4 года д.п.л. 4-й цикл. Пестрая птичка Беттани.

Тея сидела на скамейке академической аллеи, сверяя в ежедневнике движение караванов, доставляющих товары между кругами. Рядом лежало письмо отца — еженедельное задание для наследницы Дома Смотрителей. В письме были перечни изменений в ландшафте и течении горных рек за прошедшую неделю, предсказание их изменений и погодных условий на будущую, схемы перевозок зерновых культур для регионов Люмена, граничащих с Ордо, малоцветущем кругом на плато, и еще куча важных кропотливых деталей, которые обязательно должна была чувствовать и учитывать его дочь.

Киврана Ребаф мало волновало то, что пост главы дома не наследуется по родству, а отбирается по умению слушать Лора и чувствовать землю и природу. Он также даже не рассматривал вероятность того, что Тея вдруг захочет вступить в другой Дом. Еще меньше его волновала жгучая нелюбовь Теи к логистике.

План ее жизни утвержден и закреплен, и должно произойти что-то немыслимое, из ряда вон выходящее, Лор должен поменять порядок заката солнц или полностью их загасить, чтобы Тея могла отойти от этого плана хотя бы на пару пунктов.

И тогда мир чихнул.

Резкий, влажный звук, похожий на то, как лопается мыльный пузырь размером с дом. Воздух на аллее перед библиотекой дернулся, исказился, и из этого искажения с глухим ударом о каменную плиту выпало нечто.

Сначала Тея подумала, что это раненая птица. Огромная, возможно новая, очень яркая и пестрая птица. Она мешком валялась на земле, заставив всех прогуливающийся на улице студентов затихнуть и приковать к ней удивленный взгляд.

Но потом “птица” зашевелилась, выдала протяжное “О-ой, ёп…”, подняла абсолютно человеческую голову и обвела аллею мутным расфокусированным взглядом голубых глаз. Над глазами залегли зелено-фиолетовые синяки.

Девушка. В странной облегающей одежде из непонятного материала, такой яркой после приглушенных мягких тонов академической формы, что рябило в глазах. Короткие, кудрявые, такого же неестественного грязно-розового цвета волосы были взъерошены, губы почти черные, с розовыми проплешинами.

По аллее покатился протяжный женский визг.

— Чудовище!

Тея поморщилась. Кэсси Норил, из мастеров, всегда отличалась тонкой душевной организацией и излишней впечатлительность. Да, незнакомка выглядела странно, немного пугающе, и появилась внезапно, но, если присмотреться на ее лицо на пару ударов сердца дольше, заметишь, что губы и глаза просто перепачканы какой-то краской. С волосами сложнее, но и этому должно быть объяснение.

— Ну нифига себе… — не обращая внимания на чужую истерию, хрипло пробормотала незнакомка, — Прям настоящее фэнтези…

Алатея аккуратно сложила отцовское письма в ежедневник, закрыла его и поднялась со скамьи. Рядом тут же оказался заинтересованный Эреб, который всегда оказывался там, где происходило что-то необычное и достойное его любопытства, и всюду следовавший за ним молчаливый Шен.

Они втроем переглянулись. Нахмуренные брови Теи резко контрастировали с воодушевленным выражением лица Эреба и совершенно умиротворенным – Шена. 

— Где я? – пролепетала незнакомка, разрывая их зрительный поединок. Она все еще сидела на земле, не предпринимая попытки подняться, и неистово вертела головой по сторонам. Глаза, и так казавшиеся больше из-за краски вокруг, с каждым мгновением расширялись сильнее. 

— А где ты должна была оказаться? – весело спросил Эреб, подходя ближе. Вокруг начали собираться студенты, замыкая вокруг некое кольцо из переглядываний и шепотков. 

— Дома… – девушка задрала голову и застыла, как завороженная, – Из клуба шла… 

— Ты из Вита? – предположила Тея. Если девушка говорит о клубнях, то с большей долей вероятности живет в круге Вита, самом цветущем из Содружества, – К какому Дому принадлежишь?

— Никому я не принадлежу! – вдруг резко выкрикнула та, – Мы что, в Игре Престолов? Я свободный человек! 

Незнакомка попыталась подняться, но колени дрогнули, и, если бы не подоспевший вовремя Эреб, она бы добила их окончательно. Сознание Теи мимолетно зацепилось за этот факт, что-то показалось ей странным и неправильным… но вот пришелица уже повисла на Эребе, беспомощно и благодарно заглядывая тому в глаза, и все мысли о камне и его нерасторопности покинули голову. 

