Глава 3. Первый рабочий день, или Тайна ямайской орхидеи. Часть 1.

Утро в особняке Альберта началось с того, что Милана проснулась от странного звука. Это не был будильник, не дворник с газонокосилкой. Странно-настойчивое, требовательное «МЯЯЯЯЯУ» прямо над ухом.

Милана открыла один глаз. На подушке, в пяти сантиметрах от ее носа, сидел Василий и смотрел на нее взглядом укоризненного Будды.

— Ты чего, терминатор? — прохрипела Милана. — Тебе нужна моя подушка? А ты уже сходил на горшок хрустальный?

Василий выразительно посмотрел на пустую миску, которая стояла на прикроватной тумбочке. Миска была серебряная, с гравировкой «Василий Альбертович». Альберт заказал ее сразу же после переезда кота, заявив, что он член семьи, у него должно быть все самое лучшее.

— Ах ты наглый мордоворот, — Милана села на кровати. — Ты теперь требуешь завтрак в постель? В семь утра?

Василий согласно мяукнул и ткнулся мокрым носом ей в руку. От него пахло сном, кошачьей шерстью и наглостью.

В дверь постучали. Вошел Гаврила с подносом. На подносе стояла тарелка с бутербродами для Миланы и мисочка с мелко нарезанным лососем для Василия.

— Господин Альберт распорядился подавать завтрак для вас и для молодого человека, — невозмутимо сообщил дворецкий, ставя поднос на столик.

— Для какого еще молодого человека? — не поняла Милана.

Гаврила покосился на Василия, который уже впился зубами в лосось.

— Для него-с. Господин Альберт велел обращаться к коту исключительно «молодой человек» и выполнять все его капризы.

— Господи, — простонала Милана, падая обратно на подушку. — Он совсем рехнулся.

— Никак нет, — Гаврила оставался невозмутим. — Господин Альберт считает, что кот — это душа дома. А еще он велел передать, что ровно в девять ждет вас в кабинете для первого рабочего задания.

Ровно в девять с небольшим хвостиком — Милана опоздала на семь минут — она стояла перед дверью кабинета Альберта. Дверь была дубовая, высокая, с золотой ручкой в виде львиной головы. Милана постучалась.

— Войдите! — раздался властный голос.

Она вошла. Кабинет напоминал зал заседаний ООН, только с панорамными окнами на весь город и баром, занимающим полстены. Альберт сидел в кресле, которое стоило дороже, чем вся панелька Миланы, и крутил в руках золотое перо.

— Милана! — просиял он. — Ты как раз вовремя! Опоздание в семь минут — это прекрасно. Пунктуальные люди внушают мне подозрение. Садись.

Она села в кресло напротив. Кресло было таким мягким, что ее почти проглотило. Пришлось приподниматься и упираться руками в подлокотники, чтобы не утонуть.

— Итак, твой первый рабочий день, — Альберт сложил руки домиком. — Как моя личная помощница, ты должна выполнять поручения. Сложные, ответственные, требующие особого подхода.

— Я готова, — кивнула Милана, внутренне собираясь.

— Прекрасно, — Альберт выдвинул ящик стола и достал оттуда бумажный листок, с написанными каллиграфическим почерком заданиями. — Это на сегодня.

Милана взяла список. Там значилось:

Купить цветы для мамы. (Только орхидеи, белые, с Ямайки)

Забрать костюм из химчистки. (Адрес прилагается. Вход строго по отпечатку пальца.)

Покормить Василия в 14:00. (Он любит, когда еда разогрета до 33,7 градусов. Градусник прилагается.)

Проверить, не засох ли фикус в оранжерее. (Если засох — срочно купить такой же, мама не должна заметить.)

Купить новую шубу для Василия. (Мех должен быть искусственным, но выглядеть как натуральный. Василий против убийств животных, он эко-активист.)

Милана дочитала до конца и подняла глаза на Альберта.

— Это шутка? — спросила она.

— Ни в коем случае, — Альберт выглядел оскорбленным. — Это очень ответственные поручения. Особенно про шубу. Васятка мерзнет по ночам, я проверял.

— Он кот! — взвизгнула Милана. — У него шуба своя, встроенная!

— Это ты так думаешь, — загадочно сказал Альберт. — А Васятка думает иначе, и я доверяю Васятке больше, чем тебе. Пока что.

Он протянул ей карточку — черную, с золотым тиснением, без видимого лимита. Милана взяла ее двумя пальцами, как опасный артефакт.

— Там столько денег, что мне страшно, — призналась она.

— Это не деньги, — отмахнулся Альберт. — Это инструмент. Как отвертка, только дороже.

Первым пунктом значились орхидеи. Милана набрала адрес цветочного магазина, который дал Альберт. Магазин назывался «Flowers from Heaven» и находился в самолете. Буквально.

Она перечитала адрес три раза, подумала, что ошиблась, набрала в навигаторе — и навигатор любезно сообщил: «Ваш маршрут пролегает до аэропорта Внуково, терминал бизнес-авиации».

— Это розыгрыш, — сказала Милана вслух. — Сейчас я приеду, а там будет шапито.

Но шапито не было. Она приехала в аэропорт «Внуково-3» — частный терминал с отдельным входом, ковровыми дорожками и запахом денег, который здесь, казалось, был разлит в воздухе. Ее встретил человек в форме пилота — высокий, серьезный, с ленточкой на груди.

— Госпожа Милана? — спросил он.

— Э-э… да, — ответила она, чувствуя себя самозванкой.

