Глава 5. План действий

Тишина в лаборатории после слов детектива Коли Дубикова была густой и звонкой, как лёд на Байкале в двадцатиградусный мороз. Даже вечно недовольный Монетка замер, уставившись на незнакомца своим пронзительным чёрным глазом. Ужастик инстинктивно сжался в тугой узелок, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Только Сиф не отводила взгляда от детектива, её цепкий ум уже анализировал новые данные.

Коля Дубиков, не обращая внимания на ошеломлённую реакцию зверей, прошёл дальше в лабораторию, снял плащ и бросил его на спинку кресла. Под плащом оказалась практичная тёмная одежда, а на поясе — множество карманов и креплений, говоривших о его профессии куда красноречивее всяких слов.

— Извините за вторжение, — он кивнул Алисе и Урсуле. — Сигнализация на периметре сработала, когда я подходил. Я обошел её, но, видимо, не совсем чисто.

— Ничего, Коля, — Алиса, наконец, пришла в себя. — Мы как раз о тебе говорили. Это команда СМУФ. Сиф, Монетка, Ужастик. И их… транспортное средство, Футя.

Детектив коротко кивнул в сторону зверей, его взгляд был быстрым и оценивающим, но лишённым даже намёка на насмешку или недоверие.

— Знакомы заочно. Саня много рассказывал. Говорил, вы спасли его экспедицию на Северном полюсе от экологической катастрофы. — Он повернулся к Алисе. — Но сейчас не до воспоминаний. Дело серьёзнее, чем я думал.

Он достал из внутреннего кармана куртки тонкий планшет, коснулся экрана, и в воздухе над столом возникла голограмма — схема сети, состоящая из множества переплетающихся линий и точек, помеченных разными цветами.

— Это то, что мне удалось выяснить о группе, которую я отслеживаю. Они не просто банда «поддельщиков». Они высокопрофессиональная, международная организация. У них есть свои реставраторы, химики, искусствоведы, даже свои каналы сбыта. Они не подделывают картины на коленке. Они создают их в стерильных лабораториях, используя самые передовые технологии и… — он сделал паузу, — …старинные методы.

— Старинные методы? — переспросила Алиса.

— Именно. Вот что меня больше всего беспокоит. Похоже, они давно и целенаправленно ищут утерянные секреты старых мастеров. Те самые рецепты красок, грунтов, лаков. Они выкупают старинные трактаты на чёрном рынке, нанимают историков искусства… Мои информаторы говорят, что они близки к чему-то большому. К какому-то универсальному ключу, который позволит им создавать подделки, абсолютно неотличимые от оригиналов даже при самом глубоком анализе.

Сиф подошла ближе к голограмме, изучая переплетения линий.

— И этот ключ… он похож на рецепт красок? Например, рецепт Леонардо да Винчи?

Детектив посмотрел на неё с новым интересом.

— Возможно. Откуда вы знаете?

— Мы только что вернулись от него, — просто сказала Сиф. — И он дал нам этот рецепт.

Коля Дубиков на секунду остолбенел. Он посмотрел на Алису, потом на Сиф, потом на Футя, на хроноблок которого ещё мигали лампочки.

— Вы… вы имеете в виду… того самого Леонардо да Винчи? — его всегда спокойный голос впервые дал трещину.

— Того самого, — подтвердила Алиса. — Футя — это машина времени. Команда СМУФ только что посетила мастерскую Леонардо в Италии и Вермеера в Голландии. Они передали им подлинный рецепт долговечных красок. А мы здесь, в настоящем, создали его модифицированную версию — с секретным маркером. Мы планировали, что вы поможете нам подбросить его мошенникам.

Детектив медленно опустился на стул, проводя рукой по лицу.

— Машина времени… — пробормотал он. — Саня предупреждал, что у вас тут всё «не как у людей», но чтобы настолько… — Он резко поднял голову. — Так вы хотите сказать, что у вас в руках находится тот самый ключ, который ищет эта организация?

