Глава 3. Запах неприятностей

Работать с человеком, который знает про тебя всё из личного дела, нюхает воздух при каждом входящем в помещение и исчезает в неизвестном направлении на полдня без объяснений — это отдельный вид испытания.

Арт появился на следующее утро свежим, в новом пиджаке и с кофе, который поставил на мой стол без слова. Это был именно тот кофе, который я заказываю — американо, двойной, без сахара. Я не говорила ему, какой кофе я пью.

— Вы нюхали мой стол, — сказала я.

— Доброе утро, Катя.

— Это ответ?

— У вас остатки вчерашнего кофе на подстаканнике. — Он кивнул на стакан из кофемашины, стоявший на краю стола. — Логика, не нюх. Хотя нюх тоже подтверждает.

Он ушёл раньше, чем я успела ответить.

Так и шло первые две недели. Он появлялся там, где появлялась я, — не навязчиво, без лишних слов. Просто как-то оказывалось, что если я шла на обед, то он садился за соседний столик в столовой. Если я задерживалась после шести, то в коридоре рядом с моим кабинетом горел свет в комнате, которую он занял под своё хозяйство. Если я выходила на перекур — я не курю, но люблю иногда постоять на крыльце и посмотреть на улицу — он стоял там раньше меня, развернувшись к парковке, и молчал.

Один раз я спросила:

— Вы меня охраняете?

— Я проверяю периметр, — ответил он, не поворачиваясь.

— Это одно и то же.

— Нет. Одно — работа. Другое было бы личным.

Я переварила это несколько секунд.

— Вы очень старательно проводите эту границу.

— Стараюсь.

«Стараюсь» — не «провожу». Я заметила разницу, хотя не стала на этом заострять внимание. Это было бы слишком умно с моей стороны, а умничать рядом с ним уже начинало ощущаться опасным занятием. Не в буквальном смысле опасным — просто в том смысле, что каждый раз, когда я думала, что понимаю, как он устроен, что-то менялось.

Женька, разумеется, заметила.

— Он смотрит на тебя, — сообщила она мне на кухне в среду, наливая себе третью чашку чая с видом человека, ведущего важное расследование.

— Он смотрит на всех. Это его работа.

— Не вот так он смотрит на всех. На Марину Валерьевну он смотрит как на сотрудника. На тебя смотрит как на... — Женька замолчала, подбирая слово. — Как на задачу, которую он пока не решил.

— Это романтично.

— В его исполнении — да.

Я не стала это комментировать. Потому что, если честно, она не так уж и ошибалась — и это было проблемой.

Я не собиралась влюбляться в директора по безопасности, который является оборотнем, пришёл в нашу компанию по неизвестной причине, знает что-то, чего не говорит, и смотрит на меня так, как будто я часть уравнения, которое он ещё не дорешал.

Это было бы безумием. Я человек практичный, у меня ипотека на двенадцать лет и кошка по имени Рита, которая не одобряет резких перемен в жизни.

Но в пятницу всё пошло не по плану.

Пятница началась нормально. Я приехала в офис к девяти, завершила итерацию по пользовательскому тестированию, съела нормальный обед вместо обычного «кофе на бегу», даже успела пообщаться с командой разработки без желания кого-нибудь тихо придушить.

В три часа в нашем офисе появился человек, которого я раньше никогда не видела.

Он прошёл через ресепшен так, как проходят люди, знающие, что у них есть полное право здесь находиться. Средний рост, невыразительное лицо, серый костюм — из тех людей, которых через пять минут невозможно описать, потому что в них нет ни одной запоминающейся детали. Он назвал Женьке какую-то фамилию и сказал, что у него встреча с Олегом Михайловичем.

Женька позвонила Олегу Михайловичу. Тот подтвердил.

Всё нормально. Встреча как встреча.

Но когда человек в сером костюме проходил мимо моего стекло-кабинета к директорскому офису, он повернул голову и посмотрел на меня. Один раз. Мельком. Как будто галочку поставил.

И у меня по спине прошло что-то холодное и острое, совершенно не поддававшееся логическому объяснению.