— Тебя как зовут то хоть, свободный человек? – хмыкнул Эреб. Он бросил на Тею беглый взгляд и принялся помогать незнакомке с удвоенным энтузиазмом. Та уже твердо стояла на ногах, но руками все еще цеплялась за парня, будто тот был ее единственной опорой.

— Беттани, – пропела девушка, и внезапно её лицо исказила такая мощная, ослепительная улыбка, что Тея невольно отступила на шаг, врезавшись в Шена. Он придержал ее за плечи, не дав позорно упасть, но она этого даже не заметила. В этой улыбке девушке почудилась чистая, неразбавленная победа.

 — А вы… вы все тут волшебники, да? – с куда большим воодушевлением, пришедшим на смену растерянности, спросила Беттани

Слово “волшебники” повисло в воздухе, незнакомое, но для Теи подсознательно почему-то оскорбительное.

— На каком языке ты говоришь? — голос прозвучал резко даже для нее самой. Тея выдохнула, успокаиваясь, и продолжила тем же тоном, которым говорила с отцом: уверенно-отстраненным, — Спрошу еще раз: из какого ты круга? 

Беттани откинула голову и рассмеялась — звонко, беззаботно, будто Тея только что выдала потрясающую шутку.

— Ой, да расслабься, снежная королева! Я, похоже, вообще не местная, просто заблудилась. Очень, очень далеко заблудилась. — Её взгляд снова скользнул к Эребу, и в нём заиграл знакомый Тее липкий огонёк. — А ты, золотоглазый, тут, наверное, главный? Принц, что ли?

Тея увидела, как уголок губ Эреба дёрнулся. Он поймал её взгляд, и между ними, поверх головы розововолосой чужачки, пробежала целая молния безмолвного диалога.

“Прекрати паясничать.” – настоятельно рекомендовал взгляд девушки.

“Расслабься, солнышко, все узнаем.” – отвечала его широкая беззаботная улыбка.

А в тени колоннады, прислонившись к прохладному камню, Нила Конни уже достала из сумки маленький блокнот и тонкий графитовый стержень. Её глаза и уши, лишённые способности видеть и слышать волнение Лора, фиксировали чистые, неопровержимые данные, записывая хронологию событий в мельчайших деталях. В том числе ту несостыковку, которую Тея отбросила до лучших времен: коленки чужачки были разбиты. Грязные раны, двумя алыми цветками расцветшие на ее ногах, сначала повергли Нилу в шок. На ее памяти никто и никогда не получал таких увечий. Лор заботился о себе и не мог причинить боль, камни должны были подстроиться, смягчить падение… но они этого не сделали. 

Не успели или не захотели? 

Нила записала вопрос и подчеркнула его жирной чертой. 

Бет, между тем, уже оправилась от падения. Она смахнула с лица волосы, выглядевшие сейчас, как гнездо гремов, и лукаво стрельнула глазами в Эреба.

— Ну так что, золотоглазый, покажешь мне ваше… королевство? — пропела девушка.

— Коро.. что? – моргнул тот. Нила увидела, как парень слегка растерянно пробежался взглядом сначала по собственной руке, в которую вцепились мертвой хваткой, затем – вокруг, оглядывая двор в поисках того самого “королевства”, о котором говорила Бет, но натыкаясь взглядом только на заинтересованных дальнейшим развитием событий студентов. 

Шен, до этого не проронивший ни слова и просто молча наблюдавший, вдруг вышел вперед и аккуратно, но настойчиво расцепил их руки. Нила выронила карандаш.

— Сначала нужно разобраться, почему ты не дома, – спокойно заметил парень, – Пойдем к директору, он поможет. 

— Точно! – воодушевилась Бет, и, словно не распознав очевидного намека, снова схватила Эреба за руку, – Я же попаданка, а значит, меня должны устроить в вашу академию, на самый престижный факультет. И обязательно найти какую-то супер редкую и мощную магию! Как у вас это происходит? Шляпа, кристалл, тесты какие-то? 

Эреб рассмеялся. Звонко, непринужденно, так, будто понял очень остроумную шутку. Свободной рукой он хлопнул Шена по плечу.

— Мастер, организуешь нам шляпу? А я спрошу у Лора, где есть ближайшие кристаллы. Все для наших гостей! 

— Хватит, – холодно прошипела Тея, непонятно к кому обращаясь. Нила увидела, как Эреб едва заметно вздрогнул, но тут же повернулся к невесте с широкой лукавой улыбкой. 

