаленную печь. Стены буквально сочились чужим восторгом, у Арии звенело в ушах, а футболка Лили отчаянно промокла. Музыканты ушли со сцены под непрекращающийся рев толпы, оставляя после себя шлейф из дыма и чистой, концентрированной энергии.

Толпа медленно хлынула к выходу, создавая душную давку, но Лили даже не двинулась с места. Вместо этого она с заговорщицкой улыбкой полезла в свою крошечную брендовую сумочку.

— Ну что, принцесса, готова к настоящему знакомству с цивилизацией? — Лили выудила два пластиковых бейджа на тяжелых черных шнурках. На них красовалось лаконичное: «VIP / AFTERPARTY».

Ария удивлённо приподняла бровь.

— Откуда это у тебя? Ты же говорила, что мы стояли в очереди, как все.

— Ой, умоляю, — Лили фыркнула, вешая шнурок на шею. — Отстоять полчаса на входе ради антуража и чтобы прочувствовать «вайб простого люда» — это весело. Но провести ночь, толкаясь локтями у барной стойки в общем зале? Избавь меня. Твой отец — сенатор, мой дядя держит половину строительного сектора этого города. Было бы оскорблением для нашей родословной не воспользоваться связями. Организаторы концерта чуть ли не на коленях приползли, когда узнали, чьи племянницы и дочери хотят заглянуть на огонёк.

Ария хмыкнула, чувствуя укол привычной, лёгкой досады. Золотая клетка преследовала её везде, даже здесь. И всё же… мысль о том, что этот пропуск приведёт её в одну комнату с Айзеком Риверсом, заставила сердце сделать нервный кульбит.

— Идём, — Лили уверенно потянула её в противоположную от основного выхода сторону — туда, где у массивной металлической двери дежурил двухметровый секьюрити с рацией.

Обычных смертных отсюда отгоняли без разговоров. Но стоило Лили небрежно продемонстрировать пластиковый прямоугольник, как охранник мгновенно переменился в лице. Он скользнул цепким взглядом по их дорогим шмоткам, безошибочно считал породу и молча толкнул тяжёлую дверь, открывая им доступ в длинный, тускло освещенный коридор.

Здесь, за кулисами, пахло по-другому. Меньше дешевого пива, больше хорошего парфюма, дорогой выпивки и… легкого флера чего-то запрещенного. Из глубины коридора доносились приглушённые басы, смех и звон бокалов. Афтерпати для избранных уже набирало обороты.

— Главное, не выдавай, что у тебя подгибаются коленки, — на ходу прошептала Лили, поправляя макияж прямо в отражении полированных стен. — Мы здесь хозяйки положения, а не восторженные пищащие малолетки. Нас пригласили. Запомни это.

Ария сделала глубокий вдох, заставляя себя расправить плечи. Включать «дочь сенатора» на рок-тусовке казалось абсурдом, но это была её единственная броня.

Они вошли в просторную VIP-комнату с низкими кожаными диванами и приглушённым неоновым светом.

Здесь было человек тридцать: модели, блогеры, спонсоры, какие-то музыканты из групп на разогреве и ещё десяток людей, которых Ария определённо должна была знать в лицо, если бы хоть немного интересовалась светской хроникой.

Но её внимание всё равно сразу нашло его.

Айзек Риверс сидел в самом центре комнаты.

Чёрная футболка сменилась свободной рубашкой с расстёгнутым воротом. В одной руке он держал стакан с виски, другой лениво жестикулировал, рассказывая что-то сидевшей рядом девушке.

Он смеялся.

Выглядел расслабленным, и совершенно не походил на человека, который десять минут назад держал в напряжении целый зал.

Словно почувствовав чужой взгляд, Айзек поднял голову и посмотрел прямо на неё. Ария замерла. На сцене между ними были прожекторы, музыка и несколько сотен человек. Здесь не было ничего. Только несколько метров свободного пространства.

Айзек скользнул взглядом по её лицу. По тёмным волосам, по кожаной куртке, которая явно была ей немного непривычна. На долю секунды его взгляд задержался на VIP-бейдже. А потом снова вернулся к её глазам.

Дольше, чем требовала обычная вежливость. Дольше, чем позволяла случайность. Девушка рядом с ним что-то сказала. Айзек даже не повернул головы. Продолжал смотреть на Арию. Будто пытался что-то понять. Или вспомнить.

И только спустя несколько секунд медленно улыбнулся краешком губ. После чего сделал глоток виски, не отводя от нее взгляда.