Я потёрла руки, уставилась в монитор, велела себе не параноить. Я не умею читать взгляды незнакомых людей. Мне показалось.

Через семь минут рядом с моим столом возник Арт.

Я не слышала, как он подошёл. Это уже стало привычным.

— Тот человек, что прошёл мимо, — сказал он тихо, наклонившись, как будто смотрит на мой монитор по рабочей надобности. — Вы его знаете?

— Нет.

— Он смотрел на вас.

— Я заметила.

Арт выпрямился. Что-то в нём было другим — не снаружи, снаружи всё то же самое: ровная спина, спокойное лицо. Но в воздухе рядом с ним появилось что-то плотное, как перед грозой.

— Оставайтесь здесь, — сказал он.

— Арт.

Он посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, что заставило меня замолчать раньше, чем я поняла почему.

— Пожалуйста, — добавил он. И это «пожалуйста» далось ему явно с усилием, как человеку, не привыкшему просить.

Я кивнула.

Он ушёл в сторону директорского офиса.

Следующие двадцать минут я честно пыталась работать. Дошла до того момента в макете, когда надо принять решение по навигации, открыла нужную вкладку, уставилась в неё невидящим взглядом.

В коридоре что-то хлопнуло. Не громко. Как будто дверь захлопнулась сильнее, чем нужно.

Потом тишина.

Потом Женька влетела ко мне в кабинет с лицом человека, который только что стал свидетелем чего-то, чему нет нормального объяснения.

— Кать, — сказала она. — Там этот... в сером костюме... он только что ушёл, а наш Арт стоит в коридоре и... Кать, у него глаза светятся. В смысле буквально.

Я встала из-за стола.

— Где Олег Михайлович?

— В кабинете. Живой, я проверила. Но бледный очень.

Я вышла в коридор. Арт стоял у окна — почти точно так же, как в первый день, спиной ко мне. Только плечи были иначе: чуть выше, чуть жёстче, как у человека, который держит что-то в узде с большим усилием.

— Арт.

Он обернулся. Глаза были нормальными — тёмно-серыми, человеческими. Женька преувеличила. Или нет, и он успел взять себя в руки.

— Кто это был? — спросила я.

Долгая пауза. Он смотрел на меня, и я видела, как он принимает решение — говорить или нет.

— Охотник, — сказал он наконец.

— За вами?

— За вами.

Я не двигалась. За окном шёл дождь, первый настоящий дождь после недели жары. Капли ударяли в стекло размеренно и тихо.

— Объясните, — сказала я. — Сейчас. Всё.

— Не здесь.

— Тогда где?

Он смотрел на меня. Что-то в его лице — в том, как сошлись брови, в том, как он выдохнул — было другим. Не директором по безопасности, не волком с кодексом. Просто человек — или почти человек — стоял в коридоре офисного центра и понимал, что вляпался в ситуацию, которую не планировал.

— Сегодня вечером, — сказал он. — Моё место. Я объясню всё, что знаю.

— «Всё» — это обещание?

— Всё, что уместно вам знать.

— Это уже торговля. — Я скрестила руки. — Но ладно. Принято. И Арт?

— Что?

— Если за мной охотится охотник — мне нужно знать, за что. Потому что я не участвую ни в какой войне, я UX-дизайнер с ипотекой, и если оказывается, что я каким-то образом в центре чего-то, о чём вы знали с самого начала, то молчание на эту тему — это уже не защита меня, а что-то другое.

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

— Ваша мать, — сказал он наконец, — была не тем, кем вы думаете.

Тишина. Дождь. Запах кофе из кухни.

— Повторите, — сказала я тихо.

— Вечером, — твёрдо сказал Арт. — Не здесь.

И прошёл мимо меня, оставив в коридоре запах леса, смолы и чего-то ещё — чего-то, что я теперь знала как запах правды, которую мне не говорят.

Мама умерла три года назад. Несчастный случай, сказали мне. Я верила этому три года.

До сегодняшнего вечера оставалось четыре часа.