— Получается, что так, — кивнул Энштейнище, чья голограмма материализовалась рядом. — Рецепт Леонардо да Винчи, усовершенствованный моим гениальным интеллектом! С добавлением наночастиц иттрия! Они будут светиться под ультрафиолетом, как новогодняя ёлка!

Коля внимательно посмотрел на енота, потом снова на планшет.

— Это… это меняет всё. Если они ищут именно это, то ваша приманка может сработать идеально. Но это и крайне опасно. Если они узнают, что рецепт у вас, они пойдут на всё, чтобы его заполучить. Ваша лаборатория, Алиса, может стать мишенью.

Урсула инстинктивно прижалась к сестре. Монетка нервно перебрал лапками.

— То есть, помимо голодных динозавров и вонючих конюшен, нам теперь ещё и банда громил будет угрожать? — проворчал он. — Замечательно. Просто восхитительно. Я всегда мечтал о остросюжетном триллере в своей жизни.

— Не драматизируй, Моня, — сказала Сиф, но в её голосе тоже прозвучала тревога. — Мы справимся. Мы же команда СМУФ.

— Именно, — поддержал её Ужастик, стараясь выпрямиться как можно выше. — Мы — гроза мошенников! Мы — кошмар поддельщиков! Мы… ай! — Он запутался в завязках своей шапки и шлёпнулся обратно на стол.

Коля Дубиков не улыбнулся. Его лицо оставалось серьёзным.

— Ваша храбрость восхитительна, но не стоит недооценивать противника. Эти люди опасны. Они уже однажды продемонстрировали свою наглость, подсунув подделку на международную выставку. Они не остановятся ни перед чем.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Алиса.

Детектив встал и снова активировал планшет. На голограмме появилось несколько фотографий картин в разных стилях.

— Ваш изначальный план верен. Нужно подбросить им модифицированный рецепт. Но делать это нужно тоньше. Они не клюнут на грубую приманку. Нужно создать легенду. Слух о том, что рецепт Леонардо не утерян. Что он сохранился в частной коллекции и будет тайно выставлен на продажу на чёрном рынке. Я могу организовать это через своих людей. — Он указал на одну из точек на схеме. — Но есть одна проблема. Чтобы слух выглядел достоверно, нужны доказательства. Нужно, чтобы рецепт «всплыл» не один, а в компании других, менее значительных, но тоже ценных артефактов. Каких-то записок, набросков, может быть, инструментов… чего-то, что подтвердит его подлинность.

— Мы можем это сделать! — воскликнула Сиф. — Мы же можем путешествовать во времени! Мы можем найти у других художников какие-то подтверждающие детали! Узнать, пользовались ли они этим рецептом! Может, у них остались какие-то записи!

— Это рискованно, — покачал головой Коля. — Каждое ваше путешествие — это шанс быть обнаруженными.

— Но это и единственный способ, — парировала Сиф. — Вы же сказали — нужны доказательства. А где ещё их взять, как не в прошлом?

Энштейнище, тем временем, что-то быстро вычислял на своём голографическом интерфейсе.

— Теоретически… это выполнимо! — выпалил он наконец. — Если мы сосредоточимся на коротких, точечных визитах! Вход и выход! Как комары! Свистнули — и назад! Мы можем посетить нескольких ключевых мастеров, которые, по нашим данным, могли быть знакомы с техникой Леонардо или могли иметь его записи! Рембрандт! Ван Дейк! Возможно, кто-то из испанцев… Веласкес!

— А ещё мы можем узнать, что они думали о подделках! — добавила Сиф. — Собрать информацию! Как настоящие детективы!

— И заодно передать им настоящий рецепт, чтобы их картины сохранились! — вставила Урсула, её глаза горели от восторга.

Коля Дубиков смотрел на них всех, и на его лице медленно проступало понимание. Он видел не просто группу странных зверей и учёных. Он видел команду. Решительную, сплочённую и, несмотря на всю абсурдность ситуации, невероятно компетентную.

