Глава 3. Личное

Лиан появился в моей жизни в среду вечером — именно тогда, когда, по первоначальным расчётам Кассиана, меня должны были отчислить.

Я сидела в своей комнате и смотрела на заявление об отчислении, которое мне принесли два часа назад. Бумага лежала на столе, аккуратная и официальная, с подписью декана и красной восковой печатью. Я успела три раза перечитать её, один раз скомкать и разгладить обратно.

Постучали один раз — коротко, без вопроса.

— Войдите, — сказала я.

Лиан вошёл, посмотрел на заявление, потом на меня. Сел напротив без приглашения — на единственный стул, который не был завален конспектами — и сложил руки на коленях.

— Вы читали? — спросил он.

— Три раза.

— Тогда вы понимаете, что у вас есть право оспорить решение в течение сорока восьми часов.

Я посмотрела на него.

— Вы пришли, чтобы сказать мне, что я могу оспорить отчисление?

— Нет. Я пришёл сказать, что оспорил его сам. — Пауза. — Декан согласился при условии, что я лично возьмусь за вашу подготовку. Индивидуально. До тех пор, пока вы не докажете, что можете контролировать хаотическую магию или хотя бы предсказывать её вспышки.

В комнате было тихо. Где-то за окном ветер гнал первый снег, и он шуршал по стеклу как неразборчивый шёпот.

— Почему? — спросила я.

— Потому что у вас редкая магия.

— Это не ответ на вопрос «почему вы».

Он посмотрел на меня — и в первый раз за всё время я увидела что-то под поверхностью его обычной непроницаемости. Что-то усталое. Очень старое.

— Потому что это моя работа, — сказал он наконец. — Вы начнёте завтра. Шесть утра, тренировочный зал на нижнем уровне. Приходите без конспектов.

Встал. Направился к выходу.

— Лиан, — сказала я.

Он остановился, но не обернулся.

— Спасибо.

Молчание. Потом:

— Не благодарите. Это будет тяжело.

И ушёл.

Я убрала заявление в ящик стола — лицом вниз — и легла на кровать, уставившись в потолок. Думала о книге в библиотеке. О чёрных линиях на его запястье. О том, почему человек, который восемь лет носит чужую печать, выглядит не сломленным, а просто — очень, очень усталым.

Спала я плохо.

В шесть утра тренировочный зал нижнего уровня был почти тёмным — несколько магических светильников по углам давали свет, достаточный чтобы не споткнуться, и не более. Лиан уже был там. Стоял в центре зала без мантии — просто тёмная рубашка, рукава закатаны до локтей — и смотрел на магический шар, который медленно вращался в воздухе перед ним.

Манжет был закатан выше обычного. Я видела татуировку отчётливо.

Трещины. Линии. Руны, вплетённые в рисунок так плотно, что их было почти не разглядеть.

— Не смотрите, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не...— начала я.

— Смотрите. Я сказал — не нужно.

Он опустил рукав. Обернулся. Его лицо было закрытым, как обычно, но что-то в нём было напряжено — так напрягается мышца перед ударом.

— Сегодня мы будем делать следующее, — сказал он. — Вы попытаетесь поднять этот шар. Не силой. Не желанием. Дыханием.

— Дыханием?

— Хаотическая магия реагирует на внутреннее состояние, а не на команды. Вы злитесь — взрываются котлы. Вы паникуете — щиты встают криво. — Он подошёл ближе, и я почувствовала что-то вроде тепла, которое исходило от него — совсем не соответствующего его холодному виду. — Пока вы не научитесь управлять состоянием, вы не научитесь управлять магией.

— Это звучит как медитация.

— Это и есть медитация. Только с последствиями для окружающих предметов, если вы сделаете это неправильно.

Я встала перед шаром. Попыталась дышать. Шар не шевельнулся.

— Закройте глаза, — сказал Лиан.

Я закрыла.

— Что вы чувствуете прямо сейчас?

— Холод. Нервозность.

— Почему нервозность?

Я помолчала.

— Потому что вы стоите слишком близко, — сказала я честно.

Пауза была длиннее, чем я ожидала.

