Глава 4. Возвращение и неожиданность
Молодой Ян Вермеер смотрел на невероятных гостей с таким выражением лица, будто перед ним явились не то ангелы, не то домовые, но в целом явление было скорее занятным, чем пугающим. Он отпустил поводья коня, который тут же принялся мирно жевать сено, не обращая ни малейшего внимания на странную компанию.
— Вы… ищете меня? — переспросил он, и в его голосе сквозило лёгкое недоумение. — Но… зачем? И кто вы такие? Ваша… э-э-э… колесница весьма необычна. — Он указал на Футю, который Сиф держала в лапах.
Сиф, оправившись от первого шока, поняла, что нужно действовать быстро и осторожно. Они уже обладали некоторым опытом общения с гениями прошлого.
— Мы… посланцы, — сказала она, выбирая слова. — Мы путешественники. И мы принесли вам кое-что очень важное. Дар от другого мастера. От Леонардо да Винчи.
Имя Леонардо, похоже, было знакомо даже молодому Вермееру. Его глаза расширились.
— Да Винчи? Итальянский мастер? — прошептал он с благоговением. — Но он же… он жил давно. Очень давно.
— Время для нас не преграда, — многозначительно произнесла Сиф, и за её спиной Монетка фыркнул.
— О да, не преграда, — пробормотал он себе под крыло. — Особенно когда швыряет тебя с размаху в кучу навоза. Очень не преграда.
Вермеер, тем временем, казалось, забыл об усталости. Его глаза загорелись тем самым огнём, который Сиф видела у Леонардо, — огнём любознательности и страсти к искусству.
— Что же это за дар? — спросил он, делая шаг вперёд.
Сиф осторожно развернула подлинный пергамент Леонардо. Вермеер взял его с трепетом, словно это была священная реликвия. Он пробежал глазами по строчкам, что-то бормоча себе под нос на голландском: «Ореховое масло… смола… сорок дней… удивительно!»
— Этот рецепт… он сделает краски… живыми? — поднял он на Сиф сияющий взгляд. — Они не будут тускнеть? Не будут трескаться?
— Именно так, — кивнула Сиф. — Леонардо хотел, чтобы искусство будущего сияло вечно. Чтобы им могли любоваться многие поколения.
Вермеер прижал пергамент к груди. На его усталом лице появилась улыбка, которая преобразила его, сделав моложе и беззаботнее.
— Спасибо вам огромное! Вы не представляете… — он осекся и взмахнул рукой, указывая на конюшню и трактир. — Сейчас тяжёлые времена. Заказов мало. Иногда приходится делать не только свою работу… — он показал на краску на своих руках. — …я иногда подрабатываю — грунтую холсты, помогаю другим художникам… делаю… — он запнулся и покраснел, — …кое-что ещё. Чтобы купить краски. Хорошие краски — они дорогие. Очень. А писать хочется… свет. Такой, как там, внутри. — Он ткнул пальцем себе в грудь.
Сиф почувствовала комок в горле. Они стояли перед великим художником, который был вынужден мыть полы и грунтовать чужие холсты, чтобы иметь возможность творить.
— Мессэр Вермеер, — начала она осторожно. — А что вы думаете о… подделках? Если бы кто-то стал копировать ваши работы и выдавать их за подлинные?
Лицо Вермеера омрачилось. Он тяжело вздохнул.
— Фальшивомонетничество, — сказал он с отвращением. — Это воровство. Не денег… а души. Ведь в каждую картину художник вкладывает частицу себя. Свой свет, своё видение. Украсть это… это хуже, чем украсть кошелёк. Это словно украсть чей-то взгляд на мир. Я не уважаю таких людей.
Его слова эхом отзывались в том, что говорил Леонардо. Искусство было для них не товаром, а душой.
В этот момент из-за угла снова послышались шаги и окрик:
— Ян! Ты где? Бочки не переставлены! Хозяин недоволен!
Вермеер вздрогнул и судорожно сунул пергамент за пазуху.
— Мне нужно идти, — прошептал он. — И вам лучше уйти. Здесь любопытные глаза. Спасибо вам ещё раз. Вы… вы подарили мне надежду.
Он кивнул им и, подхватив поводья лошади, быстро зашагал прочь, растворившись в тени большого сарая.
Команда СМУФ осталась стоять среди сена, переваривая встречу.
— Ну что, — нарушил молчание Монетка. — Подарок вручили. Можем теперь домой? У меня тут новая блестяшка есть, я хочу её изучить в спокойной обстановке. И, желательно, с добавкой к обеду.
— Да, — сказала Сиф, оглядываясь. — Пора. Но как мы вернёмся? Футя ещё с прошлого раза не остыл.
Как будто в ответ на её слова, воздух перед ними снова затрепетал. Но на этот раз голограмма была слабой, мигающей, полной помех. Проступило искажённое лицо Энштейнища.
— Команда… кшшш… приём! Связь… кшшш… нестабильна! Кошка… кшшш… действительно нажала… кшшш… на аварийный сброс! Вам нужно… кшшш… вернуться в ту же точку, где приземлились! Там остаточный… кшшш… временной след! Активируйте хроноблок… кшшш… он должен сработать как бумеранг! Повторяю: в той же точке!
Изображение пропало.
— Бумеранг? — возмутился Монетка. — А почему сразу не йо-йо? Или всё-таки не бумеранг? Я не игрушка, чтобы меня швырять туда-сюда!
Но спорить было бесполезно. Они кое-как взобрались на Футю прямо на куче сена. Сиф нащупала на панели хроноблока кнопку ручной активации.
— Держитесь! — крикнула она и нажала на неё.