— Ладно, — сдался он. — Вы меня убедили. Но с условиями. Во-первых, я обеспечиваю вашу безопасность здесь, в настоящем. Усилю охрану лаборатории, установлю дополнительные датчики. Во-вторых, вы действуете строго по плану. Никаких самодеятельности. Каждое путешествие согласовывается со мной и с Алисой. И в-третьих, — он посмотрел прямо на Сиф, — при малейшей угрозе — немедленное возвращение. Понятно?

— Понятно! — хором ответила команда.

— Тогда приступим к планированию, — сказал Коля, снова включая свой планшет. — Первым делом — выбираем цели. Кого посещаем и в каком порядке. Критерии: художник должен быть достаточно известным, чтобы его связь с секретом Леонардо выглядела правдоподобно. Он должен был работать в технике, близкой к леонардовской. И желательно, чтобы о нём сохранилось достаточно исторических данных, чтобы мы знали, куда и когда прыгать.

— Предлагаю начать с Рембрандта, — предложила Алиса. — Он был не только гениальным художником, но и коллекционером. У него могла храниться какая-то информация. Плюс, он жил в Голландии, мы уже немного ориентируемся в той эпохе после визита к Вермееру.

— Согласен, — кивнул Коля. — Рембрандт ван Рейн. Амстердам, примерно 1642 год. Время рассвета его славы. — Он посмотрел на Сиф. — Вы готовы?

Сиф твёрдо встала на свой скейт.

— Всегда готовы! Команда, на посадку!

Монетка вздохнул, но послушно перелетел на своё место.

— Рембрандт… — пробормотал он. — Надеюсь, у него есть что-нибудь блестящее. Хотя бы золоченые рамы картин...

Ужастик, наконец распутавшись, занял позицию на шее у Сиф.

— Я готов к новым подвигам! Буду шипеть на всех подозрительных личностей!

Энштейнище уже кружил вокруг Фути, подключая какие-то портативные сканеры.

— Настраиваю хроноблок на новые координаты! Вношу данные о голландском климате середины XVII века… Повышенная влажность… Выдаю вам непромокаемые плащи! Виртуальные, разумеется! — Он сделал пасс лапами, и на каждом из членов команды появилось лёгкое голографическое покрытие, имитирующее плащ. — И добавляю функцию экстренного возвращения! При активации вы мгновенно вернётесь назад, но будьте осторожны — обратный прыжок может быть… резким.

— Резким? — насторожился Монетка. — Это что ещё за новость?

— Ничего страшного! Просто может немного заложить уши! И вывернуть желудок наизнанку! И вызвать временную дезориентацию! Мелочи! — Энштейнище махнул лапой. — Готовы? Начинаю обратный отсчёт!

Алиса, Урсула и Коля Дубиков отошли на безопасное расстояние. Детектив с интересом наблюдал за подготовкой, стараясь не выдавать своего изумления.

— Пять… четыре… — вёл отсчёт Энштейнище.

Сиф крепче вцепилась в Футю.

— Три… два…

Монетка зажмурился.

— Один… Поехали!

Лабораторию снова заполнил ослепительный свет и оглушительный гул. Но на этот раз прыжок ощущался иначе. Более плавно, более контролируемо, что ли. Энштейнище действительно поработал над стабилизацией.

Их понесло по временному тоннелю. Образы прошлого мелькали за окном реальности: лица, города, войны, произведения искусства… Всё это сливалось в единый поток истории.

— Держись, Моня! — крикнула Сиф, чувствуя, как её прижимает к скейту перегрузками.

— Я держусь! — просипел ворон. — В основном за живот, чтоб не расплескать содержимое своего желудка!

И вдруг гул стих. Свет погас. Они мягко, почти бесшумно, приземлились.

Первое, что они почувствовали, — запах. Запах, совершенно отличный от того, что был в Италии или в голландской провинции. Это был запах большого, богатого, могущественного города. Запах солёного морского ветра, свежей рыбы, дорогого дерева, кожи и… краски. Много краски.