— Хорошо, — сказал он ровно. — Чувствуйте нервозность. Не прячьте. Просто дышите и не пытайтесь её убрать.

Шар тронулся. Медленно, неуверенно — но поднялся на ладонь выше.

— Не открывайте глаза, — сказал Лиан. Его голос был тише, почти осторожным. — Ещё раз. Та же нервозность. Дышите.

Шар поднялся выше. Я слышала, как он вращается — тихий, почти беззвучный звук, как будто где-то далеко поёт стекло.

— Стоп, — сказал Лиан вдруг — резко, совсем другим тоном.

Я открыла глаза.

Шар висел в воздухе. Но вокруг него — и вокруг меня — разворачивалось что-то ещё: тонкие нити тёмного света, похожие на паутину, которая медленно тянулась от моих рук к потолку, к стенам, к фигуре Лиана.

— Уберите это, — сказал он.

— Я не знаю как.

— Уберите, — повторил он, и в его голосе было что-то странное. Не страх. Что-то менее очевидное.

Я выдохнула и опустила руки. Нити исчезли. Шар упал и покатился по полу.

Мы стояли друг напротив друга в почти темноте, и я видела, как у него чуть сбилось дыхание — совсем немного, едва заметно.

— Что это было? — спросила я.

— Это называется плетение, — сказал он. — Один из видов хаотической магии. Редкий. — Пауза. — Очень редкий.

— Опасный?

Он подошёл, поднял шар с пола. Держал его в руках, не глядя на меня.

— Всё зависит от того, как им пользоваться. — Наконец посмотрел. — И от того, кто ещё знает, что вы это умеете.

Что-то в его тоне было как закрытая дверь. Как предупреждение, завёрнутое в факт.

— Лиан.

— Солт.

— Кто наложил печать на ваше запястье?

Тишина длиной в несколько секунд — и каждая из них была отдельной, твёрдой.

— Это не ваше дело, — сказал он наконец. Голос ровный. Без злости. Именно поэтому страшнее.

— Это ваше дело, что вы занимаетесь мной лично. Может, и я имею право на одно неудобное дело.

Он посмотрел на меня долго. Потом:

— Те же люди, которые очень не хотят, чтобы вы оставались в академии. — Повернулся к двери. — Завтра в шесть. И, Солт — не рассказывайте никому о плетении. Никому.

Дверь закрылась за ним тихо — без хлопка, без лишнего звука. Именно так, как закрывают её те, кто привык не оставлять следов.

Я стояла одна в тренировочном зале, в котором висел запах старой магии и чего-то ещё — того тёплого, несоответствующего запаха, который я теперь научилась узнавать как его.

Те же люди. Что это значит — что кто-то в академии хочет избавиться от нас обоих? Почему? Что между нами общего, кроме хаотической магии — его подавленной, моей только просыпающейся?

И почему он, который за двадцать лет не поставил ни одной пятёрки, спас меня от отчисления в ту самую ночь, когда все остальные были готовы подписать документы?

За стеной раздались шаги — быстрые, уверенные, идущие к залу. Я успела сделать один шаг к выходу, когда дверь открылась снова.

На пороге стоял Кассиан Велор. Смотрел на меня. На зал. На место, где только что стоял Лиан.

— Раннее утро, — сказал он. — Нижний уровень. Ты одна. — Его голос был ровным, но в нём было что-то, что я не умела прочитать. — Расскажешь, что здесь происходит?

Я вспомнила голос Лиана: никому.

— Тренировка, — сказала я.

— С кем?

— Сама с собой.

Кассиан посмотрел на меня долго — так, как смотрят на человека, которому не верят, но ещё не решили что с этим делать.

— Мирра, — сказал он тихо. — Будь осторожна. Этот уровень — не для первокурсников. Здесь бывают люди, которым лучше не попадаться.

— Какие люди?

Он открыл рот — и закрыл. Что-то решил внутри себя.

— Те, кто следит за академией изнутри. — Пауза. — И не в пользу студентов.

Развернулся и ушёл. Второй раз за утро я смотрела вслед человеку, который знал больше, чем говорил.

Разница была в том, что Лиан предупреждал из осторожности.

А Кассиан — из чего-то, что было похоже на страх.