— Солнышко, ты с нами? Можешь взять на себя тесты. 

Тея отвернулась и молча направилась прочь. Пусть делает что хочет, пусть устраивает шоу, выставляет себя и ее на всеобщее посмешище. Пусть. Все равно потом опять прибежит, как верный пес, и будет ластиться, другими путями выуживая внимание.

На подходе к главному входу в академию ее неожиданно нагнал Шен.

— Это странно, — нахмурившись, как всегда лаконично и без объяснений сказал он.

Тея вздохнула. С Шеном она была знакома столько же, сколько и с Эребом: трое детей глав Домов, трое условных наследников, трое связанных с момента рождения людей. За все эти годы она научилась его понимать ничуть не хуже, чем Эреб. И даже чуть лучше, чем Эреба.

— Нет, — ответила она, — Все как обычно. Дурак останется дураком при любых обстоятельствах. 

— Да при чем тут Эреб, – не унимался Шен, – Я про Лора…

Тея, игнорируя насупленные брови, пошла дальше. Происшествие не было чем-то из ряда вон выходящим на ее взгляд. Иногда в мире внезапно появлялись новые, до этого не существующие животные или растения, очень редко какие-то пропадали. Реки меняли течение несколько раз в цикл, большие, взрослые деревья появлялись там, где еще вчера их не было, скала по чьей-то просьбе за пару закатов солнца превращалась в большой уютный дом. Да, люди на ее памяти раньше просто так не появлялись, ну и что с того?

Может, это зверь какой новый. Вроде вырода.

Нила проводила удаляющуюся Тею глазами, пока та не скрылась в академических коридорах, а затем – сутулую широкую спину Шена, идущего обратно к Эребу и Бет. Она успела заметить, как наследник хранителей быстро отворачивается от входа в академию, и откинула голову на ствол дерева. Шершавая кора тут же стала гладкой и чуть мягкой. 

Постукивая карандашом по твердой обложке тетради, Нила прокручивала в голове произошедшие события, выуживая из памяти все детали, которые могла упустить. Сосредоточению очень мешал доносящийся с аллеи шум – процессия во главе с Эребом и Бет двигалась в сторону преподавательского корпуса. 

Нила вздохнула. Перед прикрытыми глазами у нее снова появилась идеально прямая, будто каменная девичья спина. 

О помолвке этих двоих она узнала практическу сразу после поступления в академию, и уже несколько лет гадала о природе этих отношений. В ее собственном мировоззрении любовь и брак должны быть такими, как у ее родителей: крепкие доверительные отношения, тёплые прикосновения, общий смех над шуткой, понятной только двоим. У Эреба и Алатеи было не так.

Их помолвка была геополитической картой, разложенной на столе переговоров их Домов. Они оба это знали и, казалось, играли свои роли с разным темпераментом, но одинаковой безжалостностью.

Тея была неприступна. Она носила помолвку как броню — блестящие, безупречные и отталкивающие любую фамильярность. Они с Эребом находились рядом, их видели вместе практически все время, но Нила чувствовала между этими двумя дистанцию шире, чем море под Ратио. Тея не позволяла себе расслабляться в его присутствии, её улыбки были рассчитаны, а прикосновения — церемонны, будто касались не жениха, а печати Дома. Она создавала дистанцию и правила игры: они — партнёры, союз, публичное действо. И точка.

Эреб же играл с этими правилами, как мял с клубком. Он носил свою роль легко и насмешливо, и, если Тея отталкивала фамильярность, он притягивал её. Ко всем подряд. Прямо как сейчас. Он давал надежду, смеялся, был солнцем, вокруг которого кружились девичьи сердца. И еще до появления странной чужачки все шептались: “Видала? Ему же с холодной рыбкой Ребаф жить. Конечно, ищет отдушину. Кто его осудит?”

Нилa, привыкшая читать людей по деталям, а не по словам, видела то, чего не замечали другие. Она видела мгновения.

Видела, как взгляд Эреба, только что смеющийся и беспечный, на секунду цеплялся за спину Теи, уходящей по коридору. И в нём вспыхивало нечто острое, досадливое, будто он хотел, чтобы она обернулась. Чтобы увидела, отреагировала.

Видела, как пальцы Теи, всегда такие уверенные, слегка подрагивали, когда кто-то из его “фанаток” чересчур близко подходила к Эребу на общей лекции. Как её губы на мгновение поджимались, а подбородок задирался, выдавая напряжение, которое она принимала за контроль.