Они оказались в узком, тёмном переулке. С одной стороны возвышалась кирпичная стена какого-то большого здания, с другой — частокол из высоких, узких домов с остроконечными крышами. Из-за стены доносились гул голосов, стук молотков, скрип лебёдок — звуки активной портовой жизни.

— Где мы? — прошептал Ужастик, выглядывая из-под плаща.

— Амстердам, — также тихо ответила Сиф, оглядываясь. — Кажется, мы где-то недалеко от знаменитых каналов.

Монетка, отряхнувшись, взлетел на небольшой выступ в стене и выглянул на улицу.

— О! — воскликнул он. — Каналы! И корабли! И… о, боже, рынок! Там столько всего блестит!

— Моня, сосредоточься! — строго сказала Сиф. — Мы не за блестяшками прилетели. Мы ищем Рембрандта.

— А где мы его будем искать? — спросил Ужастик. — Мы же не знаем, где он живёт.

В этот момент из-за угла послышались шаги и громкий, развязный смех. Группа богато одетых молодых людей с надменными лицами и тросточками вышла в переулок. Они о чём-то оживлённо спорили.

— …говорю тебе, это он снова прогорел на аукционе! — хохотал один из них, толстый и краснолицый. — Купил какую-то старую рухлядь за бешеные деньги, а она оказалась подделкой!

— Рембрандт всегда был плохим торговцем, но хорошим художником, — философски заметил другой, тощий и длинный. — Жаль, что сейчас он больше занят своими долгами, чем искусством.

Сердце Сиф забилось чаще. Они говорят о нём!

— Где его мастерская сейчас? — спросил третий, помоложе. — Я слышал, он переехал.

— Да куда-то на Йоденбрестрат, в еврейский квартал, — махнул рукой толстяк. — Снимает какую-то конуру. Ходит, говорят, как затравленный зверь. Но пишет всё равно гениально. Жаль, никто не покупает.

Молодые люди прошли мимо, не заметив притаившихся в тени переулка путешественников.

— Йоденбрестрат… — повторила Сиф. — Нужно найти эту улицу.

— Это может быть опасно, — сказал Ужастик. — Еврейский квартал… там, наверное, много людей. Нас могут заметить.

— Тогда будем осторожны, — решила Сиф. — Моня, лети на разведку. Посмотри, где эта улица. Мы последуем за тобой по земле.

Ворон нехотя оторвался от созерцания блестящего рынка и взлетел вверх, над крышами домов. Через несколько минут он вернулся.

— Нашёл! — доложил он. — Недалеко. Но там людно. Очень людно. И не очень… чисто.

— Ничего, — сказала Сиф. — Пошли.

Они выбрались из переулка и оказались на набережной канала. Картина, открывшаяся им, была поразительной. Амстерам кипел жизнью. По каналам сновали лодки и баржи, на мостах толпились люди всех мастей — богатые купцы в мехах, простые ремесленники, моряки с загорелыми лицами. Воздух был наполнен криками торговцев, звоном монет, плеском воды.

Команда, стараясь держаться в тени домов, двинулась по указанию Монетки. Ужастик то и дело нырял под различные выступы, пугаясь каждого громкого звука. Сиф шла уверенно, но её глаза постоянно сканировали окрестности на предмет опасности.

Наконец, они свернули на более узкую и бедную улицу. Здесь дома были попроще, люди — попроще одеты, а запах был уже не таким богатым, но более густым и насыщенным — запахом простой еды, пота и трудной жизни.

Монетка, летевший впереди, спикировал вниз.

— Вон тот дом! — прошипел он, указывая клювом на одно из зданий. — С зелёной дверью и разбитым окном на втором этаже. Оттуда пахнет краской! Сильнее, чем от всех остальных!

Они подошли к указанному дому. Дверь была закрыта. Сиф осторожно толкнула её — не заперта. Они вошли внутрь.

