Глава 1.
Клиент, толстый француз с лицом обиженного бульдога, остался в полном восторге. Заулыбался, закивал, даже что-то весело забулькал на своём. А вот Александр Андреевич Барцев, или просто Алекс, как его звали между собой сотрудники — нет.
Он сидел напротив, сложив руки в замок, и смотрел на Агату так, будто она только что публично объявила, что Земля плоская, а Луна на самом деле кусок сыра. В его взгляде читалось привычное фирменное разочарование, которое он выдавал исключительно Агате. Никому больше в фирме «Правое дело» такой чести не выпадало.
— Крылова, — пробасил Барцев. — Можно узнать, что это было?
— Адаптивный перевод, — соврала Агата и глазом не моргнув, — Француз остался доволен.
— Француз остался доволен, потому что вы перевели ему «штрафные санкции» как «извините, но вам придётся немного доплатить за наши слёзы». Я своими ушами слышал.
— Ну, это дипломатичный эвфемизм, – пожала Агата плечами.
— Это профнепригодность, приправленная обаянием, – не отступал Барцев.
Агата решила считать это комплиментом. Обаяние — это же ведь хорошо? Она мило улыбнулась и сделала пометку в блокноте. Какую именно, она и сама не поняла, но жест вышел уверенный.
Алекс тяжко вздохнул, как человек, который понимал, что сегодня в кофемашине снова закончились зёрна, а впереди ещё восемь часов этого цирка.
Собственно, ничего нового. Агата Крылова и Алекс Барцев работали вместе уже полтора года, и каждый день их общение выглядело как плохо сыгранный стендап: она шутила, он не смеялся, она пыталась исправиться, он делал вид, что её не существует. Иногда она ловила себя на мысли, что специально его бесит, просто чтобы увидеть хоть какую-то эмоцию. Потому что когда человек зол, значит, он живой. А когда он просто в нескончаемом рабочем режиме, то перед ней лишь робот в дорогом пиджаке. Точное описание ее невыносимого босса.
После совещания Агата вышла в коридор и почти сразу налетела на Веронику: вечно растрепанную секретаршу с лисьими глазами и талантом узнавать сплетни на расстоянии трех этажей.
— Слышала? — шепнула Вероника, хватая Агату за локоть. — Он не берёт тебя в Париж.
— Радость-то какая, — искренне сказала Агата. — Я этот Париж видела в кино и в прошлом году на корпоративе, где была тема «французское кино». Там был багет и берет. Я почти экспат.
— Ты не поняла, – яростно зашептала Вероника, озираясь по сторонам. – Он вообще никого не берёт, только себя и ведущего юриста. Сказал, что в переводчиках не нуждается, потому что французы сами английский знают.
— Ну и правильно, — Агата пожала плечами. — Меньше поводов ему на нервы действовать.
Но внутри что-то кольнуло. Но не обида даже, нет. Обижаться на Барцева было бы так же глупо, как на дождь или на то, что кофе в офисе отвратительный. Просто неприятно, как будто тебя признали не просто бестолковой, а бесполезной. А Агата, между прочим, в прошлом месяце вытащила переговоры с немцами, когда их штатный переводчик слёг с отравлением. Она тогда четыре с половиной часа синхронила про какие-то коэффициенты и регрессы, а после не могла говорить, только хрипеть и пить воду. Алекс даже спасибо не сказал. Сказал только:
– В следующий раз жертвой отравления пусть лучше будешь ты.
Так что Париж? Пожалуйста, пусть летит сам, без неё. Агата даже выдохнула с облегчением.
И, конечно же, вечером, когда она уже приехала домой, сбросила каблуки, брюки, неудобный лифчик и хотела только одного: дойти до дивана и включить что-нибудь такое, где никто не произносит слово «форс-мажор», именно в этот момент зазвонил телефон.
Номер начальника отдела кадров. Агата подняла трубку с нехорошим предчувствием.
— Агата, добрый вечер. Александр Андреевич меня попросил вам передать, что завтра вы летите в Париж. Билеты отправлены вам на электронную почту. Вылет в восемь утра, документы нужно забрать у него лично сегодня до девяти вечера.
Агата мысленно прокляла вселенную за отвратительное чувство юмора.
— Но он же сказал, что…
— Партнёры настояли, французы требуют именно вас, – Агата почти увидела, как кадровик беспомощно развел руками. – Говорят, в прошлый раз перевод был невероятно душевным, и они хотят ещё.