Глава 3. Личное

Лиан постучал в мою дверь в среду вечером, ровно тогда, когда по первоначальным расчетам Кассиана меня должны были отчислить.

К этому часу я уже два часа сидела над бумагой, которую мне принесли после обеда. Заявление лежало на столе, аккуратное и официальное, с подписью декана и красной восковой печатью. Я успела три раза перечитать его, один раз скомкать и разгладить обратно.

А еще я успела заметить, что книги под матрасом нет.

Я запихнула ее туда накануне, между сеткой и тюфяком, и утром она была на месте, потому что я проверила рукой, не глядя, как проверяют деньги в кармане. Вечером под матрасом лежал только матрас. Кровать была заправлена ровнее, чем я заправляю. Мои три рубашки в шкафу висели в другом порядке.

Комнату проверяли. И бумагу об отчислении принесли в тот же день.

Постучали один раз, коротко, без вопроса.

– Войдите, – сказала я.

Лиан вошел, посмотрел на заявление, потом на меня. Сел напротив без приглашения, на единственный стул, который не был завален конспектами, и сложил руки на коленях.

– Вы читали? – спросил он.

– Три раза.

– Тогда вы понимаете, что у вас есть право оспорить решение в течение сорока восьми часов.

Я посмотрела на него.

– Вы пришли, чтобы сказать мне, что я могу оспорить отчисление?

– Нет. Я пришел сказать, что оспорил его сам. – Пауза. – Декан согласился при условии, что я лично возьмусь за вашу подготовку. Индивидуально. До тех пор, пока вы не докажете, что можете контролировать хаотическую магию или хотя бы предсказывать ее вспышки.

В комнате было тихо. За окном ветер гнал первый снег, и он шуршал по стеклу, как неразборчивый шепот.

– Почему? – спросила я.

– Потому что у вас редкая магия.

– Это не ответ на вопрос «почему вы».

Он посмотрел на меня, и в первый раз за все время я увидела что-то под поверхностью его обычной непроницаемости. Что-то усталое. Очень старое.

– Потому что это моя работа, – сказал он наконец. – Вы начнете завтра. Шесть утра, тренировочный зал на нижнем уровне. Приходите без конспектов.

Он встал и направился к выходу.

– У меня из комнаты пропала книга, – сказала я ему в спину.

Он остановился. Не обернулся.

– Библиотечная?

– Второй ярус. Без заголовка на корешке.

Молчание было длиннее, чем требовалось на такой простой вопрос.

– Значит, вам повезло, – сказал Лиан. – Обычно вместе с книгой пропадает и читатель. Не берите больше ничего с той полки, Солт. Если вам нужен ответ на вопрос, который вы там искали, спросите у меня. Я не обещаю ответить, но я хотя бы не пишу рапортов.

– Лиан.

Он взялся за ручку двери.

– Спасибо.

Молчание. Потом:

– Не благодарите. Это будет тяжело.

И ушел.

Я убрала заявление в ящик стола, лицом вниз, и легла на кровать, уставившись в потолок. Думала о книге, которой больше не было. О черных линиях на его запястье. О том, почему человек, который восемь лет носит чужую печать, выглядит не сломленным, а просто очень, очень усталым.

Спала я плохо.

В шесть утра тренировочный зал нижнего уровня был почти темным. Несколько магических светильников по углам давали свет, достаточный чтобы не споткнуться, и не более. Спускаться туда пришлось четырьмя пролетами ниже последнего этажа, который я знала, и по дороге я насчитала три двери без табличек и одну лестницу, уходящую еще ниже и перегороженную цепью.

Лиан уже был там. Стоял в центре зала без мантии, просто темная рубашка, рукава закатаны до локтей, и смотрел на магический шар, который медленно вращался в воздухе перед ним.

Манжет был закатан выше обычного. Я видела татуировку отчетливо.

Трещины. Линии. Руны, вплетенные в рисунок так плотно, что их было почти не разглядеть.

– Не смотрите, – сказал он, не оборачиваясь.

– Я не...

– Смотрите. Я сказал, не нужно.

Он опустил рукав. Обернулся. Его лицо было закрытым, как обычно, но что-то в нем было напряжено, так напрягается мышца перед ударом.

– Сегодня мы будем делать следующее, – сказал он. – Вы попытаетесь поднять этот шар. Не силой. Не желанием. Дыханием.

– Дыханием?

– Хаотическая магия реагирует на внутреннее состояние, а не на команды. Вы злитесь, взрываются котлы. Вы паникуете, щиты встают криво. – Он подошел ближе, и я почувствовала что-то вроде тепла, которое исходило от него и совсем не соответствовало его холодному виду. – Пока вы не научитесь управлять состоянием, вы не научитесь управлять магией.

– Это звучит как медитация.

– Это и есть медитация. Только с последствиями для окружающих предметов, если вы сделаете это неправильно.

Я встала перед шаром. Попыталась дышать. Шар не шевельнулся.

Я попыталась дышать глубже. Шар не шевельнулся, зато у меня закружилась голова.