Их встретил знакомый, но ещё более интенсивный запах — краски, лака, скипидара и чего-то старого, почти затхлого. Они оказались в просторном, но очень бедном помещении. Повсюду валялись холсты, некоторые — готовые картины, покрытые пылью, другие — только начатые. На стенах висели странные предметы — старые доспехи, экзотические ткани, чучела птиц. В углу грудились гипсовые слепки античных статуй.

Это была мастерская. Но мастерская, в которой чувствовалось не творческое горение, а упадок и бедность.

Из соседней комнаты донёсся звук — тяжёлый, глухой удар, а затем тихое, сдавленное рыдание.

Сиф жестом велела остальным оставаться на месте и крадучись подошла к двери. Она приоткрыла её на щелочку.

В маленькой, почти пустой комнате, на простом деревянном стуле сидел человек. Он был одет в поношенную, испачканную краской одежду. Его плечи были сгорблены, а голова опущена. Он дрожащей рукой держал небольшой молоток, а у его ног валялась разбитая в щепки деревянная рама.

— Всё… — прошептал он хриплым, надломленным голосом. — Всё кончено. Опись имущества… банкротство… всё заберут… всё…

Он поднял голову, и Сиф увидела его лицо. Это было лицо Рембрандта. Но не того уверенного в себе, знаменитого художника, которого она видела на портретах. Это было лицо сломленного, разорённого человека. Его глаза были красными от слёз и бессонницы, а в них читалась такая глубокая боль и отчаяние, что у Сиф сжалось сердце.

— Саския… — прошептал он, глядя в пустоту. — Прости меня… Я не сберёг… ничего…

Он снова опустил голову и зарыдал тихо, беззвучно, всем своим существом.

Сиф осторожно отступила от двери. Её план рушился на глазах. Как она может обратиться к нему сейчас? Как может просить о помощи человека, который сам находится на краю пропасти?

— Что там? — прошептал Ужастик.

— Он… он не в себе, — тихо ответила Сиф. — У него большие неприятности. Он разорён.

— Разорён? — оживился Монетка. — Значит, у него нет денег? И, следовательно, нет еды? О, прекрасно. Просто замечательно. Мы прилетели в самый раз.

— Моня, помолчи! — строго сказала Сиф. — Мы не можем его беспокоить сейчас. Нам нужно уйти.

— Но как же рецепт? — напомнил Ужастик. — И информация? Мы же должны…

— Я знаю! — Сиф задумалась. Её взгляд упал на один из незаконченных холстов, стоявших в углу. На нём был изображён старик с мудрым, печальным лицом. Краски на холсте были ещё свежими. — Может быть… мы можем помочь ему по-другому?

Она подошла к мольберту. Рядом на маленьком столике стояли банки с красками, кисти, палитра. Краски выглядели бедными, потёртыми. Некоторые тюбики были почти пусты.

Идея оформилась в её голове мгновенно. Она достала из-под плаща тот самый подлинный пергамент Леонардо.

— Что ты задумала? — насторожился Монетка.

— Мы не можем отдать ему оригинал, — сказала Сиф. — Он нам нужен для других художников. Но мы можем… одолжить его. — Она аккуратно развернула пергамент и, взяв одну из кистей, осторожно, чтобы не повредить древний документ, перенесла рецепт на чистый клочок бумаги, валявшийся на столе. Она сделала это быстро и умело — годы катания на скейте развили в ней невероятную точность движений.

— Вот, — она положила свежепереписанный рецепт рядом с красками, а оригинал спрятала обратно. — Пусть он использует его. Пусть его картины будут вечными. Это будет наш подарок ему в трудную минуту.

— А как же доказательства для мошенников? — не унимался Ужастик.

— Мы их найдём у других, — твёрдо сказала Сиф. — А сейчас мы должны уйти. Тихо.

Она сделала знак, и они начали отступать к выходу. Но в этот момент Монетка, летевший последним, задел крылом какую-то металлическую банку. Та с грохотом покатилась по каменному полу.

Рыдание в соседней комнате мгновенно прекратилось.

— Кто здесь? — раздался грубый, настороженный голос Рембрандта.

