Глава 2. Наблюдатель галактики
В подземном гараже стояли «Феррари», «Ламборгини» и еще полдюжины игрушек, которые Кларк покупал, чтобы соответствовать образу эксцентричного миллиардера. Ездил он на сером седане «Тойота Камри» две тысячи девятнадцатого года. Машина выглядела так заурядно, что ее не заметил бы угонщик с плохим зрением. Под капотом вместо мотора жил антигравитационный привод, опережавший земную науку лет на двести.
– Ну что, детка, – Кларк похлопал седан по крыше, – покатаемся напоследок?
Привод включился без звука, только кузов слегка вздрогнул, словно машина потянулась после сна. Кларк сел за руль и взялся за него обеими руками. На Альтаире транспорт водили автоматы. Ручное управление он полюбил здесь, как любят нелепую привычку, от которой не хочется избавляться.
– Омега, я выехал, – сказал он, выруливая на улицу. – Что там твой спутник?
– Висит, смотрит, молчит, – отозвалась Омега. – Антенна повернулась за тобой, когда ты выехал из гаража. Если бы я была параноиком, я бы сказала, что он следит за твоей машиной.
– Ты и есть параноик.
– Я ИИ корабля, который пятнадцать лет висит на орбите без хода. У меня было время отточить таланты.
Кларк свернул на мост и прибавил скорость. Манхэттен остался позади, впереди потянулись пригороды.
– Кстати, как Генри? – спросила Омега. – Все еще скрипит?
– Как дверь в фильме ужасов. Зато научился танцевать медленный танец.
– Напомни мне никогда не брать у тебя уроков.
– Куда тебе танцевать, ты корабль.
– Вот именно. У меня двести метров корпуса, и я все равно двигаюсь изящнее, чем Генри.
Кларк фыркнул и перестроился влево, обгоняя грузовик с надписью на борту «Мама, я на ТВ!». За пятнадцать лет Омега не только выучила человеческий юмор, она научилась подкалывать лучше любого стендап-комика. Иногда Кларк подозревал, что она тайно смотрит их записи по ночам.
– Маршрут? – спросила она.
– Лаборатория-7, забрать игрушки. Потом Александрия, патентное ведомство, пугать чиновников. Стандартный набор безумного ученого.
– Зачем тебе патенты, если ты улетаешь через трое суток?
– Затем, что если я оставлю «Конвертер» и «Резонатор» корпорации, через год совет директоров продаст их нефтяникам, а нефтяники закопают. – Кларк побарабанил пальцами по рулю. – Если я запатентую их на свое имя, а на следующий день отдам в общественное достояние, закопать не выйдет. Бумага у людей сильнее лопаты.
– Прощальный подарок.
– Что-то вроде. Может, через сто лет меня вспомнят добрым словом.
– Через сто лет тебя вспомнят как человека, из-за которого разорились угольные компании.
– Тоже неплохо.
Седан выбрался на трассу, ведущую на север, в Катскиллские горы. Пейзаж за окном менялся: пригороды, фермы, леса, снова фермы. Кларк включил что-то тихое от «Imagine Dragons» и позволил себе немного ностальгии.
Вон тот поворот ведет к ферме Паркеров. Красная крыша и силосная башня, которые он увидел за миг до удара. Джон Паркер жил там один, после смерти жены держал коз, чинил трактор и разговаривал с козами, как с людьми. Когда Кларк спросил его, почему он не боится существа с фиолетовой кровью, Джон пожал плечами: «Козы тоже странные. Я привык».
Вон тот городок: там в заброшенном складе Кларк зарегистрировал свою первую контору. А в тех горах лаборатория.
– Омега, – сказал он вдруг, – а ты помнишь, как мы здесь оказались?
– Конечно. Ты орал на меня, будто это я уронила шаттл. Потом три дня сидел в углу кабины и бормотал про примитивных обезьян.
– Я не сидел в углу. Я анализировал стратегию выживания.
– В углу. С одеялом на голове. Потом три недели не выходил из шаттла без скафандра, боялся бактерий. А первый дождь принял за кислотную атаку и час сидел под крылом, пока Тикки не вышел наружу и не станцевал под каплями.