– Вы дышите как человек, который хочет получить оценку, – сказал Лиан. – Закройте глаза.

Я закрыла.

– Что вы чувствуете прямо сейчас?

– Холод. Нервозность.

– Почему нервозность?

Я помолчала.

– Потому что вы стоите слишком близко, – сказала я честно.

Пауза была длиннее, чем я ожидала.

– Хорошо, – сказал он ровно. – Чувствуйте нервозность. Не прячьте. Просто дышите и не пытайтесь ее убрать.

Шар тронулся. Медленно, неуверенно, но поднялся на ладонь выше.

– Не открывайте глаза, – сказал Лиан. Голос у него был тише, почти осторожный. – Еще раз. Та же нервозность. Дышите.

Шар поднялся выше. Я слышала, как он вращается: тихий, почти беззвучный звук, как будто где-то далеко поет стекло.

– Стоп, – сказал Лиан вдруг, резко, совсем другим тоном.

Я открыла глаза.

Шар висел в воздухе. Но вокруг него и вокруг меня разворачивалось что-то еще: тонкие нити темного света, похожие на паутину, которая медленно тянулась от моих рук к потолку, к стенам, к фигуре Лиана.

– Уберите это, – сказал он.

– Я не знаю как.

– Уберите, – повторил он, и в его голосе было что-то странное. Не страх. Что-то менее очевидное.

Я выдохнула и опустила руки. Нити исчезли. Шар упал и покатился по полу.

Мы стояли друг напротив друга в почти темноте, и я видела, как у него чуть сбилось дыхание, совсем немного, едва заметно.

– Что это было? – спросила я.

– Это называется плетение, – сказал он. – Один из видов хаотической магии. Редкий. – Пауза. – Очень редкий.

– Опасный?

Он подошел, поднял шар с пола. Держал его в руках, не глядя на меня.

– Все зависит от того, как им пользоваться. – Наконец посмотрел. – И от того, кто еще знает, что вы это умеете.

Что-то в его тоне было как закрытая дверь. Как предупреждение, завернутое в факт.

– Лиан.

– Солт.

– Кто наложил печать на ваше запястье?

Тишина длиной в несколько секунд, и каждая из них была отдельной, твердой.

– Это не ваше дело, – сказал он наконец. Голос ровный. Без злости. Именно поэтому страшнее.

– Это ваше дело, что вы занимаетесь мной лично. Может, и я имею право на одно неудобное дело.

Он посмотрел на меня долго. Потом:

– Те же люди, которые очень не хотят, чтобы вы оставались в академии. – Он повернулся к двери. – Завтра в шесть. И, Солт, не рассказывайте никому о плетении. Никому.

– Даже вам?

– Особенно при мне. – Он остановился на пороге. – Я не всегда бываю один.

Дверь закрылась за ним тихо, без хлопка, без лишнего звука. Именно так ее закрывают те, кто привык не оставлять следов.

Я стояла одна в тренировочном зале, где висел запах старой магии и того теплого, несоответствующего запаха, который я теперь научилась узнавать как его.

Те же люди. Что это значит, что кто-то в академии хочет избавиться от нас обоих? Почему? Что между нами общего, кроме хаотической магии, его подавленной и моей только просыпающейся?

И почему он, который за двадцать лет не поставил ни одной пятерки, спас меня от отчисления в ту самую ночь, когда все остальные были готовы подписать документы?

За стеной раздались шаги, быстрые и уверенные, идущие к залу. Я успела сделать один шаг к выходу, когда дверь открылась снова.

На пороге стоял Кассиан Велор. Смотрел на меня. На зал. На место, где только что стоял Лиан.

– Раннее утро, – сказал он. – Нижний уровень. Ты одна. – Его голос был ровным, но в нем было что-то, чего я не умела прочитать. – Расскажешь, что здесь происходит?

Я вспомнила голос Лиана: никому.

– Тренировка, – сказала я.

– С кем?

– Сама с собой.

Кассиан посмотрел на меня долго, так, как смотрят на человека, которому не верят, но еще не решили что с этим делать. Потом прошел мимо меня в зал, поднял с пола шар, взвесил его в руке и поставил на подставку.

– Этот шар выдают под роспись, – сказал он. – В журнале у завхоза. Я тебе просто говорю, что журнал существует.

– Кассиан.

– Мирра, я не собираюсь тебя ловить. – Он вдруг стал серьезным, и на его лице не осталось ничего от того человека, который делал ставки в коридоре. – Я собираюсь сказать одну вещь и уйти. Нижний уровень не для первокурсников. Не потому, что тут крутая программа. Потому, что сюда ходят люди, которые в академии не преподают и в расписании не значатся.

– Какие люди?

– Те, кто следит за академией изнутри. – Пауза. – И не в пользу студентов.

Он развернулся и ушел. Второй раз за утро я смотрела вслед человеку, который знал больше, чем говорил.

Разница была в том, что Лиан предупреждал из осторожности.

А Кассиан из чего-то, что было похоже на страх.