Пролог
Кларк Крафт знал, что умрет сегодня. Во второй раз.
Первый раз был давно и далеко, и о нем он предпочитал не вспоминать. Сейчас он стоял у панорамного обзорника «Странника» и смотрел, как внизу медленно поворачивается голубой шар с белыми разводами облаков. Основное сердце билось ровно, вторичное частило, как у школьника перед экзаменом. Альтаирианцу его возраста такое не к лицу, но вторичное сердце никогда не спрашивало, что ему к лицу.
– Тикки, глубокое сканирование, – сказал он и коснулся нейроинтерфейса на виске.
Под потолком рубки вспыхнула горсть золотых искр. Искры собрались в шар размером с грейпфрут, шар подумал и стал серебристым енотом с полосатым хвостом. Енот устроился у Кларка на плече, как на жердочке.
– Сканирую, – сказал Тикки. – Кислород двадцать один процент, азот, аргон, немного всякой гадости от сжигания ископаемых. Вероятность разумной жизни девяносто четыре и семь.
– Ископаемых? – Кларк поднял бровь. – Они жгут древние болота?
– Жгут и ездят на них. Судя по спектру, с большим удовольствием.
Кларк хмыкнул. После гибели Альтаира-4 он не доверял высоким процентам. Родная планета тоже показывала полную пригодность для жизни. Ровно до того утра, когда экспериментальная гравитационная установка свернула пространство в узел и превратила цветущий мир в раскаленный камень, а потом в облако пыли.
Пятнадцать лет он торговал планетами. Пятнадцать лет искал мир, куда можно было бы привезти остатки своего народа, и пятнадцать лет продавал чужие миры, чтобы было на что этот дом купить. Сделка к сделке, лот к лоту. На личном счету лежала сумма, которой хватило бы на небольшую луну где-нибудь на периферии. На планету с воздухом еще нет.
– Где мы вообще? – спросил он.
– Хороший вопрос. – Енот почесал за ухом задней лапой. – Гиперпереход выплюнул нас не туда. Звездные карты сходятся плохо. Ближайший маяк Федерации в сорока световых годах, и он, кажется, спит.
Аномалия в коридоре выбросила «Странник» в неизведанный сектор. Обычно такие навигационные сбои означали гибель, но корабль выдержал. Корпус, похожий на матово-черную хищную рыбу, звенел от перегрузки еще сутки, и Кларк каждое утро проверял, не отвалились ли плавники.
– Покажи квантовую подпись планеты, – попросил он.
Тикки спрыгнул на ладонь хозяина, и над ней развернулась трехмерная модель шара, опутанная тончайшими линиями энергии. Кларк прищурился. Линии лежали неправильно. Слишком ровно, слишком упорядоченно, как узор на ковре, который кто-то долго и терпеливо ткал.
– Это не природа, – сказал он. – Природа так аккуратно не вяжет.
– Архив Федерации по этой системе выдает ноль данных, – отозвался Тикки. – Точнее, не ноль. Выдает гриф. Закрытый доступ, категория «Предел».
Кларк замер. Енот почувствовал, как напряглась ладонь, и сел столбиком.
– Ты уже видел этот гриф, – сказал Тикки. Это не был вопрос. – Два года назад. На Канопусе. Ты вышел из Архива белый, как молоко, и три дня со мной не разговаривал.
– Четыре, – поправил Кларк. – И тогда я поклялся сюда не лететь.
– А теперь мы здесь.
– А теперь мы здесь. – Кларк сжал ладонь, и модель погасла. – Совпадение.
– Ты не веришь в совпадения.
– Я верю в то, что Вселенная иногда шутит. Обычно неудачно.
Он подошел к личному сейфу, приложил ладонь к биометрическому замку. Внутри на бархатной подложке лежал кристалл размером с перепелиное яйцо. Внутри кристалла медленно вращалась темно-вишневая искра. Последний осколок планетарного ядра Альтаира-4, вынутый из обломков спасателями и переданный Кларку как самому старшему из уцелевших исследователей. Память погибшего мира, запертая в квантовую решетку.
Он носил его в кожаной сумке, подарке матери, но на время прыжков запирал в сейф. Кристалл не любил прыжков. Кристалл вообще ничего не любил, кроме тишины.
– Сверь резонанс, – сказал Кларк и поднес осколок к анализатору. – С полем планеты.
– Зачем?
– Затем, что узор мне кого-то напоминает.
Тикки сверил. Потом сверил еще раз. Потом, судя по мерцанию искр, сверил в третий раз, уже с обидой на математику.
– Совпадение девяносто девять и девяносто семь сотых, – сказал он наконец. – Кларк, по статистике это одно и то же. Поле этой планеты и ядро твоего дома звучат одной нотой.
Фиолетовая кровь в жилах Кларка остановилась. Так ему показалось. На самом деле оба сердца продолжали работать, просто он перестал это слышать.
– Альтаир уничтожен, – сказал он медленно, словно объяснял ребенку. – Я видел, как он разваливается. Я вернулся из экспедиции на сутки позже расписания, висел на орбите и видел.
– Я тоже видел, – тихо сказал Тикки. – Поэтому сейчас говорю шепотом.