Кларк рассмеялся. На Альтаире дожди шли по расписанию, раз в месяц, и их объявляли заранее.
– Зато теперь я люблю дождь, – сказал он. – Особенно осенний. На Альтаире не было осени.
– Я помню твою первую осень, – мягко сказала Омега. – Ты полдня стоял под кленом у фермы и собирал листья. Джон решил, что ты сошел с ума, и принес тебе горячего сидра.
– Листья до сих пор в книжке.
Некоторое время они ехали молча. Кларк заметил, что Омега не шутит, когда вспоминает Тикки. Она вообще старалась не произносить это имя.
– Омега, – спросил он, – ты будешь скучать по Земле?
– А ты?
– Я спросил первый.
– Буду. – Голос Омеги стал задумчивым. – Здесь интересно. Музыка, кино, их интернет. Где еще найдешь видео, как кот играет на пианино, а другой кот его критикует?
– Некоторые их видео заставляют усомниться в разумности вида.
– Зато весело. Приготовься, впереди пробка.
– Какая пробка? Тут три машины в час.
– Из трех коров.
Три коровы действительно брели посреди дороги с достоинством послов на переговорах. За ними шагал фермер в клетчатой рубашке и ругал их без особой надежды на успех. Кларк притормозил и поехал следом, глядя на неторопливые пятнистые спины.
– Знаешь, Омега, может, коровы понимают жизнь лучше нас. Никуда не спешат.
– Глубоко. Записать в дневник в раздел «Откровения от коров»?
– Очень смешно, – проворчал Кларк и улыбнулся.
Коровы свернули в поле. Через десять минут седан съехал к ржавым воротам заброшенного горно-обогатительного комбината. Руины, заросшие бурьяном, дырявые крыши, табличка «Опасно. Частная собственность» с тремя пулевыми отверстиями. Голограммы злых собак за забором отпугивали подростков лучше настоящих собак: настоящих подростки подкармливали бы.
Биометрический сканер узнал Кларка, и створки в склоне горы разъехались. Седан скатился в туннель.
Лаборатория-7 выглядела так, как выглядят лаборатории в фильмах, где злодей гладит кота. Просторный зал в толще горы, голографические экраны в воздухе, манипуляторы, собирающие что-то блестящее. У дальней стены за прозрачной перегородкой стояла камера синтеза, где в растворе медленно росли кристаллы для гипердвигателя. Пятнадцать лет работы. Кларк постоял у перегородки, глядя на бледно-голубые иглы.
– Взлом шел сюда? – спросил он.
– Сюда. Они искали не кристаллы, – сказала Омега. – Их интересовало, где у тебя вход, где охрана и когда ты уезжаешь. Скачали расписание грузовых лифтов и схему туннеля.
– Значит, они знают, что кристаллы будут готовы к пятнице.
– Значит, знают.
Кларк отвернулся от камеры синтеза. На двух подставках в центре зала стояли готовые прототипы. «Конвертер Крафта», коробка размером с микроволновую печь, умел перестраивать атомы простых веществ. Упрощенная версия бытового реструктуризатора, которым на Альтаире перерабатывали мусор в посуду. «Вакуумный резонатор», серебристый цилиндр с антеннами, тянул энергию из флуктуаций вакуума. На Альтаире такие стояли в детских игрушках. Здесь Кларк нарочно сделал его громоздким и неэффективным, чтобы люди могли его повторить лет через тридцать, а не через триста.
– Мои малыши, – умилился Кларк. – Папочка сейчас отвезет вас к дяде патентному эксперту.
– Ты разговариваешь с изобретениями, – заметила Омега.
– Ты тоже изобретение. Я с тобой разговариваю.
– Справедливо. Но я отвечаю.
Он уложил прототипы в субинтерпретатор. Прибор выглядел как дорогой кожаный портфель, а внутри держал сжатое пространство, квантовый компьютер и аптечку. Портфель проглотил обе коробки и не потолстел.
