Глава 3. Его тепло

Комната, которую мне дали, была неожиданно человеческой.

Я не знаю, чего ожидала — каменного мешка, соломенного тюфяка, может, цепи на стене для полноты картины. Вместо этого была кровать с шерстяными одеялами, камин (уже разожжённый, что меня отдельно напрягло — значит, меня ждали), стол у окна с чернильницей и чистой бумагой.

Кто-то знал, что я картограф. Кто-то знал, что мне нужна бумага.

Я подошла к окну. Снизу был двор, дальше — обрыв, и за ним горы, горы, горы до самого края неба. Красиво. Тюрьмы часто красивы снаружи.

Дверь не была заперта. Это я проверила первым делом — вышла, прошлась по коридору, спустилась на один пролёт. Никто меня не остановил. Никакой стражи, никаких замков. Что-то во мне назвало это хорошим знаком, и что-то другое — более осторожное — сказало: «Это просто значит, что ты никуда не убежишь. Они это знают».

Второй голос, как всегда, был прав.

Кайрон нашёл меня в библиотеке.

Я не специально туда пошла — просто карты притягивают меня, как магнит, а библиотека оказалась за третьим поворотом, и в ней были карты. Старые, очень старые — такие, где горы рисовали схематично, а моря населяли чудовищами, потому что никто не знал, что там на самом деле. Я держала одну, осторожно, двумя руками, и пыталась разобрать надписи, когда услышала его шаги.

Он занял позицию у дальней полки и молчал достаточно долго, чтобы это стало намеренным.

— Это Ирский хребет, — сказала я, не поднимая глаз. — Трёхсотлетней давности, если судить по шрифту. Здесь написано «земли дракона», — я указала пальцем, не касаясь карты. — И больше ничего. Просто «земли дракона». Как будто этого достаточно.

— Тогда этого достаточно было, — ответил он. — Люди не ходили туда.

— А сейчас?

— Сейчас ходят. — Пауза. — Иногда даже возвращаются.

Я положила карту обратно. Обернулась. Кайрон стоял у полки с книгами, которые были ему явно не по размеру — слишком маленькие для тех рук, слишком хрупкие. Но он держал одну — раскрытую, не читал, просто держал — и смотрел на меня.

— Зачем вы здесь? — спросила я.

— Это моя крепость.

— Я имею в виду, зачем вы здесь, у меня за спиной, уже десять минут.

Он закрыл книгу. Поставил на место.

— Хотел убедиться, что вы не сбежали в горы.

— Допустим. И как?

— Вы в библиотеке.

— Блестящий вывод.

Снова это движение в уголке губ. Это начинало меня не просто раздражать — это начинало меня беспокоить, потому что я заметила: в нём нет насмешки. Скорее — что-то похожее на облегчение. Как будто он привык к тому, что люди вокруг ведут себя определённым образом, а я веду себя иначе, и это его... устраивало.

— Вы сказали «позже», — напомнила я. — Это позже?

Долгая пауза.

— Малох ищет вас, потому что вы видели что-то, чего не должны были видеть.

— Карты Запретного ущелья. Я знаю. Я там была по заказу, но заказчик не сказал, что ущелье числится за Малохом, а Малох, видимо, не любит, когда его тайные тропы появляются на бумаге.

— Нет, — сказал Кайрон.

— Нет?

— Не тропы. То, что у конца ущелья. Вы видели вход в Нижние пещеры.

Я почувствовала, как холодеет в груди. Нижние пещеры — это были легенды. Сказки для детей и пьяных солдат. Место, где хранится что угодно, в зависимости от того, кто рассказывает: золото, оружие, проход в другой мир, тюрьма, кладбище.

— Я не рисовала вход. Я не знала, что это.

— Малох не знает, что вы знали. Для него достаточно того, что вы были рядом.

— И вы решили... спасти меня. — Слово вышло острее, чем я хотела. — Из чистого альтруизма.

— Нет.

Это «нет» упало в тишину библиотеки и осталось там лежать. Я смотрела на Кайрона — на его непроницаемое лицо, на золотые глаза, которые не моргали слишком долго, — и понимала: он хочет сказать что-то ещё. Что-то, что не привык говорить. Что-то, что стоит ему усилий.

— Тогда зачем?

Он подошёл. Медленно, давая время отступить. Я не отступила — из упрямства, из злости, из нежелания давать ему это удовольствие — и поэтому он оказался близко. Слишком близко. Я чувствовала его тепло — то самое, драконье, обжигающее, которое я почувствовала ещё в шатре, когда взяла его руку.

Слишком тёплый. Слишком близко.

— Среди нас есть... способность, — сказал он. — Называть это по-человечески — значит упростить. Но суть такова: мы чувствуем своего человека. Один раз за жизнь. Раньше или позже.

Я уставилась на него.

— Своего человека, — повторила я очень медленно.

— Да.

— И вы хотите сказать, что я...— Слова застряли. — Нет. Нет, подождите. Нет.

— Я понимаю, что это неудобно.

— Неудобно?! — Мой голос поднялся на полтона выше, чем я планировала. — Вы врываетесь в мой шатёр, уносите меня в горы, и теперь говорите мне, что я ваша... ваша... — я не могла подобрать слово, потому что слово «избранная» звучало как дурной роман, а слово «пара» звучало ещё хуже, — что вы меня... выбрали?!

— Не я выбирал, — поправил он. И это прозвучало так искренне, что я почти поверила. — Это не выбор. Это просто есть.

— Меня никто не спрашивал!

— Знаю.

— Это не нормально!

— Знаю, — повторил он. Тем же ровным голосом, без оправданий, без попытки убедить. Просто — знаю. И молчание после этого было другим. Не давящим. Почти — усталым.

Я отступила на шаг. Потом ещё на один. Оказалась у полки, спиной к старым картам, и смотрела на него — на этого невозможного, нечеловечески спокойного дракона, который только что сказал мне, что я часть его жизни без моего на то согласия, и который выглядел при этом не торжествующим, не уверенным в себе — а почти виноватым.

Это было хуже всего. Потому что с торжеством я бы справилась. Со снисхождением или с угрозой — тоже.

С этим — не знала.

— Я хочу в свою комнату, — сказала я.

— Хорошо.

— И я хочу, чтобы утром вы ответили на все мои вопросы. Все. Честно.

— Хорошо.

— И не стойте в дверях. Это раздражает.

— Хорошо, — сказал он в третий раз. И посторонился.

Я вышла из библиотеки, не оглядываясь. Добралась до своей комнаты, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

В камине потрескивал огонь. За окном темнели горы. Где-то там, внизу, люди Малоха ехали по моему следу — который теперь обрывался в небо.

И я думала не об этом.

Я думала о том, как он сказал «знаю». Без оправданий. Без попытки сделать это удобным для меня.

Просто — знаю.

И о том, что его тепло ещё чувствовалось на пальцах. Даже здесь, через коридоры и каменные стены.

Я открыла глаза. Взяла со стола чистый лист. Поставила точку — там, где была крепость, где-то в горах, которые я ещё не нанесла ни на одну карту.

Первую точку. Начало маршрута.

Или конец.

Это я ещё не решила.