Мир снова сполз в кашу из света и звука. На этот раз всё было ещё хуже. Их мотало и крутило, как в стиральной машине. Сиф едва удерживала управление. В ушах стоял оглушительный рёв.
— Никогда больше… — выл Монетка. — Никогда больше не полечу никуда без письменного подтверждения о наличии завтрака!
Их выбросило обратно в лабораторию с такой силой, что они врезались в ту же самую груду мягких кресел. На этот раз приземление было ещё менее изящным.
Когда мир перестал плыть перед глазами, Сиф увидела, что их ждут. Алиса и Урсула стояли рядом, их лица были бледны от волнения. Рядом, виляя хвостом и мурлыкая, сидела пушистая серая кошка — виновница всех их бед.
— Вы вернулись! — бросилась к ним Урсула. — Мы так испугались! Мурка запрыгнула на пульт, когда я отвлеклась!
— Ах ты маленький вредитель! — прошипел Монетка в сторону кошки, но та лишь лениво зевнула, показав розовый язычок.
Алиса помогла друзьям подняться.
— Что случилось? Вы передали рецепт? Вы видели Вермеера?
— Видели, — отряхиваясь, ответила Сиф. — Но мы попали не в тот момент. Он был ещё молодым, бедным… работал в трактире.
— Координаты сбились из-за кошачьего вмешательства, — голографический Энштейнище, уже восстановив стабильность, сокрушённо разводил лапами. — Но, кажется, модернизация прошла успешно! Хроноблок выдержал обратный прыжок с остаточной энергией! Это же прорыв!
— Прорыв, — угрюмо пробормотал Монетка, отыскивая свою монету, которую выронил при приземлении. — У меня скоро прорыв в сознании от всех этих прорывов.
— Но вы передали ему подлинный рецепт? — уточнила Алиса.
Сиф кивнула.
— Да. И он был очень благодарен. И ещё… он сказал, что подделка — это воровство души.
Алиса улыбнулась.
— Это очень похоже на то, что говорил Леонардо. Значит, мы на правильном пути.
— Теперь, — вмешался Энштейнище, потирая лапы, — самое время для второго этапа! Модификация!
Он снова вызвал голографические проекции. Рядом с пергаментом Леонардо парила его изменённая копия.
— На основе записей Леонардо и данных о химическом составе красок XVII века я создал идеальную приманку, — с гордостью объявил он. — Рецепт, который выглядит абсолютно аутентично, но содержит одно tiny отличие — ту самую сноску о «катализаторе Y-S». Мы распространим слух о существовании этого рецепта в криминальных кругах. И когда мошенники клюнут, мы подбросим им и сам катализатор — наш маркер.
— Но как мы распространим слух? — спросил Ужастик. — Мы же не знаем никаких криминальных кругов.
— А вот здесь, — сказала Алиса, — нам поможет кое-кто другой.
Она сделала знак Урсуле. Та подбежала к столу и принесла небольшой портрет в рамке. На фотографии был изображён улыбающийся мужчина в практичной полярной куртке, а рядом с ним — Алиса. Это был Саня, муж Алисы, известный полярник.
— Санин друг, — пояснила Алиса, указывая на фото. — Коля Дубиков. Он частный детектив, специализируется на музейных кражах и подделках. Он уже несколько лет расследует деятельность этой группы копиистов, но у него нет доказательств. Он знает все тропы и все слухи в этом мире. Именно он поможет нам запустить «утку» о рецепте.
План снова приобрёл четкость. Они были не одни в этой борьбе.
— А пока, — Энштейнище подошёл к Футе и принялся что-то настраивать на его панели, — я укрепляю хроноблок! Больше никаких кошачьих сюрпризов! Я установил пароль! Теперь для активации нужно ввести комбинацию… э-э-э… «СМУФ-плюс-код-доступа-из-трех-желеек»! Гениально и безопасно!
— Желеек? — оживился Монетка. — Это уже интереснее.
Внезапно раздался резкий, настойчивый звук сигнализации. Но шёл он не от приборов лаборатории. Он доносился с браслета на руке Алисы. Её лицо сразу стало серьёзным.
— Тревога из главного здания, — быстро сказала она. — Что-то случилось. Урсула, оставайся здесь.
Но было поздно. Дверь в лабораторию с шипением отъехала, и на пороге появилась высокая, худая фигура в длинном плаще и шляпе. Человек замер, осматривая комнату, его взгляд скользнул по голограммам, по странной компании животных, по скейту с мигающими лампочками. На его лице не было ни удивления, ни страха. Лишь холодная, профессиональная оценка.
— Алиса, — произнёс он низким, спокойным голосом. — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.
Алиса выдохнула.
— Коля. Ты как всегда вовремя. Команда, знакомьтесь. Это тот самый детектив, о котором я говорила. Коля Дубиков.
Детектив снял шляпу. Его лицо было осунувшимся и усталым, но глаза зоркими и живыми.
— Я слышал, у вас тут какие-то неприятности с выставкой, — сказал он, подходя ближе. — И, кажется, я знаю, кто за этим стоит. Но мне нужна ваша помощь. Вернее, помощь ваших… необычных друзей. — Его взгляд упал на Сиф, Монетку и Ужастика. — Дело в том, что эта банда не просто подделывает картины. Они готовятся к чему-то большому. И я почти уверен, что их следующая цель — нечто гораздо более ценное, чем одна картина Вермеера. Они ищут ключ. Ключ к совершенной подделке. И, кажется, они уже близки к тому, чтобы его найти.
В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем кошки и гудением приборов. Новая информация меняла всё.
Их миссия только что стала гораздо сложнее и опаснее.