– Кларк, – сказала Омега другим голосом, – я закончила анализ всплесков. Сириус. Восемьдесят семь и три.
Кларк остановился на полпути к машине.
– Ты уверена?
– Нет. Но хотела бы ошибаться.
– Сирианцы, – сказал Кларк. – Только их тут не хватало.
– Не хватало. И у них отвратительный вкус в музыке. Помнишь их военные марши на Веге?
– Как скрип несмазанного Генри.
– Только хуже. Намного хуже.
Кларк сел за руль и некоторое время смотрел на свои ладони.
– Омега, возможно, мне придется изменить планы.
– Я так и думала. Твоя кардиограмма показывает классический синдром героя. Желание спасти всех в ущерб своим интересам.
– Я просто не могу оставить планету рейдерам.
– Даже если это значит отказаться от колонии у Ригеля?
Кларк не ответил. Выехал из туннеля, закрыл ворота, развернул седан на юг. Пейзаж за окном был мирным до неприличия: зеленые поля, домики, пасущиеся коровы, на этот раз не на дороге.
– Знаешь, – сказал он наконец, обгоняя трактор, – я думал, самое трудное будет улететь отсюда. Оказалось, самое трудное решить, стоит ли улетать.
– Кларк, – сказала Омега мягко, – ты изменился за эти годы. На Альтаире ты был торговцем, который считал прибыль. Здесь ты стал кем-то другим.
– Кем же?
– Кем-то, кто танцует с роботами и разговаривает с коровами. – Она помолчала. – Кем-то хорошим. Не зазнавайся.
Кларк почувствовал тепло в груди, в обоих сердцах сразу. Похвала от Омеги стоила дороже медали Федерации: медали Федерации раздавали чаще.
Они ехали три часа. Нью-Джерси, Пенсильвания, граница Мэриленда. До Александрии оставалось около ста километров, когда антигравитационный привод издал звук, средний между жужжанием шмеля и кряхтением старого деда.
– Это нехорошо, – сказал Кларк.
– Еще хуже, – подтвердила Омега. – Критическая нестабильность резонатора. Снаружи что-то дергает его на частоте, которой в природе нет. Как будто кто-то щипнул струну. Останавливайся!
Кларк успел свернуть на обочину пустого проселка. Привод отключился с жалобным всхлипом. Машина умерла целиком, до последнего светодиода.
– Чертов китайский радиокомпонент, – сказал Кларк по-английски, потому что по-альтаирски это звучало недостаточно грубо. – Сколько на ремонт?
– Шесть часов со специальным оборудованием. Которого у тебя нет.
– Отлично. – Кларк вышел и пнул колесо. Колесо не почувствовало. – И что теперь?
– До ближайшего города тридцать километров. Для тебя это прогулка.
– Пешком? Серьезно?
– Или жди эвакуатор, который ты не можешь вызвать, потому что машину нельзя показывать механикам.
Кларк посмотрел в небо. Солнце стояло высоко, день был ясный и теплый. Птицы пели так, будто им за это платили.
– Ладно, – вздохнул он. – Устрою себе сентиментальную прогулку. Камуфляж на машину.
– Уже. Теперь она выглядит как большой придорожный валун.
– Креативно.
Он взял портфель, закрыл дверь и уже отворачивался, когда заметил на крыше седана блеск. Муха. Обычная с виду муха, сидевшая на серой краске так неподвижно, как не сидят мухи. Кларк наклонился. Крылья у мухи были оплавлены, а брюшко отливало тусклым титаном.
– Омега, – сказал он очень тихо, – на Земле водятся титановые мухи?
– Нет, – ответила Омега. – И наших среди них тоже нет. Кларк, это не поломка. Кто-то тебя остановил.
Кларк завернул мертвого дрона в носовой платок и спрятал в карман. Потом огляделся. Проселок уходил в обе стороны пустой лентой, в придорожной траве трещали кузнечики, над полем висело одинокое облако.
Где-то там, над облаком, над небом, над голубым куполом, висел спутник, которого не было в каталогах. И он смотрел вниз.