Глава 39 (Не) моя заслуга и двойная радуга

Позже, когда выхожу из реабилитационного центра, прямо по лужам бреду к лавочке. Практически падаю на неё и, не обращая внимания на моросящий дождик, смотрю на стремительно светлеющее небо.

Сердце бередит дикая смесь чувств. Я одновременно готова петь от счастья из-за Руслана, выть от обиды из-за очередного отказа в работе и дрожать от страха перед неизвестностью, что меня ждёт, но улыбаюсь.

— Радуга...

Она такая красивая, что дух захватывает! Это неземное великолепие всегда появляется после сильной бури и даже самым отчаявшимся дарит надежду на то, что чёрная полоса не вечна. Будет и оранжевая, и зелёная, и — несомненно! — белая.

— Благодарю тебя, дорогая вселенная, — шепчу, глотая слёзы, — за эту невероятную красоту!

— Что ты там бормочешь? — слышу знакомый ворчливый голос и оборачиваюсь.

— Константин Григорьевич! — радостно подскакиваю. — Как ваша рука?

— На месте, — смеётся он и крутит кистью. — Сегодня выхожу на работу. Больничный лист принёс в бухгалтерию, потом решил заглянуть в отдел кадров, а тут ты под дождём мокнешь.

— Он почти кончился, — возражаю я и показываю на небо. — Радуга.

— Точно, — улыбается он. — Я и не заметил. Двойная!

— Верно. — Снова смотрю вверх, радуясь редким каплям, что падают на моё лицо и скрывают слёзы. — Говорят, это означает двойную удачу. Буду надеяться, что так и есть.

— Слышал, что ты замещаешь меня в спортивном центре? — хитро щурится Константин Григорьевич. — Признаться, я был потрясён, что Аскеров тебя оставил. Но и обрадовался, конечно! Горжусь тем, что ты так сильно выросла в профессиональном смысле слова.

Его похвала жутко приятна, но кажется, что я получила её несправедливо, ведь место личного массажиста Руслана мне досталось из-за его чувств. Смущённо признаюсь:

— Мы встречаемся, вот он и не возражал.

У Константина Григорьевича округляются глаза.

— Встречаетесь?!

— Поэтому мне приходится уволиться, ведь Ложкин категорически против служебных романов, и я его понимаю. К тому же вы возвращаетесь.

— Ясно. — Он окидывает меня цепким взглядом, потом смотрит на здание. — Зефира, подожди меня. Мне нужно кое-что сделать, а потом пойдём в центр вместе. По дороге расскажешь, как твои дела.

— Хорошо.

Он быстро возвращается, и мы неторопливо идём по мокрой дорожке. Морось не прекращается, и яркая двойная радуга медленно плывёт слева от нас, радуя глаз. Я делюсь с Константином Григорьевичем своими успехами и неудачами, а он внимательно слушает.

У центра останавливаюсь и серьёзно смотрю на мужчину.

— Константин Григорьевич, я глубоко благодарна вам! Спасибо, что не сдавались и работали со мной, невзирая на прогнозы врачей. Только благодаря вашей настойчивости я могу гулять с любимым человеком и бегать с собакой... Я завела щенка. Представляете? Всё благодаря вам!

Он улыбается и жмёт мою руку.

— Открою секрет, Зефирка. Всё это благодаря тебе. Есть пациенты, у которых глаза горят жаждой жизни. Не обращая внимания на ветер, дождь и боль, они идут к своей цели. Я лишь помогал и направлял, а ты не сдавалась.

Мы подходим к зданию спортивного центра, и я замечаю Марата, который явно поджидает меня. Останавливаюсь и смотрю на Константина Григорьевича.

— Я искренне восхищался тобой, девочка, — с улыбкой продолжает он, — а когда сам попал в аварию и врач советовал завершить карьеру массажиста, то вспомнил о девушке с чистым сердцем, большой душой и сияющей радугой в глазах. То, что я в своём возрасте снова выхожу на работу, твоя заслуга. Своим примером ты не позволила мне смириться. Это я благодарю тебя!

Он уходит, оставив меня в смешанных чувствах.

Проводив Константина Григорьевича взглядом, ко мне приближается Марат, и я настораживаюсь, не зная, чего ожидать.

— Привет, — кивает мужчина.

— Доброе утро.

— Это тот человек, которого ты здесь замещала?

Киваю, догадываясь, к чему он ведёт. Пресекаю любые предложения перейти в его клуб:

— Сегодня я увольняюсь.

— Я тебе настолько противен? — хмурится Марат.

— Нет, — пожимаю плечами. — Ты мне безразличен. Я делаю это, чтобы Руслан не волновался.

— Вы же с ним совсем недавно познакомились! — ещё сильнее мрачнеет мужчина. — Ты его совсем не знаешь. А мы дружим несколько лет!

Улыбаюсь и отвечаю со всей искренностью:

— Чемпион, я искренне восхищаюсь твоими навыками в игре и считаю тебя виртуальным другом. Если ты готов оставить всё как есть, буду с удовольствием ходить с тобой в рейды.

Зарывшись пальцами в густую шевелюру, он отводит взгляд и театрально смеётся.

— Не обязательно было отшивать меня второй раз. Это больно, знаешь ли. Здесь.

Хлопает себя по груди, а я отрицательно качаю головой.

— У тебя не сердце болит, а уязвлённое самолюбие. Как ты верно заметил, мы дружим уже несколько лет и многое друг о друге знаем. Ты привык добиваться своего, часто идёшь по головам, не обращая внимания на чувства других. Это всего лишь игра, и я подстраивалась. Но в реальности не позволю так поступать с собой!

Марат делает шаг, но я останавливаю его, не давая приблизиться.

— Гейм овер.

Глаза мужчины сверкают яростью.

— Сегодня у меня официальный бой с Русом, — цедит Марат.

— Знаю, — спокойно отвечаю. — Как и то, что Аскеров победит.

— Уверена? — Мужчина стискивает кулаки и зло ухмыляется. — Забыла, что я привык добиваться своего? Я выиграю этот бой и добьюсь твоего перевода во что бы то ни стало!

Он стремительно уходит, а ко мне уже бежит Ботан, который наблюдал эту сцену из-за приоткрытой двери. Смотрит вслед Марату и качает головой.

— Что ты наделала, Зефирка?! Чемпион сейчас просто взорвётся от ярости! Русу придётся несладко...

Иронично фыркаю и отвешиваю Роману дружеский подзатыльник.

— Вот поэтому ты едва держишься в сотне. Злость — плохой советчик в битве! Я только что убила двух монстров одним ударом. Дала понять Марату, что его чувства ко мне выдуманные, и вселила сомнение в победе, а тем самым...

Ботан перебивает, восхищённо округлив глаза:

— Подарила Аскерову преимущество? Да ты тролль сотого уровня, Зефирка! Как всегда.

Но я всё равно тревожусь за Руслана и жду поединка с всё возрастающим волнением.