Глава 2. Ставки повышаются
Его звали Кассиан Велор, и он был именно тем типом, которого ненавидишь с первой секунды, а потом обнаруживаешь, что думаешь о нем гораздо чаще, чем хотелось бы.
Мы столкнулись снова на следующее утро. Буквально: в дверях столовой он выходил, я входила, и его чашка с кофе оказалась на моей куртке раньше, чем я успела посторониться.
— Отличное начало дня, — сказала я, глядя на кофейное пятно.
— Я бы поспорил, что ты сделала это специально, — ответил он.
— Как именно я могла сделать это специально, если ты шел на меня?
Он рассмотрел меня секунду, так, как рассматривают что-то интересное и немного раздражающее одновременно.
— Кассиан Велор, — сказал он и протянул руку. Как будто мы не разговаривали вчера в коридоре. Как будто ничего не было.
— Я знаю кто ты, — сказала я.
— Конечно. Все знают. — В этом не было хвастовства. Просто факт. — А ты Мирра Солт, которая взрывает котлы и пахнет болотником.
— Уже не пахну. Я три раза мылась.
— Чувствуется, — сказал он, и я так и не поняла, это был комплимент или издевательство.
Он ушел. Я зашла в столовую с кофейным пятном на куртке и плохим настроением, которое к завтраку переросло в отдельную личность с собственным характером.
Тана Ривс подвинулась, освобождая мне край скамьи.
— Пятно на куртке, — сказала она с набитым ртом. — Велор?
— Велор.
— У него это вместо здрасьте. — Она отпила чай через край, держа кружку двумя пальцами в перчатке. — Мой тебе совет: не смотри ему вслед. Тут половина курса смотрит, и он это знает.
Я честно не стала смотреть. У меня почти получилось.
Академия Теней была устроена по принципу феодальной системы, которую никто не признавал вслух, но все соблюдали. На верхушке дети высших магических родов: те, у кого магия была в крови на протяжении десяти поколений и кто с пяти лет умел делать то, что я не могла сделать намеренно. Ниже способные студенты из семей послабее. Еще ниже случайные, вроде меня: с магией, которая появилась непонятно откуда и вела себя непредсказуемо.
Хаотическое отделение стояло даже не в этой лестнице, а рядом с ней. Нас было двадцать шесть человек на все курсы, у нас были свои аудитории в западном крыле, своя очередь в столовой и свои шутки, которые придумывали не мы. Нас не били и не травили всерьез. Нас просто не считали за факультет, как не считают за мебель ведро в углу.
Кассиан был на самой верхушке. Велоры один из старейших родов, магия крови, несколько поколений академических деканов. Он мог бы смотреть на меня сверху вниз, как большинство других. Вместо этого он смотрел горизонтально, с каким-то странным любопытством, которое было почти хуже.
Занятие по защитной магии начиналось в два. Я пришла вовремя. Профессор Дарэ, пожилой мужчина со шрамом через все лицо и привычкой начинать фразы со слова «итак», расставлял деревянные манекены по периметру зала. Меня он встретил взглядом, в котором ясно читалась библиотека и подсвечник.
— Итак, — сказал он, — сегодня мы отрабатываем щиты. Базовый уровень. Кто хочет первым?
Я не подняла руку. Кассиан поднял, и это меня удивило, потому что для него базовые щиты должны были быть уровнем примерно пятого класса школы.
Он вышел в центр зала. Поставил щит так быстро и так небрежно, что профессор Дарэ только покачал головой с чем-то похожим на профессиональную зависть. Атака манекена отскочила. Кассиан даже не пошатнулся.
— Солт, — позвал профессор.
Я вышла.
Щит у меня был. Теоретически. Я знала, как он строится, чувствовала что-то теплое в груди, что должно было разворачиваться в защитный барьер. На практике барьер разворачивался куда хотел, а не куда нужно.
Манекен ударил. Я попыталась поставить щит. Щит встал, но не передо мной, а сбоку, под углом в сорок пять градусов. Удар снес его и достал мне в плечо. Не больно, деревянные манекены были настроены на тренировочный режим, но достаточно, чтобы я отступила на шаг.
— Еще раз, — сказал профессор.
Я попробовала еще раз. Щит встал прямо, но слишком маленький, размером с тарелку. Манекен попал мне в бок.
— Еще, — сказал профессор без выражения.
На третий раз что-то внутри меня сдвинулось. То знакомое ощущение потери контроля, которое обычно предшествовало взрывам. Я почувствовала, как магия поднимается снизу вверх, горячая и неуправляемая, и отчаянно попыталась ее удержать.
Не удержала.
Щит встал огромный, плотный, совершенно правильный, и ударная волна от него сдула все шесть манекенов к противоположной стене. Один врезался в потолок. Другой вылетел в окно. Третий сломался пополам.
В зале стояла тишина.
— Итак, — произнес профессор Дарэ после паузы, которая была немного длиннее, чем требовалось. — Это был не базовый щит.
— Нет, — согласилась я.
