Глава 3. Правило одного вопроса

Плед оказался огромным, клетчатым и пах чем-то хвойным – не духами, просто деревом, как пахнут старые дачные дома. Я замоталась в него с ногами, устроившись на старом деревянном стуле, который Артем вытащил из угла балкона с видом человека, который делает это не впервые.

Профессор немедленно выбрался из своей коробки и потыкался острой мордочкой мне в пятку.

– Он дружелюбный? – осторожно спросила я.

– Зависит от настроения. Сейчас, видимо, да.

Артем сел на перила – не прислонился, а именно сел, свободно, одной ногой упираясь в решетку балкона. Я автоматически напряглась – третий этаж все-таки – но он этого не заметил или не обратил внимания. Провел пальцами по струнам без звука, просто проверяя.

– Ты почему не спишь? – спросил он. Не «что случилось» и не «все в порядке?» – просто прямой вопрос.

– Переехала сегодня. Не могу отключиться.

– Понятно.

Он не стал развивать тему. Это было странно – все развивают тему. «Откуда переехала? Почему? Надолго?» Но Артем просто кивнул и взял аккорд. Тихий, на одну струну, почти беззвучный.

– Ты всегда так ночью? – спросила я.

– Не сплю с двух до четырех. Уже несколько лет. Привык.

– Почему именно с двух до четырех?

– Не знаю. – Он пожал плечом. – Мозг решил, что это хорошее время подумать. Я с ним не спорю.

Профессор добрался до моего колена и остановился, явно раздумывая о восхождении. Я осторожно поднесла к нему руку – он понюхал и отошел с видом превосходства.

– Не заслужила еще, – прокомментировал Артем.

– Я только приехала.

– Он принципиальный.

Мы помолчали. Внизу прошла машина, полоснула светом по мокрому асфальту. Где-то далеко каркнула ворона – зачем-то в два часа ночи, что за жизнь у этой вороны.

– Слушай, – сказал Артем, – можно один вопрос?

– Можно.

– Ты голодная?

Я моргнула.

– Это твой один вопрос?

– Я бережливый, – сказал он серьезно. – Трачу только на важное.

И оказалось, что я голодная. По-настоящему, желудок буквально свело, я просто не замечала за всем остальным. Артем ушел внутрь и вернулся с двумя тарелками – яйца с сыром и зеленым луком, простые, но горячие – и кружками с чем-то, что оказалось имбирным чаем.

– Ты всегда готовишь ночью? – спросила я.

– Это был твой один вопрос.

– Что?

– У каждого по одному вопросу за ночь. – Уголок рта снова дрогнул. – Правило балкона.

Я посмотрела на него. Он смотрел на Профессора, который нашел в углу балкона что-то интересное и теперь деловито это изучал.

– Ты его придумал прямо сейчас.

– Может быть.

Мы ели молча. Яйца были нормальными, без изысков, но я съела все и даже подобрала хлебом. Артем не смотрел на меня, пока я ела, – не в плане вежливости, а просто смотрел куда-то в ночной город, думая о своем. Это тоже было странно. Обычно люди или заполняют паузы разговором, или демонстративно молчат. Он просто молчал, и это было... нормально. Неожиданно нормально.

– Почему еж? – спросила я наконец.

– Это второй вопрос.

– Артем.

– Нашел во дворе. Осенью, два года назад. – Он наконец посмотрел на меня. – Не умел ходить нормально, лапа была повреждена. Отнес к ветеринару, вылечили. Хотел выпустить, но ноябрь уже, холодно. Оставил на зиму. А потом... – он посмотрел на Профессора, – он уже не уходил.

– И имя Профессор?

– Смотрит, как будто знает больше тебя.

Это было правдой. Еж как раз повернулся к нам и посмотрел с таким видом, что я невольно почувствовала себя студенткой на экзамене.

– Да, – согласилась я. – Вижу.

Мы еще посидели. Артем снова взял гитару – тихо, почти без звука, просто перебирал струны. Я завернулась в плед плотнее. Думала, что надо идти спать, но не шла. Было что-то в этом балконе, в этом ноябрьском воздухе, в этом человеке, который не задавал лишних вопросов и не пытался сделать вид, что знает, как мне помочь.

Дима бы уже спросил, что со мной, и объяснил бы, почему мне не нужно так переживать. Он умел это – объяснять мне мои же чувства. Говорил: «Ты преувеличиваешь», «Ты слишком близко к сердцу», «Ты просто устала». Я привыкла к этому так, что почти перестала понимать, что чувствую на самом деле.

– Ты раньше жила в Питере? – спросил Артем.

– Нет. Из Москвы.

Он кивнул. Не спросил зачем. Не спросил почему в ноябре и с чемоданом к подруге.

– Тебе не интересно? – не удержалась я.

Он посмотрел на меня. Спокойно, без удивления.

– Интересно. Но ты скажешь, когда захочешь. – Пауза. – Или не скажешь.

Что-то сжалось у меня в горле. Неожиданно и почти больно – как бывает, когда долго держишь и вдруг отпускаешь. Я смотрела на него и думала: кто так делает? Кто вот так просто сидит рядом и не требует ничего взамен?

– Я застала парня с перепиской, – сказала я. Голос получился ровный. – Три тысячи сообщений. Мы были помолвлены.

Артем ничего не сказал. Только взял другой аккорд – чуть темнее, чуть тяжелее. Как будто музыка согласилась за него.

– Ты злишься? – спросил он через минуту.

Я подумала.

– Не знаю еще. Сейчас больше... тихо. Пусто.

– Злость придет, – сказал он. – Это нормально.

– Ты знаешь по опыту?

– Это твой последний вопрос на сегодня.

Но он ответил – помолчав секунду, ответил:

– Да.

И больше мы об этом не говорили. Сидели еще полчаса – он играл, Профессор в конце концов решил, что я все-таки достойна его внимания, и устроился у меня на краю пледа. За это время я выдохнула что-то, что держала, кажется, последние сутки.

Когда я пошла обратно через балконную решетку – Артем придержал ее рукой, молча, просто чтобы не болталась, – я уже почти в дверях остановилась и сказала:

– Спокойной ночи.

– Ночи, – ответил он.

И когда я уже закрывала дверь, услышала, как он снова начал играть. Другую мелодию – ту светлую, которую я слышала первой ночью. Незаконченную. Но на этот раз она звучала иначе – будто кто-то нашел следующий аккорд.

Я уснула в четыре. И не видела снов про Диму.

Утром на коврике у нашей двери стоял стакан с кофе – еще горячим – и записка на клочке бумаги: «Правило балкона не действует в лифте. Спрашивай сколько хочешь.»

Я стояла в коридоре с этим стаканом и думала, что впервые за сутки мне хочется улыбнуться. Не из вежливости. По-настоящему.

Телефон завибрировал. Незнакомый московский номер.

Я посмотрела на него секунду. Потом убрала в карман и пошла на кухню – пить кофе, пока горячий.