Глава 3.

Утро как обычно началось с того, что Агата опаздывала, и это, кажется, стало привычкой. Не то, что бы она хотела, просто Вселенная, видимо, решила, что её личная миссия — проверять нервы Александра Андреевича Барцева на прочность. Такси не приехало, потом приехало другое, но водитель почему-то решил, что частный терминал — это где-то рядом со «Сбербанком». Потом охрана долго сверяла её паспорт со своими электронными списками, а женщина на регистрации с таким насмешливым видом спросила:

– А вы уверены, что вас ждут?

Складывалось ощущение, будто Агата была незваным гостем на собственной казни.

В итоге на лётное поле она вбежала с двумя сумками, из которых одна была пляжной, а вторая рабочей, но обе они были совершенно одинакового розового цвета, что создавало ошибочное впечатление, будто она едет на Мальдивы, а не на переговоры на полмиллиона евро.

Самолёт оказался маленьким, белым, с аккуратными иллюминаторами и непонятным вычурным именем на борту. Агата не успела разобрать каким, потому что её внимание переключилось на трап.

На верхней ступеньке стоял Барцев. Как всегда, он был одет с иголочки, словно никогда его одежда не пачкается и не мнется. Опять пролетела мысль, что этот несносный Барцев – не человек. Чёрные брюки, белая рубашка, дорогущие часы, рукава снова закатаны, и Агата почему-то вновь обратила на это внимание. Взгляд у шефа был такой, будто он уже полчаса смотрит на часы и мысленно хоронит не только переговоры, но и всю свою карьеру.

— Крылова, — сказал он самым превредным тоном. — Ты опоздала на семнадцать минут.

— Доброе утро, Александр Андреевич, — жизнерадостно ответила Агата, вбегая по трапу. — Вы прекрасно выглядите. Спасибо, что подождали.

— Я ждал не тебя, а документы, которые у тебя в сумке, – скривился Барцев.

— Документы в розовой, а вот эта — личная, – уточнила девушка.

Алекс посмотрел на две одинаковые сумки, потом Агате в глаза, затем поднял взгляд к небу, видимо, молился каким-то своим богам. Помолчал, потом развернулся и ушёл внутрь.

Агата выдохнула. Две минуты выдержала, возможно, получится потерпеть ещё несколько часов полёта.

Внутри самолёт оказался похож на очень дорогую гостиную. Кожаные кресла, деревянные столики, мини-бар, диванчик. Приятно пахло кожей, Барцев уже сидел в кресле у окна, закинув ногу на ногу, и смотрел в телефон. Агате он не показал, где выбрать место, вообще никак не обозначил, где ей положено находиться.

— Мне куда? — спросила она.

— Туда, где ты будешь меньше всего мне мешать, – проговорил Барцев.

— Хорошо, я тогда пошла в багажный отсек? – не осталась девушка в долгу.

— Если бы он был, – вздохнул Алекс. – Садись уже напротив, хватит мельтешить.

Между ними был деревянный столик, на котором стояла бутылка воды, два стакана и коробка с пирожными. Барцев взял одно, надкусил, и Агате даже не предложил.

— Вы всегда такой гостеприимный? — спросила Агата, решив взять пирожное без спроса.

— Я всегда такой, когда меня заставляют брать в командировку человека, который не может отличить деловую встречу от пляжного отдыха.

— Это вы про розовые сумки? – проговорила девушка, откусывая вкуснейшее воздушное лакомство. – Они не пляжные, а деловые.

— В одной из них купальник, Крылова. Я всё ещё это знаю.

Агата покраснела, закашлялась то ли от неловкости, то ли пирожное пошло не в то горло. Запила всё это безобразие водой из стакана. Барцев даже бровью не повёл, только уголком рта опять чуть дёрнул.

— В Париже нет моря, — выдавила она.

— Я знаю, – поднял глаза Барцев с таким выражением, как смотрят на пьяного слабоумного человека.

— Тогда зачем вы…

— Я не знаю, зачем ты его взяла. Можешь искупаться в Сене, говорят, очень романтично.

Агата решила, что единственный способ выжить в этом перелёте — вообще перестать разговаривать. Она достала из розовой сумки ноутбук, папку с контрактами и начала изучать незнакомые термины. В конце концов, она здесь работает, а не развлекается.

Первые часа полтора полета прошли в тишине. Ее нарушал только гул двигателей и редкие объявления пилота, который говорил что-то про комфортный полет и что через пару часов они будут на месте. Агата невольно подумала, что будь у неё свой самолет, она бы могла каждый день летать во Францию за свежими круассанами.

Барцев сосредоточенно работал, иногда постукивая пальцем по подлокотнику. Агата украдкой на него поглядывала и злилась на себя за это.

Он не был красивым в привычном смысле, не тот случай, когда хочется сказать «о боже, какой мужчина». Скорее, он был интересным, породистым, как говорят: острые скулы, прямой нос, тёмные волосы, зачесанные назад, и бездонные, синие, холодные глаза. Но когда он злился, они становились почти чёрными. Агата заметила это ещё год назад на одном из совещаний и с тех пор почему-то запомнила.

— Если хочешь сфотографировать, скажи, — не поднимая головы, сказал Барцев. — Я могу даже улыбнуться.

— А я и не смотрела, – возмутилась Агата. — Я проверяла, не заснули ли вы.

— Я никогда не сплю на работе, Крылова. В отличие от некоторых, кого я замечал на послеобеденных совещаниях.

— У меня были закрыты глаза, потому что я внимательно слушала! – Агате уже хотелось дать Барцеву по его самоуверенной кислой физиономии. – Чтобы не отвлекаться на визуальное восприятие.

— Ты храпела, Крылова…

— Это было шумное дыхание, у меня был насморк! И вообще, прекратите фамильярничать. Я же не называю вас – Барцев!

Он замер, а затем медленно поднял голову. Посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. Агата поняла, что перегнула палку. Что ни говори, но перед ней был ее босс, конечно, как еще он будет называть свою бестолковую, по его мнению, подчинённую?

— Кошмар, какая ты невыносимая, — сказал он наконец-то.

— Взаимно, Александр Андреевич, – опять не подумав, ляпнула Агата.

Но Барцев снова уткнулся в документы, а она в ноутбук.

Внезапно самолёт тряхнуло. Не сильно, но будто кто-то ударил снизу. Стаканы на столике звякнули, Агата вцепилась в подлокотник.

— Турбулентность, — спокойно сказал Барцев, не глядя в сторону испуганной девушки. — Не паникуй.

— Я не паникую, — ответила она слишком быстро.

Второй толчок был сильнее, третий ещё сильнее. Замигала какая-то лампочка над головой, по громкой связи раздался голос пилота, уже не такой спокойный:

— Александр Андреевич, у нас небольшая проблема. Я немного промахнулся маршрутом, а теперь один двигатель отказывает, прошу пристегнуться.