Глава 2. Переезд на Рублевку, или как кота заставили спать на шубе. Часть 2.

Через час кортеж, то есть, один джип, но очень дорогой, въехал в ворота особняка Альберта. Забор был таким высоким, что, казалось, за ним скрывается военная база или секретная лаборатория по созданию идеальных мужчин.

— Ого, — только и смогла выдохнуть Милана, когда они подъехали к дому.

Особняк был огромным. Белый мрамор, колонны, фонтан с золотыми рыбками, настоящими, но позолоченными — шутка, но Милана бы не удивилась. Перед входом стоял дворецкий во фраке.

— Это Гаврила, — представил Альберт. — Он здесь за все. Гаврила, это Милана. Наша новая… — он запнулся. — Гостья. А это кот Василий, и он будет жить в моей спальне.

Гаврила невозмутимо кивнул, даже бровью не повел. Видимо, за годы работы у Альберта он привык к любым причудам: олигархи часто привозили домой незнакомых девушек с котами.

Внутри было еще роскошнее, чем снаружи. Люстры размером с малолитражку, лестница, по которой могла бы спускаться Клеопатра, картины таких художников, что Милана даже имен и названий не знала. Василий, выпущенный из переноски, сразу же протопал на середину холла и, не стесняясь, разлегся на паркет, инкрустированный драгоценными породами дерева.

— Гаврила, — приказал Альберт. — Распорядись, чтобы этому господину принесли самую дорогую кошачью еду, какую найдете. И чтобы лоток был хрустальный.

— Слушаюсь, — Гаврила поклонился и растворился, как тьма на рассвете.

Вечером, после того, как Василий был накормлен лососем и уложен спать на шубу из норки, Альберт и Милана сидели в столовой. Столовая была размером с футбольное поле. Посередине стоял стол, накрытый на две персоны, но расстояние между приборами было такое, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали.

— Садись ближе, — предложил Альберт. — А то я охрипну.

Милана пересела поближе. Перед ней стояли тарелки с непонятной едой, которую она видела только в интернете у звёзд: улитки в соусе, фуа-гра с трюфелями, какие-то морские гады, выглядящие так, будто они только что выползли из глубин и обиделись, что им не дали поспать.

— Ешь, — приказал Альберт, наливая ей вино.

Милана ткнула вилкой в улитку. Улитка была похожа на резинового слизня.

— Скажи честно, — вдруг спросил Альберт, отрезая кусок стейка, который даже не резался, а таял сам при виде дорогущего тесака. — Ты ко мне приехала из-за денег?

— Конечно, из-за денег, — не моргнув глазом, ответила Милана, пытаясь разжевать улитку.

Та на вкус оказалась как пережаренный хрящик, но с запахом селедки. Альберт схватился за сердце:

— В смысле? Ты должна была сказать: «Нет, Альберт, ты мне дорог, как человек, несмотря на то, что чуть не задавил меня джипом, и на то, что твоими деньгами можно покрыть Млечный путь».

— А зачем врать? — удивилась Милана. — У меня денег нет, работу я потеряла, дома сидит кот, которому нужен корм. А ты предложил кучу денег, я не дура, чтобы отказываться. К тому же, — она усмехнулась. — Тут кормят улитками, правда, они противные.

Альберт смотрел на нее во все глаза. Ни одна девушка из его окружения не говорила ему правду, все они вешались на шею, говорили, что он — мужчина мечты, умный, красивый и вообще подарок судьбы. А эта сидит в мокром свитере — она так и не переоделась, потому что ее вещи остались в старой квартире, и Гаврила пока принес только халат, но в халате за столом сидеть неприлично — жует улитку с видом мученицы и признается в корысти.

— Ты особенная, — выдал он с придыханием.

— Я нормальная, — возразила Милана. — Это у вас тут все необычное. Скажите, а почему у вас в доме нет ни одной фотографии? Ни родителей, ни бывших жен, ни внебрачных детей? Вы что, из пробирки вылупились?

Альберт напрягся, его челюсть стала еще квадратнее, он прикрыл глаза и прижал ладонь ко лбу:

— Это больная тема, — отрезал он.

— А, ну тогда молчу, — легко согласилась Милана и потянулась за следующей невкусной, но халявной улиткой. — Гаврила, а можно мне просто хлеба с маслом? А то я сейчас лопну от этой роскоши.

Гаврила, появившийся из ниоткуда, вопросительно посмотрел на хозяина. Альберт кивнул, и через минуту перед Миланой стояла тарелка с простым черным хлебом и сливочным маслом. Она отломила кусок, макнула в соль и с блаженством закрыла глаза.

— Это — счастье, — сказала она. — А ваши улитки — это понты.

Альберт вдруг почувствовал странный укол в сердце. Это не был инфаркт — для инфаркта он был слишком молод и богат — нет, что-то другое. Ему вдруг захотелось тоже отломить кусок хлеба, макнуть в соль и сидеть вот так, по-простому, с этой девушкой, которая не боится говорить гадости про его еду.

— Ты останешься здесь на ночь, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Гаврила подготовит гостевую спальню.

— А Василий? — тут же насторожилась Милана.

— Василий будет спать в моей комнате, — ответил Альберт. — Мы уже договорились. Он обещал не метить больше мебель.

— Он вам обещал? — прыснула Милана. — Кот, который от вас тащится только потому, что вы пахнете деньгами?

— И это тоже мне льстит, — парировал Альберт. — Мы оба знаем толк в хорошей жизни.

Гостевая спальня оказалась величиной с огромный тренажерный зал. Кровать была такой огромной, что на ней можно заблудиться, потолок расписан настоящей фреской с ангелами, а ванна в примыкающей ванной комнате была размером с небольшой бассейн.

Милана лежала в ней, рассматривала пенные пузырьки и пыталась понять, что происходит. Она, простая девушка из панельки, валяется в джакузи олигарха, пока ее кот дрыхнет на норковой шубе. Жизнь определенно налаживалась, но отчего-то было щекотно и тревожно.

В дверь постучали.

— Милана, — раздался голос Альберта из-за двери. — Я пришел пожелать спокойной ночи и спросить, не нужно ли тебе… ну…эээ… массаж стоп? У меня диплом есть.

Милана нырнула от неожиданности и чуть не захлебнулась пеной.

— Спасибо, не надо! — крикнула она. — У меня стопы грязные, я по лужам ходила!

— Я люблю грязные стопы…— донесся страстный шепот. — Они такие… настоящие!

— Альберт, идите спать! — заорала Милана. — Завтра на работу, вы меня вроде как наняли!

За дверью послышался тяжелый вздох, шорох и удаляющиеся шаги. Милана выдохнула.

Ночью ей приснился сон, будто она едет в джипе, за рулем сидит Василий в галстуке, а сзади Альберт ест улиток и приговаривает: «Какая же ты необычная, Милана. Дай я тебя перееду».

Она проснулась в холодном поту. За окном светало, где-то в доме урчал довольный жизнью кот, а Милана поняла, что вляпалась. И вляпалась знатно, потому что Альберт, при всей своей нелепости, начинал ей нравиться. А это в любовных романах — самое опасное, что может случиться в конце второй главы.

P.S. Василий всю ночь проспал на шубе и даже не подозревал, что его жизнь разделилась на «до» и «после». Ему было просто тепло.