ГЛАВА 8

Выйдя из больницы, я не мог дать себе отчета, что пошло не так. Эта Лада, как реальное дитя отечественного автопрома, въехала в мою душу, раскурочив ее. Маленькая, беззащитная, пальцами можно сломать, она сама сломала какую-то стену, которая после смерти матери защищала меня от эмоций. И сейчас они нахлынули, словно бешеный поток воды из прорвавшейся плотины. Мне безумно жалко ее. Не знаю, какая глупость или наивность заставила ее выйти замуж за Омара, но то, что она глубоко несчастна и почти раздавлена, видно невооруженным глазом. А я, получается, еще добавил этому подранку проблем.

Шальная мысль мелькнула в голове. Что, если завернуть ее, как ребенка, в то облезлое одеяло, которым она прикрыта, и унести отсюда? Приютить, как сироту, в своем доме, откормить, дать уверенность, что ее никто не обидит.

Мне нужно звонить своей Милашке, успокаивать ее и просить прощения, что, в общем, я не большой специалист делать, а мне до трясучки хочется затянуться сигаретой, потом еще одной и еще одной. Хочу, чтоб легкие распирало до острой, обжигающей боли. Может так эти малахитовые глаза с искрами янтаря скроет какая-нибудь пелена, и меня отпустит?

Пока я сам, как в каком-то коконе, и не знаю, что творится со мной. Не будь Макса, я б точно вернулся. Мое привычное «ЯТакХочу» никогда меня не подводило, но сейчас здравый смысл пока его задавливает и возвращает в реальность.

– Дэн, с тобой все в порядке? Или это тебя от вида казенного лазарета так пришибло? – подозрительно прищурился Макс.

– В порядке. О Милке думал.

И кого я пытаюсь обмануть? Понятно, что все мои мысли написаны на лице, и острая жалость никак не может ассоциироваться со здоровой, сексуальной молодой девушкой.

– Макс, боюсь, девчонка пропадет. – И на немой вопрос друга добавляю: – Лада. Она такая ….хрупкая. А я немного Омара знаю. Он не пожалеет. И синяки. Не на улице ж она их нахваталась?

– Ты в спасатели опять хочешь заделаться? Одну уже спас, теперь женишься. Вторую куда? Гарем хочешь устроить?

Понимая, что не смогу поддерживать разговор на волне «Юмор FM», я хотел остаться один. Привести свой чердак в порядок.

– Давай я тебя завезу домой и поеду к невесте.

Макс меня понял с полумысли.

– Поезжай сразу, я доберусь. Только осторожней на дороге.

– Учту, – буркнул я и нырнул в машину. Отъехав так, чтоб Максу уже не было видно меня, я достал сигареты и с жадностью, как будто хватаю не дурманящий дым, а воздух, будто хочу не травить легкие, а выжить, глотая спасительный кислород, я сделал пару затяжек. Наконец, усилием воли заставил себя сменить в голове картинку, словно перещелкнул слайд. У меня есть невеста.

Камила. Горячая моя, будоражащая и в то же время покладистая, неконфликтная, умеющая выстраивать отношения так, чтобы и ее не обидели, и сама никого не задела. Просто чудо, подобранное чуть ли не на помойке. Я, никогда не горевший желанием вить семейное гнездышко, уже в этот момент держал бы за руку жену. Как? Как она меня приручила?

Даже сквозь никотиновую завесу в мозгу вспыхнул радугой участок, отвечающий за наслаждение. Вчерашняя девственница оказалась податливой, как пластилин. Не стесняясь, она отставляла свою попку, умопомрачительно прогибаясь в позвоночнике, когда я брал ее сзади. Ее первое смущенное «Ой», когда поставил ее в догги –стайл.

Вся такая аппетитная, жаркая. Даже то, что грудь не своя, заставляло еще больше восхищаться ее жаждой жизни, ее азарту.

Хотя несколько дней я не мог себя пересилить и заставить коснуться ее.

… Обессиленные, выжатые, с капельками пота, мы валялись в кровати. Я нежно поглаживал ее кожу, лаская везде, куда дотягивалась рука. Затем, немного ободрившись, решил, что есть еще порох в пороховницах. Мои губы потянулись к манящим соскам. Оттягивая и покусывая их, я заурчал, как проголодавшийся тигр, и пошел дальше, уделяя внимание каждому миллиметру. И вдруг замер. Под обеими грудями под языком я ощутил практически незаметные шрамы.

– Что это? – прочертив пальцем по ним, я едва выдавил вопрос.

В ее карих глазах мелькнул испуг, растерянность. Она отодвинулась от меня и, отвернувшись, села, прижав к себе коленки. Затем робко потянула покрывало на себя и спрятала грудь, словно пытаясь защититься.

Тревога и умиление нахлынули разом. Смешная! Прикрылась, а спину с соблазнительной попкой от моих глаз не скрыла.

– Камил, зачем ты это сделала? Ты молодая, красивая девчонка! – я потянулся к ней рукой, но она еще больше отодвинулась, и мне показалось, что всхлипнула. Тихонько сползла с кровати и начала подбирать одежду.

Терпеть не могу глупые капризы и недосказанности!

– Камила, ты куда собралась? – невольно в моем голосе появилась жесткость, которой я избегал в отношениях с этой девчонкой. В ответ уже откровенное шмыгание, которое меня обезоруживает всегда – не выношу женские слезы.