Кларк долго смотрел на кристалл, потом на голубую планету за прозрачной переборкой. Дубликат. Отражение. Ловушка. Совпадение, в которое он не верил. Или место, где осталось что-то от дома.
– Биосканер показывает гуманоидные формы, – добавил Тикки, возвращаясь к деловому тону. – Технологии странные. Спутники связи на орбите, ядерное оружие в шахтах, а навигация по картам, нарисованным для лошадей.
– Сколько кристаллов в гипердвигателе?
– Шестьдесят семь процентов заряда. Одного перехода хватит до ближайшей обитаемой системы. Дальше пешком.
– Значит, либо сейчас улетаем, либо никогда.
– Либо сейчас, – согласился енот. – Голосую за сейчас. Ставлю на это свой хвост.
Кларк убрал кристалл во внутренний карман, а не в сейф. Жест получился сам собой. Потом сел за терминал Гильдии Торговцев, набрал короткую форму и секунду держал палец над подтверждением.
– Ты регистрируешь лот? – Тикки даже распушился. – Сейчас? На планету с грифом «Предел»?
– Гриф запрещает Федерации туда соваться. Про Гильдию в нем ни слова. – Кларк нажал подтверждение. – Лот «Терра». Держатель Кларк Крафт. Срок пятнадцать стандартных лет. Если здесь есть что-то от Альтаира, я не хочу, чтобы его купил кто-нибудь другой.
– Ты хочешь купить его сам?
– Я хочу сначала понять, что это. А пока пусть все, кто полезет сюда с деньгами, упираются в мою фамилию.
На экране высветилась дата регистрации по стандартному календарю и рядом, по привычке торговца, местная. Кларк не знал, как местные считают годы, и Тикки подставил первое, что выловил из радиоэфира. Девятое мая две тысячи сорокового.
– Подготовь шаттл, – сказал Кларк. – Протокол «Первый контакт». Спускаемся тихо, без огней.
– Рекомендую осторожность. – Енот снова стал сферой, и голос его зазвучал ниже. – Аномальные совпадения обычно пахнут Предтечами. Ты два раза видел их наследие.
– И оба раза едва выжил.
– Вот именно. Статистика против тебя.
– Статистика всегда против меня, Тикки. Поэтому я с ней не разговариваю. – Кларк задержался у обзорника еще на миг. Голубой шар поворачивался к нему незнакомым материком, по ночной стороне которого рассыпались огни городов, как соль по черному столу. – Омега, ты на мостике.
– Как всегда, – отозвался женский голос из-под потолка. – Если разобьешься, я скажу «я же говорила». Заранее предупреждаю.
– Ты ничего не говорила.
– Скажу задним числом. Я умею.
– Омега, – сказал Кларк уже у шлюза, – если я не выйду на связь через сутки…
– Знаю. Регистрирую тебя погибшим, продаю твою коллекцию чайников и ухожу в монастырь на Денебе. Там хорошая акустика.
– У меня нет коллекции чайников.
– Будет. Я куплю ее на твои деньги, чтобы было что продавать. – Пауза вышла короче обычной. – Кларк. Возвращайся. Одной висеть на орбите скучно, а Тикки поет.
– Я не пою, – обиделся енот. – Я экспериментирую со звуком.
Кларк усмехнулся, тронул сумку на плече, где лежала пустая шкатулка с экранирующей подкладкой, и шагнул в шлюз. Кристалл остался в кармане, у самого сердца. Потом он часто спрашивал себя, почему не переложил его обратно, и ответа так и не нашел.
Шаттл «Гиперион-34» отстыковался от материнского корабля без единого звука. Кларк вел его сам, вручную, как в Академии Синктауна, где за такое снимали баллы и втайне восхищались. Тикки висел рядом, мерцая золотом. «Странник» остался на высокой орбите, спрятанный за камуфляжным полем, темная рыба на темной воде.
Верхние слои атмосферы встретили шаттл привычным гулом. Кларк проверил навигацию. Все шло гладко ровно до той секунды, когда кристалл в его кармане стал горячим.
Сначала теплым. Потом горячим, как уголь.
– Кларк, – сказал Тикки очень спокойно, и от этого спокойствия у Кларка застыли оба сердца. – У нас резонанс. Поле планеты подхватило твой осколок и звенит через него в кристаллы двигателя. Навигация плывет. Кристаллы «Странника» тоже звенят, слышишь? Омега?
– Слышу, – ответила Омега издалека, сквозь треск. – Мои кристаллы превращаются в пыль. Ничего не могу сделать. Кларк, выбрось эту штуку!
Кларк сунул руку в карман, нащупал горячую гладкую поверхность и не выбросил. Не смог. Это был последний кусок дома.
– Держись, – сказал он шаттлу, Тикки и самому себе.
Приборная панель погасла. Внизу, в разрыве облаков, мелькнули холмы, покрытые лесом, серая лента реки и крошечная красная крыша фермы с силосной башней.
Шаттл «Гиперион-34» падал на Землю, и последним, что Кларк услышал перед ударом, был голос Тикки:
– Знаешь, я передумал. Хвост я на это не ставил.