Эпизод третий. Лондон. Полевой госпиталь Альянса. Шесть месяцев спустя.

Тишину палаты нарушало ритмичное тяжелое дыхание и тихое бормотание чуть хрипловатого голоса.

— Сто восемьдесят два…сто восесьдесят три…сто восемьд…

— Капитан Шепард! Я же запретила вам перенапрягаться! — в палату ворвалась взмыленная доктор Майлз. Ее глаза гневно сверкали в свете люминесцентных ламп. Шепард уже в который раз нарушает все ее рекомендации.

Капитан замерла лишь на мгновение, подняв взгляд на доктора, а затем продолжила отжиматься. Пот тоненькими струйками тек по лицу, плечам и ослабевшим за время больничного бицепсам, оставляя на бледной коже яркие блики.

— Сто девяносто один…сто девяносто два…сто девяносто три…

Майлз обреченно покачала головой. За эти полгода она полностью осознала, какой тяжелый характер у капитана. Тяжелый, но упорный. И дня не проходило, чтобы Шепард не пыталась привести себя в прежнюю форму. К сожалению, такие активные нагрузки негативно сказывались на лечении. Память все еще не вернулась, хотя тело чувствовало себя вполне хорошо. Майлз больше всего на свете боялась, что Шепард так и не вспомнит самую важную часть своей жизни. По крайней мере, доктор думала, что это самая важная часть.

— Двести! — тяжело выдохнув, Шепард поднялась на ноги, схватила полотенце с вешалки и энергично обтерлась. — Будет тебе, Майлз. Уже и ты должна понять, что моя память не вернется. Уж лучше я приведу себя в форму и поскорее присоединюсь к восстановлению Земли.

— Н-но, капитан Шепард! Как же так? Вы должны все вспомнить! — Майлз смешно заломила руки, лишь бы снова нервно не зачесаться. На нее всегда находила чесотка, если что-то шло не по плану.

— Ты сама говорила, главное — что вся галактика помнит. К тому же, доступ в экстранет Земли восстановили, так что я уже достаточно про себя начиталась.

Шепард непроизвольно скривилась, вспомнив последние новости. Пресса не знала пощады. В последних новостях сообщалось, что Шепард на самом деле искусственный интеллект, созданный Цербером для борьбы со Жнецами. И что Альянс нагло лжет, заявляя о том, что капитан жива.

С одной стороны их можно понять. Все полгода Шепард старалась не высовываться из палаты, как и приказал адмирал Хакет. Вот от нечего делать пресса и занимается сочинительством. Пора это прекращать.

— Сообщи адмиралу, что я готова.

— Нет! — в панике воскликнула Майлз. У нее даже голова закружилась от подобного заявления.

— Это приказ, выполнять.

Дрожащими руками Майлз включила инструментон и нажала кнопку вызова адмирала. Тот не заставил себя ждать. Сообщение от Шепард он воспринял вполне благостно и даже подтвердил, что давно пора было это сделать.

— Да, и еще кое-что, Шепард. У меня для тебя готово первое задание. Как раз сможешь проверить собственную боеготовность. Встретимся в корпусе Альянса. Майлз закажет транспорт. Конец связи.

— Слышала, Майлз? — Шепард добродушно ухмыльнулась, наслаждась маленькой победой над слишком деспотичным доктором. — Пора выходить.

— Я подготовлю для вас форму и транспорт, — уныло проинформировала Майлз и удрученно скрылась за дверью.

Шепард, конечно, ожидала, что возле больницы будет много людей, нелюдей и репортеров. Но чтобы вообще не протолкнуться… Вспышки фотокамер слепили. Если бы не охрана Альянса, их с Майлз уже давно бы раздавили. Отовсюду слышались вопросы, как и самые банальные, вроде «Шепард, вы правда живы?», так и каверзные из разряда: «Вы сожалеете о том, что уничтожили целую расу гетов? Считаете ли вы это геноцидом?».

После такой войны, не удивительно что люди цепляются за привычные вещи и стараются жить так, словно ничего не было. Иными словами — массовый психоз.

Шепард предпочла молчать. Выдохнуть удалось только когда они загрузились в транспорт. Тогда же и удалось осмотреться. Когда-то прекрасные богатые улицы Лондона превратились в череду обломков и руин. При этом, было достаточно оживленно. Повсюду шли ремонтные работы, стучали молоты, сверлили дрели, летела строительная пыль. Помогали все. Взрослые, дети, старики, кроганы, турианцы, кварианцы, азари. Шепард даже заприметила одинокого волуса, который пыхтя в своем скафандре тащил какую-то тяжелую балку. Недолго. Буквально сразу он завалился на бок и если бы не вовремя прибежавший на помощь ворка, то катиться волусу вместе с балкой прямиком в канаву.

— Меня от них жуть берет, — поежившись призналась Майлз, не сводя взгляда с помогающего ворка. — Вы видели их зубы? А глаза? Выпуклые и огромные, как у рыбы. До чего же противно.

— Вы не так часто сталкивалась с другими расами, да, Майлз?

— Угу. До Жнецов я только раз сталкивалась с азари. И все.

Автомобиль ощутимо тряхнуло на ухабе. Шепард от неожиданности стукнулась головой по мягкой обивке на потолке.

— Вы в порядке, Шепард? — тут же забеспокоилась доктор, стремительно схватившись за медицинский чемоданчик.

— Майлз, если вы будете по каждому моему чиху так переживать, я боюсь и вовсе не дожить до первого задания, — проворчала Шепард, потирая макушку. Обивка смягчила удар, но приятного все равно мало.

Капитан вдруг поняла, что ей катастрофически не хватает шлема. Без брони она вообще чувствовала себя уязвимой.

— Не говорите так, мэм, — насупилась доктор. — Я ведь беспокоюсь о вас. Вы столько пережили и вообще…

— Вот именно, Майлз. Я столько пережила, что маленькая шишка на голове не сможет меня убить. Расслабьтесь. Вы сделали для меня все что могли и даже больше. И я искренне рада, что именно вы поставили меня на ноги.

— П-правда? — лицо Майлз пошло красными пятнами. Кого угодно такой оттенок мог бы испортить, но доктор была чертовски мила собой и Шепард испытала некое чувство умиления, глядя на свою «мучительницу» .

— Именно так, — поспешила подтвердить капитан и тут же отвлеклась на окружающие виды.

Земля. Родной дом. Здесь она выросла, в самых трущобах. И если бы не счастливое стечение обстоятельств, тут бы и померла, возможно, еще в детстве. Но ей повезло. И везет до сих пор. Единственное, что ее страшило, так это то, что запас везения когда-нибудь истечет. Что тогда будет? Одной вселенной известно. Шепард молча наблюдала за проплывающими мимо обломками, разрушенными небоскребами, узкими раздробленными улочками, и чувствовала, как челюсть все больше сжимается. От злости и горечи, возникающих из-за удрученных видов. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Будь вторая возможность, она бы еще раз с удовольствием расправилась со Жнецами. Оставалось только надеяться, что воспоминания об этом событии вернутся и она будет снова и снова прокручивать их в голове. Больше Шепард не хотелось допускать подобного.