— Прошу за мной.

А-ля пилот провел Милану через стеклянные двери, мимо стоек регистрации, где не было очередей, потому что очереди здесь не положены, и вывел на летное поле. Там, у трапа, стоял небольшой частный самолет с открытой дверью.

— Мы полетим? — спросила Милана, хотя понимала, что вопрос глупый.

— Нет, мы уже прилетели, — улыбнулся пилот. — Самолет — это и есть магазин.

Он пропустил ее внутрь. Внутри самолета не было кресел в обычном понимании. Вместо них — мягкие банкетки, между которыми стояли стеклянные витрины, а в витринах росли орхидеи.

Сотни цветов. Белых, ямайских, с бирками на каждой. Они стояли в прозрачных горшках, подсвеченные мягким светом, и выглядели так, будто каждая стоила как минимум почку от какой-нибудь важной персоны.

— Добро пожаловать в наш воздушный сад, — раздался мелодичный голос.

Милана обернулась. В проходе стояла девушка в форме стюардессы — идеальная укладка, идеальный макияж, идеальная улыбка, которая, кажется, была куплена вместе с формой. На груди у нее красовался бейдж: «Флорист-консультант, категория люкс».

— Мне нужны цветы, — выдавила Милана.

— Для кого? — спросила стюардесса-флористка, окидывая ее взглядом, который явно оценивал не внешность, а кошелек.

— Для мамы… Альберта. Ну, то есть для Элеоноры Станиславовны. Это мама моего работодателя.

Стюардесса оживилась. Имя Элеоноры Станиславовны явно было здесь известно.

— О! Для мамы господина Альберта? — она заулыбалась искреннее. — Она предпочитает сорт «Королевская ночь». Утонченный, с легким фиолетовым оттенком по краям лепестков. Но, к сожалению, «Королевская ночь» закончилась, а поставка будет только через неделю.

— А что есть? — спросила Милана, уже предчувствуя подвох.

— Есть «Лунная соната». Тоже белая, но оттенок на треть тона холоднее. И форма лепестка чуть более вытянутая. Разница, конечно, заметна только эксперту, но если мама господина Альберта обратит внимание…

— Она заметит? — перебила Милана.

Стюардесса замялась.

— Элеонора Станиславовна — наш постоянный клиент. Она очень внимательна к деталям.

— А если я возьму две? Может, не заметит?

— Она заметит, — уверенно сказала стюардесса. — Но вы можете сказать, что это лимитированная серия. «Лунная соната» — очень редкий сорт. Всего десять растений в этом сезоне.

Милана посмотрела на ценник, висевший рядом с орхидеей. Сердце ее сначала ухнуло вниз, потом попыталось выпрыгнуть через горло.

Пятнадцать тысяч долларов. За один цветок.

— Это… это за штуку? — пискнула она.

— За растение, — поправила стюардесса. — В горшке ручной работы из лимитированной коллекции. Полив осуществляется автоматически, система увлажнения встроена. Доставка — бесплатно, входит в стоимость.

— Пятнадцать тысяч долларов, — повторила Милана, чувствуя, как ее бывшая экономическая натура впадает в кому. — Я могла бы купить на эти деньги… я даже не знаю что. Квартиру? Нет, квартиру не купить, но машину — точно. Хорошую машину.

— Это орхидея, — твердо сказала стюардесса, указав пальцем куда-то вверх, что Милана непроизвольно закатила глаза. — Это орхидея с Ямайки, которую везли в специальном контейнере с климат-контролем. И которая будет радовать вашу свекровь долгие годы.

— Она мне не свекровь, — машинально поправила Милана.

— Пока нет, — улыбнулась стюардесса. — Но если вы принесете ей «Лунную сонату», она, возможно, задумается.

Милана вздохнула. Выбора не было. Альберт сказал — цветы, значит, будут цветы.

— Беру одну, — сказала она, протягивая карточку. — И пусть это будет «Лунная соната». Если спросят — скажу, что это лимитированная коллекция. А если не спросят — вообще не скажу ничего.

Стюардесса приняла карточку с видом человека, который привык к суммам с бесконечными нулями. Оплата прошла за секунду. Милане вынесли орхидею в специальном контейнере — белом, с прозрачной крышкой, внутри которого мягко светилась лампа.

— Растение не любит сквозняков и прямых солнечных лучей, — инструктировала стюардесса. — Полив — раз в три дня, строго отстоянной водой комнатной температуры. Не переливать и не ставить рядом с фруктами, особенно с яблоками, бананами и авокадо — выделяемый этилен вреден для цветов.

Милана слушала, кивала, и думала о том, что ее фикус, оставшийся в квартире,, требовал только одного — чтобы его не заливали. А этот цветок, похоже, требовал диплома кандидата наук по ботанике.

— Справлюсь, — сказала она себе.

Милана вышла из самолета, держа контейнер перед собой, как священную реликвию. Пилот проводил ее до выхода, пожелал удачного дня и скрылся за стеклянными дверями.

Милана стояла на парковке бизнес-терминала, смотрела на орхидею за пятнадцать тысяч долларов и чувствовала, что жизнь окончательно перестала быть похожей на ту, которую она знала.

— Васятка, — прошептала она, обращаясь к невидимому коту. — Твой новый хозяин — сумасшедший. Я надеюсь, ты это понимаешь.

Василий, находящийся в этот момент в особняке и дожевывающий остатки утреннего лосося, ответить не мог. Но если бы мог, он сказал бы: «Я понимаю. Но он платит, и это главное».