Шаги. Тяжёлые, быстрые шаги направились к двери.

— На выход! Быстро! — скомандовала Сиф.

Они выскочили на улицу и бросились бежать по узкой улочке. Сзади распахнулась дверь, и на пороге появился Рембрандт. Его лицо было искажено гневом и страхом.

— Воры! — закричал он. — Опять воры! Стой!

Он схватил первый попавшийся под руку предмет — большую палитру — и швырнул им вдогонку. Палитра пролетела мимо и разбилась о мостовую.

Команда бежала, не разбирая дороги. Сзади нарастал шум — к крикам Рембрандта присоединились голоса соседей, любопытно посмотреть, что происходит.

— В переулок! — скомандовал Монетка, летевший впереди. — Там темно!

Они нырнули в узкую, почти чёрную щель между двумя домами. Сиф, не останавливаясь, активировала на хроноблоке Фути кнопку экстренного возвращения.

— Держитесь!

Свет. Гул. Дизориентация.

Их снова швырнуло в временную воронку. На этот раз прыжок был действительно резким и неприятным. Монетка кричал что-то о своём желудке, Ужастик молча цеплялся за Сиф.

Через несколько секунд они с грохотом приземлились обратно в лаборатории. На этот раз им не повезло с мягкими креслами — они рухнули прямиком на рабочий стол Энштейнища, разметав бумаги и инструменты.

Алиса, Урсула и Коля Дубиков бросились к ним.

— Что случилось? — испуганно спросила Алиса. — Вы вернулись так скоро! И… — она посмотрела на их перепуганные лица, — …вы выглядите так, будто видели привидение.

Сиф, отряхиваясь, поднялась на ноги.

— Хуже, — сказала она. — Мы видели гения в отчаянии. — Она рассказала всё, что увидела и что сделала.

Коля Дубиков, выслушав, кивнул.

— Вы поступили правильно. Нельзя было беспокоить его в такой момент. А рецепт… — он задумался. — Возможно, это даже к лучшему. Если Рембрандт действительно воспользуется им, то его поздние работы будут иметь ту самую, особенную долговечность. Это само по себе станет доказательством для экспертов. Косвенным, но доказательством.

— Но для моей приманки нужны прямые доказательства, — напомнил он. — Записи, наброски… что-то ощутимое.

— Значит, нам нужно лететь к следующему художнику, — сказала Сиф, хотя в её голосе звучала усталость. — Кто следующий в списке?

Коля посмотрел на свой планшет.

— Следующий… — он сделал паузу, — …должен быть менее драматичным. Кто-то, кто был успешен и стабилен. Предлагаю Антониса ван Дейка. Придворный художник короля. Роскошь, богатство, порядок. В его жизни не было таких потрясений, как у Рембрандта.

— Ван Дейк, — повторила Алиса. — Отличный выбор. Он действительно был знаком с техникой старых мастеров. И у него могла быть какая-то информация.

— Тогда готовимся, — Сиф снова встала на Футю. — На этот раз всё будет по-другому. Мы будем быстрыми, как молния. Вход и выход!.

— Вход и выход, — с надеждой повторил Монетка. — И, желательно, с угощением от королевского стола. Я не требую многого — просто парочку золотых кубков на дорожку.

Энштейнище уже возился с хроноблоком.

— Настраиваю координаты! Лондон, примерно 1632 год! Двор Карла I Стюарта! Придворные нравы! Высокое искусство! И, надеюсь, никаких драм! — Он взглянул на команду. — Готовы?

Сиф, Монетка и Ужастик обменялись взглядами. Они были уставшими, немного напуганными, но не сломленными.

— Готовы, — сказала Сиф. — Включай.

И лаборатория снова исчезла, унося их навстречу новым приключениям — на этот раз в блестящий, но не менее опасный мир королевских дворцов и придворных интриг. Их миссия продолжалась, и с каждым шагом они становились не просто путешественниками, а настоящими детективами, распутывающими сложнейшее дело всех времён.