Глава 3. Личное

Лиан постучал в мою дверь в среду вечером, ровно тогда, когда по первоначальным расчетам Кассиана меня должны были отчислить.

К этому часу я уже два часа сидела над бумагой, которую мне принесли после обеда. Заявление лежало на столе, аккуратное и официальное, с подписью декана и красной восковой печатью. Я успела три раза перечитать его, один раз скомкать и разгладить обратно.

А еще я успела заметить, что книги под матрасом нет.

Я запихнула ее туда накануне, между сеткой и тюфяком, и утром она была на месте, потому что я проверила рукой, не глядя, как проверяют деньги в кармане. Вечером под матрасом лежал только матрас. Кровать была заправлена ровнее, чем я заправляю. Мои три рубашки в шкафу висели в другом порядке.

Комнату проверяли. И бумагу об отчислении принесли в тот же день.

Постучали один раз, коротко, без вопроса.

— Войдите, — сказала я.

Лиан вошел, посмотрел на заявление, потом на меня. Сел напротив без приглашения, на единственный стул, который не был завален конспектами, и сложил руки на коленях.

— Вы читали? — спросил он.

— Три раза.

— Тогда вы понимаете, что у вас есть право оспорить решение в течение сорока восьми часов.

Я посмотрела на него.

— Вы пришли, чтобы сказать мне, что я могу оспорить отчисление?

— Нет. Я пришел сказать, что оспорил его сам. — Пауза. — Декан согласился при условии, что я лично возьмусь за вашу подготовку. Индивидуально. До тех пор, пока вы не докажете, что можете контролировать хаотическую магию или хотя бы предсказывать ее вспышки.

В комнате было тихо. За окном ветер гнал первый снег, и он шуршал по стеклу, как неразборчивый шепот.

— Почему? — спросила я.

— Потому что у вас редкая магия.

— Это не ответ на вопрос «почему вы».

Он посмотрел на меня, и в первый раз за все время я увидела что-то под поверхностью его обычной непроницаемости. Что-то усталое. Очень старое.

— Потому что это моя работа, — сказал он наконец. — Вы начнете завтра. Шесть утра, тренировочный зал на нижнем уровне. Приходите без конспектов.

Он встал и направился к выходу.

— У меня из комнаты пропала книга, — сказала я ему в спину.

Он остановился. Не обернулся.

— Библиотечная?

— Второй ярус. Без заголовка на корешке.

Молчание было длиннее, чем требовалось на такой простой вопрос.

— Значит, вам повезло, — сказал Лиан. — Обычно вместе с книгой пропадает и читатель. Не берите больше ничего с той полки, Солт. Если вам нужен ответ на вопрос, который вы там искали, спросите у меня. Я не обещаю ответить, но я хотя бы не пишу рапортов.

— Лиан.

Он взялся за ручку двери.

— Спасибо.

Молчание. Потом:

— Не благодарите. Это будет тяжело.

И ушел.

Я убрала заявление в ящик стола, лицом вниз, и легла на кровать, уставившись в потолок. Думала о книге, которой больше не было. О черных линиях на его запястье. О том, почему человек, который восемь лет носит чужую печать, выглядит не сломленным, а просто очень, очень усталым.

Спала я плохо.

В шесть утра тренировочный зал нижнего уровня был почти темным. Несколько магических светильников по углам давали свет, достаточный чтобы не споткнуться, и не более. Спускаться туда пришлось четырьмя пролетами ниже последнего этажа, который я знала, и по дороге я насчитала три двери без табличек и одну лестницу, уходящую еще ниже и перегороженную цепью.

Лиан уже был там. Стоял в центре зала без мантии, просто темная рубашка, рукава закатаны до локтей, и смотрел на магический шар, который медленно вращался в воздухе перед ним.

Манжет был закатан выше обычного. Я видела татуировку отчетливо.

Трещины. Линии. Руны, вплетенные в рисунок так плотно, что их было почти не разглядеть.

— Не смотрите, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не...

— Смотрите. Я сказал, не нужно.

Он опустил рукав. Обернулся. Его лицо было закрытым, как обычно, но что-то в нем было напряжено, так напрягается мышца перед ударом.

— Сегодня мы будем делать следующее, — сказал он. — Вы попытаетесь поднять этот шар. Не силой. Не желанием. Дыханием.

— Дыханием?

— Хаотическая магия реагирует на внутреннее состояние, а не на команды. Вы злитесь, взрываются котлы. Вы паникуете, щиты встают криво. — Он подошел ближе, и я почувствовала что-то вроде тепла, которое исходило от него и совсем не соответствовало его холодному виду. — Пока вы не научитесь управлять состоянием, вы не научитесь управлять магией.

— Это звучит как медитация.

— Это и есть медитация. Только с последствиями для окружающих предметов, если вы сделаете это неправильно.

Я встала перед шаром. Попыталась дышать. Шар не шевельнулся.

Я попыталась дышать глубже. Шар не шевельнулся, зато у меня закружилась голова.