– Милка, ну ты чего?

– Ты меня больше не захочешь, – всхлипывает глупышка.

Я захватил ее обеими руками и притянул к себе.

– Ну ты ребенок настоящий. С силиконовыми сиськами. Нонсенс. Да некоторые мужики сами настаивают, чтоб подруга или жена нарастила себе до пятерки. А потом неуверенные в себе дурочки утиный клювик вместо губ делают, ноги удлиняют, задницу накачивают жиром или еще чем-то там. И получается не девушка, а сборная кукла. Если хочешь знать, я б таким мужикам морду бил нещадно. Любишь человека целиком. С его выдающимися формами или скромными.

Она схватилась за мои пальцы, как утопающий за соломинку.

– Нет, Данил, ты не понимаешь. Мужчины любят здоровых женщин. А у меня была онкология, сделали операцию, и чтоб скрыть появившийся дефект, предложили пластику. Бесплатно. Так что я с дефектом. Сказали, что все хорошо. Я так тебя боюсь потерять!

И она снова, как в нашу первую встречу поцеловала мою ладонь, запустив волну восхищенных мурашек.

– Глупенькая! Ну как я тебя брошу?! Я ж тебя подобрал, как щенка на улице, ты мне доверилась, а я тебя выкину? Милка? Как тебе такое в голову пришло? А то, что ты справилась с болезнью и сейчас искришься жизнью, меня восхищает. Но ты права. Я должен немного все осмыслить. Научиться бережней к тебе относиться, что ли?! Ты ж моя хорошая!

И не успел я как следует переварить этот факт, как жизнь повернулась совершенно неожиданной стороной, поставив меня перед жестким выбором.

Как обычно, подъезжая к институту, я уже издалека увидел свою сексуальную кошечку, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу на тротуаре. Еще одно ценное качество, которое меня безумно радовало – это ее пунктуальность. Она никогда не заставляла себя ждать – это есть первое проявление уважения.

– Малыш. Куда поедем? Давай французскую булочную проведаем?

Мне безумно нравилось кормить ее сладостями. Она по-детски невинно могла облизать палец, испачканный в креме, но при этом так высунуть свой язычок, что мне уже совсем не хотелось есть. А хотелось скорей добраться до дома и позволить облизать уже мой палец. И не только.

Она быстро поняла, что мужчина –это не робот, которому достаточно функций «вошел/вышел», и ему нравится расширять границы удовольствия. Ее полные губы сначала неловко, робко, а потом все азартней касались моего члена, заставляя каждый раз сдерживать дрожь вожделения. Надолго меня не хватало. Ее взгляд срывал крышу – немного удивленный и радостный, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку. И я заваливал ее, накрывая собой, будто боясь, что убежит, и вбивался в податливое и отзывчивое тело, как сумасшедший. Она будто и, правда, сводила меня с ума, пробуждая какие-то звериные инстинкты. Хотелось скручивать ее, сжимать, оставляя отметины. Прогибать, бесстыдно раскрывать ее, удерживая ноги чуть ли не в шпагате. И в ответ получать жаркие стоны и хриплое «еще».

Но в тот день маленькая проказница была сама не своя. Ткнувшись носом в мою шею, она прошептала привычное «Я соскучилась».

– Ты что, экзамен не сдала? – почуяв неладное, я спросил первое, что могло прийти в голову.

– Нет, все хорошо, – однако тоскливый взгляд побитой собаки говорил об обратном…

– Камила, я тебе не мальчик, чтоб уговаривать. И «Опути – не опутю» меня откровенно бесят. Мы с тобой встречаемся, хоть и тайно, поэтому давай сразу выкладывай, – меня эта малышка привлекала, прежде всего, отсутствием «комплекса блондинки». Это я называю условно. Цвет волос здесь ни при чем. Это манера поведения. Игра в молчанку, надутые губы, мол, сам догадайся, в чем виноват. Сломанный ноготок, как повод для печальки на весь вечер. Увольте, кому-то, может, и нравится, но я от таких держусь подальше.

И сейчас эта спокойная, уравновешенная девочка, с трезвой головой и умением адекватно на все реагировать, решила мне устроить мастер – класс типа «Я такая куколка».

– Все хорошо, – упрямо повторила она, поджав губы.

– Еще одно «хорошо», я тебе вызову такси, и поедешь сразу к тетушке, удивишь ее отсутствием семинаров, дополнительных занятий, факультативов, – может быть, излишне жестко пригрозил я, зато она откровенно разревелась и приготовилась к диалогу.

Я пожалел, что вспылил и притянул ее к себе, поцеловав в носик.

– Данил, – снова всхлипывает она.

– Это что, проверка связи? Я Данил, и я тебя внимательно слушаю.

– Я не смогу без тебя, – почти прошептала она. – Я не смогу с другим быть. Я просто умру от тоски.

– Эй, малыш, ты куда это собрался? – я попытался пошутить, но вышло очень неуклюже.

– Данил, – она сжала мою руку. – Родители решили, что я должна лечь в клинику и восстановить девственность. Сейчас, оказывается, многие так делают. Ведь отказаться от брака и не объяснить причину отец бы не смог. А если бы объяснил, то потерял бы репутацию. Поэтому, как только получу диплом, я должна буду уехать.