Глава 2. Хорошие дни

Проблема с Дэном была не в том, что он плохой. Проблема была в том, что иногда он был невыносимо хорошим.

В субботу он сделал завтрак. Настоящий – яичницу с помидорами, тосты, кофе в большой кружке, которую он поставил передо мной без слов. Я сидела за столом в своем старом свитере с растянутым воротом, смотрела, как он возится у плиты, и думала: вот оно. Вот почему. Не потому что он красивый – хотя он красивый, это правда, высокий, темные волосы, руки такие, что хочется смотреть на них отдельно от всего остального. А потому что в эти моменты – в субботнее утро с яичницей и дождем за окном – он был именно тем, кем я хотела его видеть. Спокойным. Настоящим. Моим.

– О чем думаешь? – спросил он, садясь напротив.

– О том, что ты хорошо готовишь яичницу.

– Это несложно.

– Многие мужчины умудряются сделать это плохо.

Он усмехнулся. В этой усмешке было что-то почти мальчишеское – редкое, ценное, как монета, которую находишь раз в году.

– Ника.

– Дэн.

– Я хочу сказать кое-что.

Я взяла вилку. Сосредоточилась на тарелке – потому что когда Дэн хотел «сказать кое-что», это могло быть что угодно. Мог сказать, что уезжает на три недели по работе. Мог сказать, что думал обо мне каждый день. Оба варианта одинаково выбивали почву из-под ног.

– Говори.

– Я думаю, что мы оба делаем это неправильно.

– «Это» – это что?

– Нас. – Он кивнул куда-то в пространство между нами. – Все это.

Я подняла взгляд. Он смотрел серьезно, без обычной своей легкой иронии, которую носил как броню. Без нее он выглядел немного иначе – чуть моложе, чуть уязвимее. И именно эта уязвимость была самой опасной его чертой.

– И что ты предлагаешь? – спросила я осторожно.

– Попробовать нормально. – Пауза. – По-настоящему. Не вот это – уходить, возвращаться, молчать. А как будто... как будто мы оба решили.

У меня перехватило горло. Потому что именно этих слов я ждала полтора года. Точно этих. И вот они – сидят передо мной на кухне с яичницей и дождем, такие простые, будто их легко сказать. Будто он просто взял и решил. Взял и сказал.

– Дэн, – начала я.

– Я знаю, что облажался. – Он не дал мне договорить. – Много раз. По-разному. Я знаю.

– Это не только про «облажался».

– А про что?

Я отложила вилку. Встала. Подошла к окну – за стеклом Москва была серой, мокрой, равнодушной ко всем нашим разговорам на кухне. Я смотрела на крыши и думала, как объяснить то, что сама понимала с трудом.

– Про то, что ты появляешься, когда хочешь. Исчезаешь, когда хочешь. Принимаешь решения в одностороннем порядке и потом удивляешься, почему я злюсь. – Я обернулась. – Ты никогда не спрашиваешь, Дэн. Ты приходишь. Ты уходишь. Ты звонишь. Ты не звонишь. Все всегда на твоих условиях.

Он молчал. Я видела, как он обрабатывает это – чуть сжатые скулы, взгляд немного в сторону, потом обратно на меня.

– Ты права, – сказал он наконец.

Этого я не ожидала. Он редко говорил «ты права» – не потому что был идиотом, а потому что для него признание было как обнажиться перед кем-то, кого не до конца доверяешь. Каждый раз давалось с усилием.

– И что с этим делать? – спросила я.

– Не знаю. – Честно. Без попытки красиво обернуть. – Но я хочу попробовать выяснить.

Я вернулась к столу. Взяла кофе. Он не двигался, смотрел на меня – ждал. И вот это ожидание, это его умение замолчать и дать пространство, когда нужно – именно за это я продолжала открывать эту дверь. Не за то, что он красивый. Не за завтраки. За то, что иногда – редко, но иногда – он умел ждать.

– Хорошо, – сказала я. – Попробуем.

Следующие три недели были лучшими за два года. Не идеальными – идеальных у нас никогда не было. Но живыми, настоящими, теплыми. Он приходил вовремя. Предупреждал, если задерживался. Однажды позвонил просто так – без повода, просто сказать, что думает обо мне. Я смотрела на экран телефона с его именем и не понимала, радоваться или пугаться.

Мы ходили в кино – он выбрал что-то артхаусное, что я попросила, хотя сам бы предпочел боевик. Мы гуляли по Чистым прудам под октябрьским небом, он держал меня за руку, и я думала: вот. Вот почему люди остаются. Потому что бывают такие дни.

Моя подруга Соня, которая в течение полутора лет методично пыталась меня от него отвадить, встретила нас однажды в кофейне и потом написала мне сообщение: «Он производит впечатление нормального человека. Что-то пошло не так?»

Я смеялась над этим сообщением пять минут.

А потом наступила среда на третьей неделе. Мы договорились встретиться в семь. В семь его не было. В полвосьмого я написала – он не ответил. В восемь позвонила – телефон оказался выключен. Я сидела в ресторане одна с меню в руках, и официант уже во второй раз спрашивал, буду ли я заказывать, а я смотрела на телефон и думала: нет. Нет-нет-нет.

Он написал в одиннадцать вечера. Одно слово: «Прости».

Я смотрела на это слово долго. Очень долго. Потом написала: «Что случилось?» Потому что всегда есть шанс, что случилось что-то настоящее – авария, срочная работа, что угодно.

«Потом расскажу», – ответил он.

Потом. Потом расскажу. Коронная фраза. Шкатулка без ключа.

Я легла спать в десять. Не спала до двух. Лежала и думала, что три хорошие недели – это не финиш. Это просто отдых перед следующим кругом.

На следующее утро я открыла ноутбук и написала Марине Игоревне: «Можем встретиться раньше пятницы?»

И почти сразу же – пришел звонок от Дэна.