Видела, как после особенно жаркой, на грани ссоры, дискуссии на семинаре они могли разойтись, не глядя друг на друга, а потом, случайно встретившись у фонтанчика во дворе, на удар сердца замолчать. И в этом ударе между ними пробегала молния, будто в гневе они нащупали какую-то общую частоту, и теперь оба, раздражённые и смущённые, это чувствовали.

И Нила, наблюдая со стороны, понимала: их связывает не договор Домов, а именно эта борьба. Это яростное, упрямое желание быть для другого важнейшим противником, без которого и победы теряют вкус.

Сейчас произошло нечто похожее, но неуловимо отличающееся. Нила снова и снова воспроизводила в памяти момент их переглядок, удаляющуюся Тею, брошенный Эребом взгляд, и никак не могла найти смущающую ее переменную. 

— Эпичное представление, согласись? 

Нила вздрогнула и распахнула глаза. Рядом, возвышаясь над ней, стоял незнакомый парень. Его светлые волосы в тени деревьев казались серыми, а глаза, направленные в сторону скрывшейся за поворотом толпы, – почти черными. 

— Занятное, да, – медленно ответила Нила, прикрывая рукой блокнот, но незнакомец уже успел его разглядеть, а потому усмехнулся от ее неловкого движения. 

— Что думаешь? – кивая на него, спросила парень. 

— В смысле?

— Ты же все записываешь? – он сделал неопределенный жест рукой, – Поговаривают, ты прирожденный смотритель, чуть ли не будущая глава Дома. 

— Кто поговаривает? 

Ниле не нравилось происходящее. Повышенное внимание к ее записям нервировало, и она старалась как можно незаметнее спрятать тетрадь. Еще больше смущало то, что она видела этого парня будто впервые, хотя возраст и академическая форма намекали, что он на том же году обучения, что Эреб, Шен и Тея. Она помнит лица практически всех учащихся, так почему именно его лицо кажется ей незнакомым? Средняя, неприметная внешность, без каких-либо бросающийся в глаза деталей. Нила не любила таких людей. 

— Да так, шепчуться по углам, – качнул головой парень, – Ты ведь Нила Конни, я правильно понял?

Нила кивнула.

— А твое имя, прости?..

— Велор, – он понимающе улыбнулся, – Я старше, на шестом курсе. Мы, вроде, раньше не разговаривали, что лично я считаю огромным упущением. 

— Почему? – приподняла брови девушка, мельком оглядываясь по сторонам.

Велор склонил голову, и в этом движении Ниле почудилось что-то змеиное: плавное, скользящее, неуловимое.

— Я ценю внимательность, – с подтекстом, которого Нила не могла разгадать, но о котором обязательно подумает позже, ответил он. Велор присел на корточки, и постучал пальцем по ее тетради, – А ты очень внимательна.

Нила скинула его руку и встала.

— Этому можно научится, – показательно равнодушно заметила она, отряхивая травинки с формы, – Все в твоих руках. 

Она уже собиралась уйти, но прозвучавший из-за спины вопрос ее остановил.

— Как думаешь, почему Эреб так легко и показательно согласился проводить эту Бет? 

Нила застыла, не поворачиваясь. 

— Он любопытный, – пожала она плечами, – Это все знают. 

— Любопытный, да… – Велор выпрямился и подошел к ней, шепнув практически на ухо:

— Но ты видела, как на него смотрела Алатея? Не слишком ли смелый и безрассудный поступок для того, кто всегда оборачивается на свою невесту? 

Нила отскочила от него, прижав ладонь к пылающему уху. 

— Я не гадаю о чужих отношениях, – прошипела она.

Это была ложь. Как раз об отношениях этих двоих она размышляла больше, чем это было необходимо, и своим вопросом Велор только что смог обличить ту ранее недосягаемую переменную: слишком открытая провокация со стороны Эреба. Быстрая, неестественная, показательная. 

— А ты погадай, – усмехнулся парень, отступая на шаг и поднимая руки в примирительном жесте, – На досуге. 

Он развернулся и пошёл прочь — не в ту сторону, куда направились остальные, а вглубь сада, где деревья росли особенно густо. Нила смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разрастается холодный, липкий комок тревоги.

— У тебя есть какие-то догадки? – нехотя крикнула она ему в спину.

 Велор лишь развел руками, не оборачиваясь и не сбавляя шаг.

Нила не знала этого человека, не помнила его лица. Но он знал её имя, её привычки и, кажется, её мысли прежде, чем она сама успела и

х сформулировать.

Она открыла блокнот и на чистой странице вывела крупными буквами:

«ВЕЛОР.»