Глава 3. Первый день невесты

Новость разлетелась по Академии к завтраку.

Я узнала об этом, когда вошла в преподавательскую столовую и обнаружила, что все смотрят на меня. Не так, как обычно смотрят на Элару Сенн, то есть никак, скользящим взглядом мимо, а внимательно. С выражением людей, которые пытаются понять, как они умудрились просмотреть что-то важное прямо у себя под носом.

Нейта налетела на меня прежде, чем я успела налить кофе.

– Это правда?! – Она схватила меня за локоть. Ее рыжие волосы буквально вибрировали от возбуждения. – Ты и Ариан Темный?! Элара, ты понимаешь, что ты должна была сказать мне это вчера?!

– Я узнала сама только вчера, – сказала я.

– Как это, только вчера? Помолвка не случается за одну ночь!

– Мы давно знакомы, – сказала я, тщательно подбирая слова. – Просто не афишировали.

Нейта смотрела на меня долгим взглядом человека, который знает, что его не обманывают полностью, но не может доказать этого.

– Ты давно знакома с Повелителем Драконьего Севера, – повторила она медленно. – И ни разу не упомянула это за три года.

– Это было личным.

– Элара.

– Нейта.

Молчание. Потом она выдохнула и обняла меня порывисто, горячо, так обнимают люди, которые умеют любить без оглядки и без условий.

– Хорошо, – сказала она в мое плечо. – Ты не хочешь рассказывать, не рассказывай. Но если тебе нужна помощь, любая, я здесь. Ты слышишь?

Горло перехватило неожиданно.

– Слышу, – сказала я.

За соседним столом магистр Ивен Талл размешивал сахар и слушал нас с самым доброжелательным видом на свете. Поймав мой взгляд, он приподнял чашку в знак поздравления.

Через десять минут ко мне подошла госпожа Виллем, старший преподаватель кафедры прикладных плетений, женщина, которая за три года не сказала мне ни одного слова, кроме «подвиньтесь».

– Милочка, – сказала она с теплотой, от которой у меня свело зубы, – а поднимайтесь-ка к нам пить кофе. Наверх, в башню. У нас там вид, и печенье, и вообще пора вам к своим.

– Спасибо. У меня в девять третий поток.

– Так отмените! – искренне удивилась госпожа Виллем. – Кто вам теперь что скажет?

Вот тут я и поняла, во что вляпалась. Не за столом переговоров с контрактом, не ночью в аудитории 7. Здесь, у кофейника, когда женщина, три года смотревшая сквозь меня, предложила мне отменить занятие, потому что теперь можно.

Третьему потоку я в девять прочла раздел о встречных плетениях. Слушали отвратительно. Двадцать восемь пар глаз изучали не доску, а меня, и я знала, о чем они думают, и знала, что к вечеру половина Академии будет пересказывать друг другу, как невеста Повелителя ведет пары и что у нее с прической.

– Госпожа Сенн, – сказал Дорис Камм в конце, честно дождавшись конца, – а правда, что он может сжечь человека, просто посмотрев?

– Нет, – сказала я. – Просто посмотрев не может никто. Это к вопросу о том, зачем нужна теория: она объясняет, что именно человеку надо сделать, чтобы получилось.

Первую официальную встречу, «знакомство» в присутствии ректора Кэйна и старейшин Академии, назначили на десять утра в главном зале. Меня об этом предупредили за двадцать минут запиской, опять на черной бумаге. Я успела сменить рабочую блузу на что-то более приличное, собрать волосы и добраться до зала, почти не опоздав.

«Почти» значило на три минуты. Ариан уже стоял у камина.

Ректор Кэйн что-то говорил с дипломатической улыбкой, которой, наверное, учат на специальных курсах для академических администраторов. Двое советников клана Темных стояли чуть позади, суровые, молчаливые, с видом людей, которым все это очень не нравится. Я их понимала.

Ариан обернулся, когда я вошла.

И сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Он улыбнулся.

Не той холодной полуулыбкой из коридора вчера, а настоящей. Широкой, теплой, той, от которой угол его глаз чуть сморщивался, и которую я видела раньше, в другой жизни, когда думала, что хорошо его знаю. Он пересек зал двумя шагами, взял мою руку и поднес к губам, классически, по ритуалу Северных кланов, и прикосновение его пальцев к моему запястью было совершенно обычным, никаким, и я не понимала, почему у меня сбилось дыхание.

– Ты почти не опоздала, – сказал он тихо, для меня одной.

– Три минуты, это почти вовремя.

– В моем клане вовремя означает, за пять минут до начала.

– Я в твоем клане еще не состою.

– Еще, – согласился он, и что-то в этом «еще» прозвучало странно: не как угроза и не как обещание, а как нечто неопределенное, чему он сам еще не дал названия.