— Вы дышите как человек, который хочет получить оценку, — сказал Лиан. — Закройте глаза.

Я закрыла.

— Что вы чувствуете прямо сейчас?

— Холод. Нервозность.

— Почему нервозность?

Я помолчала.

— Потому что вы стоите слишком близко, — сказала я честно.

Пауза была длиннее, чем я ожидала.

— Хорошо, — сказал он ровно. — Чувствуйте нервозность. Не прячьте. Просто дышите и не пытайтесь ее убрать.

Шар тронулся. Медленно, неуверенно, но поднялся на ладонь выше.

— Не открывайте глаза, — сказал Лиан. Голос у него был тише, почти осторожный. — Еще раз. Та же нервозность. Дышите.

Шар поднялся выше. Я слышала, как он вращается: тихий, почти беззвучный звук, как будто где-то далеко поет стекло.

— Стоп, — сказал Лиан вдруг, резко, совсем другим тоном.

Я открыла глаза.

Шар висел в воздухе. Но вокруг него и вокруг меня разворачивалось что-то еще: тонкие нити темного света, похожие на паутину, которая медленно тянулась от моих рук к потолку, к стенам, к фигуре Лиана.

— Уберите это, — сказал он.

— Я не знаю как.

— Уберите, — повторил он, и в его голосе было что-то странное. Не страх. Что-то менее очевидное.

Я выдохнула и опустила руки. Нити исчезли. Шар упал и покатился по полу.

Мы стояли друг напротив друга в почти темноте, и я видела, как у него чуть сбилось дыхание, совсем немного, едва заметно.

— Что это было? — спросила я.

— Это называется плетение, — сказал он. — Один из видов хаотической магии. Редкий. — Пауза. — Очень редкий.

— Опасный?

Он подошел, поднял шар с пола. Держал его в руках, не глядя на меня.

— Все зависит от того, как им пользоваться. — Наконец посмотрел. — И от того, кто еще знает, что вы это умеете.

Что-то в его тоне было как закрытая дверь. Как предупреждение, завернутое в факт.

— Лиан.

— Солт.

— Кто наложил печать на ваше запястье?

Тишина длиной в несколько секунд, и каждая из них была отдельной, твердой.

— Это не ваше дело, — сказал он наконец. Голос ровный. Без злости. Именно поэтому страшнее.

— Это ваше дело, что вы занимаетесь мной лично. Может, и я имею право на одно неудобное дело.

Он посмотрел на меня долго. Потом:

— Те же люди, которые очень не хотят, чтобы вы оставались в академии. — Он повернулся к двери. — Завтра в шесть. И, Солт, не рассказывайте никому о плетении. Никому.

— Даже вам?

— Особенно при мне. — Он остановился на пороге. — Я не всегда бываю один.

Дверь закрылась за ним тихо, без хлопка, без лишнего звука. Именно так ее закрывают те, кто привык не оставлять следов.

Я стояла одна в тренировочном зале, где висел запах старой магии и того теплого, несоответствующего запаха, который я теперь научилась узнавать как его.

Те же люди. Что это значит, что кто-то в академии хочет избавиться от нас обоих? Почему? Что между нами общего, кроме хаотической магии, его подавленной и моей только просыпающейся?

И почему он, который за двадцать лет не поставил ни одной пятерки, спас меня от отчисления в ту самую ночь, когда все остальные были готовы подписать документы?

За стеной раздались шаги, быстрые и уверенные, идущие к залу. Я успела сделать один шаг к выходу, когда дверь открылась снова.

На пороге стоял Кассиан Велор. Смотрел на меня. На зал. На место, где только что стоял Лиан.

— Раннее утро, — сказал он. — Нижний уровень. Ты одна. — Его голос был ровным, но в нем было что-то, чего я не умела прочитать. — Расскажешь, что здесь происходит?

Я вспомнила голос Лиана: никому.

— Тренировка, — сказала я.

— С кем?

— Сама с собой.

Кассиан посмотрел на меня долго, так, как смотрят на человека, которому не верят, но еще не решили что с этим делать. Потом прошел мимо меня в зал, поднял с пола шар, взвесил его в руке и поставил на подставку.

— Этот шар выдают под роспись, — сказал он. — В журнале у завхоза. Я тебе просто говорю, что журнал существует.

— Кассиан.

— Мирра, я не собираюсь тебя ловить. — Он вдруг стал серьезным, и на его лице не осталось ничего от того человека, который делал ставки в коридоре. — Я собираюсь сказать одну вещь и уйти. Нижний уровень не для первокурсников. Не потому, что тут крутая программа. Потому, что сюда ходят люди, которые в академии не преподают и в расписании не значатся.

— Какие люди?

— Те, кто следит за академией изнутри. — Пауза. — И не в пользу студентов.

Он развернулся и ушел. Второй раз за утро я смотрела вслед человеку, который знал больше, чем говорил.

Разница была в том, что Лиан предупреждал из осторожности.

А Кассиан из чего-то, что было похоже на страх.