Кто-то засмеялся. Кто-то присвистнул. Я стояла в центре зала, где только что была уничтожена тренировочная группа манекенов, и чувствовала, как по спине ползет что-то между гордостью и ужасом.
— Потрясающе, — раздался голос рядом.
Кассиан стоял в двух шагах от меня. Смотрел не на обломки, а на меня, с тем же горизонтальным взглядом, который я уже начинала узнавать.
— Ты что, удивлен? — сказала я.
— Немного. — Он не отводил взгляда. — Большинство людей с хаотической магией на третьем применении просто теряют контроль. Ты потеряла контроль и создала что-то, что мне не сделать без двух часов подготовки.
— Мне это не помогает. Я не могу контролировать когда и как.
— Нет, — согласился он. — Но это значит, что мощность у тебя есть. Вопрос только в направлении.
Профессор Дарэ что-то говорил о компенсации за разбитые манекены. Я это пропустила, потому что смотрела на Кассиана и пыталась понять, почему его слова звучат не как насмешка, а как что-то почти похожее на уважение.
— Ты поставил на среду следующей недели, — сказала я.
— Что?
— Ставки. Когда меня отчислят. Ты сказал, среда.
Он посмотрел на меня секунду.
— Пересматриваю прогноз, — сказал он наконец. — До конца месяца. Может больше.
Это должно было меня злить. Почему-то не злило.
После занятия я пошла искать библиотеку. Нашла через полчаса блужданий по коридорам, которые казались бесконечными и менялись, если долго смотреть в другую сторону.
Библиотека занимала три яруса и была устроена как колодец: галереи шли по кругу, а посередине висела винтовая лестница, привинченная к пустоте. Внутри пахло старой бумагой, воском и чем-то еще, сухим и холодным, как запах давно нежилого дома. За стойкой сидел библиотекарь, глухой старик, который выдавал книги, не поднимая глаз, и на любой вопрос отвечал «второй ярус».
Я искала раздел о хаотической магии и нашла его на втором ярусе, чем немного примирилась со стариком. Полка была короткая: шесть потрепанных томов и один, который стоял отдельно, без заголовка на корешке.
Я взяла его наугад и открыла на середине.
Страница, которая попалась, была посвящена печатям связывания. Способ подавления магии через татуировку особыми рунами. Применялось в случаях, когда маг терял контроль и становился опасен. Или в случаях, когда маг знал что-то, что другие хотели от него скрыть.
Я смотрела на иллюстрацию: черные линии, похожие на трещины в стекле. Уходящие под манжет.
В точности как на запястье Лиана.
Дальше шел текст, набранный мелко, в две колонки, и я прочитала его весь, стоя, потому что сесть было некуда. Печать ставится на живого носителя и держится за место наложения. Печать не снимается снаружи и не изнашивается сама. Раз в несколько лет узлы проверяют и затягивают заново. Носитель сохраняет способность обучать, но теряет способность применять.
Кто-то наложил на нашего куратора печать связывания. Кто-то заставил его молчать или заблокировал часть его магии. И он продолжал вести занятия, стоять у доски и писать мелом ХАОС. КОНТРОЛЬ. ВЫЖИВАНИЕ.
Я закрыла книгу. Посмотрела на обложку, ничего не увидела, снова открыла на той же странице и только сейчас заметила, что снизу, карандашом, почти неразличимо, кто-то написал дату.
Восемь лет назад.
И имя: Л. Тайэн.
Лиан Тайэн. Куратор нашего курса. За двадцать лет не поставил ни одной пятерки.
И восемь лет носит на запястье чужую печать.
Чья-то рука легла мне на плечо, и я подпрыгнула так резко, что уронила книгу.
— Читаешь про запрещенные техники? — Кассиан поднял книгу раньше, чем я успела. Посмотрел на страницу. Его лицо не изменилось совсем. — Интересный выбор для первокурсницы.
— Случайно открылась, — сказала я.
— На нужном месте, с датой карандашом. Бывает.
Он держал книгу и не отдавал. И я вдруг поняла, что он не удивлен ни страницей, ни датой, и что в библиотеку на второй ярус он поднялся не за учебником.
— Ты знал, — сказала я.
— Я знаю, что в этой академии есть вопросы, которые задают один раз. — Он положил книгу мне в руки, страницей вниз, и придержал мои пальцы поверх обложки на секунду дольше, чем требовалось. — Мирра. Не носи ее к себе в комнату. Комнаты хаотиков проверяют раз в неделю, и это не слух, я видел график.
— Кто проверяет?
Он открыл рот и закрыл. Что-то решил внутри себя.
— Поставь на место, — сказал он. — И, если сумеешь, забудь имя, которое там написано карандашом.
Он ушел вниз по винтовой лестнице, не оборачиваясь, и шаги его затихали долго, потому что до первого яруса было далеко.
Я поставила книгу на полку. Ровно, корешком в один ряд с остальными, как будто ее не трогали.
А потом сняла обратно, вырвала себе в память дату и имя и все-таки отнесла в комнату, потому что я, оказывается, из тех людей, которые задают вопросы дважды.