Ректор Кэйн произнес речь о «счастливом союзе», а я стояла рядом с Арианом и улыбалась, не слишком широко, не слишком ненатурально, и краем зрения чувствовала, что он тоже смотрит на меня время от времени. Не так, как смотрят на человека, которого планируют унизить. Иначе. Я не могла это определить точнее, потому что каждый раз, когда пыталась поймать этот взгляд, он уже смотрел в другую сторону.

Зато я поймала другой.

Старший из советников, седой северянин с перебитым носом, смотрел на меня открыто и не отводил глаз, когда я обернулась. В нем не было ни любопытства, ни неприязни. Была работа: так смотрят на трещину в опоре моста, которую велено пока не трогать.

После официальной части нас оставили вдвоем, ненадолго, пока советники и ректор переходили в соседний кабинет для «технических обсуждений». Я отошла к окну. Академический двор внизу был пустым в это время, только несколько студентов торопились к корпусу теоретической магии.

– Ты хорошо держишься, – сказал Ариан у меня за спиной.

– Я держусь отвратительно, – ответила я. – Просто ты не замечаешь, потому что у тебя завышенные стандарты.

Небольшая пауза. Потом, и это меня поразило, тихий звук. Почти смех. Не насмешка, не издевка, что-то настоящее и очень короткое, мгновенное, как будто вырвалось случайно.

– Ты изменилась, – сказал он. Не как обвинение, как наблюдение.

– Три года, – ответила я. – Люди меняются.

– Некоторые да.

Я обернулась. Он стоял ближе, чем я ожидала, на расстоянии вытянутой руки, смотрел на меня тем самым серым взглядом, который я три года видела во сне.

– Ариан, – сказала я. – Я хочу, чтобы ты знал. Про тех семерых. Я думаю о них. Каждый день.

Молчание было долгим.

– Я знаю, – сказал он наконец. Тихо. – Поэтому здесь и контракт, а не суд Совета.

– Это не одно и то же.

– Нет, – согласился он. – Не одно и то же.

Он отвернулся к другому окну, и я смотрела на его профиль, четкий, как вырезанный из темного камня, и думала, что самое страшное в этой ситуации вовсе не месть. Самое страшное в том, что я была рада его видеть. Под страхом, под виной, под тремя годами молчания, была рада. Это невозможно исправить и невозможно отрицать, и это делало все происходящее куда более сложным, чем просто отработать долг и уйти.

Дверь открылась, вернулся ректор с советниками. Ариан снова стал Повелителем: прямая спина, непроницаемое лицо, безупречное «почти».

Только я видела, как на секунду, прежде чем обернуться, он закрыл глаза. Совсем ненадолго.

Как человек, который что-то прячет.

Седой советник догнал меня в коридоре, когда я уже шла к лестнице в подвал.

– Дарг, – сказал он. – Советник по дружине.

– Элара Сенн.

– Крейн, – поправил он спокойно. – Я вас не выдам, госпожа, у меня приказ. Я хотел сказать одну вещь и уйти, если позволите.

Я остановилась. Мимо шли студенты, кто-то смеялся, кто-то тащил стопку атласов.

– Убежище на Волчьем перевале, – сказал Дарг. – Я там был. Я выводил людей и я же считал тех, кого вывести не успел. Одного звали... впрочем, неважно, имен вам никто пока не давал, я в курсе. Так вот. Мне велено сопровождать вас, кланяться вам и называть вас госпожой три месяца. Я исполню все три пункта, и никто ничего не заметит.

– Я понимаю.

– Не понимаете, – сказал он без злобы. – Вы думаете, я вас ненавижу. Я вас не ненавижу, госпожа. У меня было двое суток на решение, и я вывел не тех, кого хотел, а тех, кто был ближе к двери. Я знаю, как это устроено изнутри. От этого только противнее. – Он коротко поклонился. – Хорошего дня. Кланяюсь.

И пошел прочь, прямой, как палка, а я стояла на лестнице и держалась за перила.

Вечером мне передали расписание совместных официальных мероприятий: плотное, продуманное, без единого окна. Первый большой выход, банкет в честь заключения Пакта, через два дня. Потом серия встреч с представителями кланов. Потом лекция, которую Ариан читал для студентов старших курсов, и я должна была присутствовать в первом ряду. Три месяца рядом с ним, в свете люстр, перед камерами хроникеров, под взглядами людей, которые будут искать в нас каждую трещину.

В конце расписания рукой, небрежно, как будто добавлено в последний момент, стояло:

«Тебе нужно платье на банкет. Синее. Я помню, что ты любишь синее.»

Я держала этот листок долго. Смотрела на его почерк, острый, быстрый, совершенно не изменившийся за три года. На это «я помню».

Дракон не прощает предательств.

Но дракон помнит, какой цвет ты любишь. Помнит через три года. Помнит, когда у него были все причины вычеркнуть тебя из памяти полностью.

Это была не угроза. Это было что-то значительно более опасное.

Расписание я убрала в ящик стола, а листок с припиской сложила вчетверо и сунула под подкладку дорожной сумки, к письму, которое так и не сожгла.