Глава 1. Пятнадцать лет среди звезд

Кларк Крафт перевернулся на антигравитационной кровати и застонал так, что с Альтаира прислали бы спасателей, если бы Альтаир еще существовал. Вчерашний вечер возвращался кусками: японские инвесторы, презентация квантовых процессоров, бокал вина с сенатором, который весь ужин рассказывал про своего пуделя.

Хронометр на запястье мерцал красным: семьдесят два часа одиннадцать минут тридцать три секунды до завершения синтеза кристаллов. Семьдесят два часа, и шаттл поднимет свежие кристаллы на орбиту, и «Странник» снова уйдет к звездам.

«И почему мне так паршиво от этой мысли?» подумал Кларк.

Он сел, нашарил ногами махровые тапочки. Тапочки включили подогрев и принялись массировать ступни ультразвуком. Земные инженеры до такого не додумались. Кларк давно усвоил, что удобные ноги нужны для умной головы, и держал это открытие при себе, чтобы не обрушить обувной рынок.

Дверь спальни открылась без звука. Звук появился следом: в комнату вошел Генри, домашний андроид класса «Маджордом 9000», и его левое колено сказало «скрррип».

Кларк улыбнулся. Генри был его первым земным творением. Внутри андроида работал нейропроцессор, считавший быстрее всех биржевых роботов Уолл-стрит, а снаружи он был собран из того, что нашлось на свалке за фермой Паркеров девять лет назад: алюминиевые банки, корпус микроволновки «Панасоник», кинескопы двух телевизоров. Фрак, белые перчатки и монокль в левом глазу Генри выбрал себе сам, насмотревшись фильмов про английских дворецких. Походка у него получилась как у пирата на деревянной ноге, который очень старается казаться лордом.

– Доброе утро, сэр, – сказал Генри безупречным оксфордским выговором. Динамик в горле слегка хрипел на низах. – Завтрак подан. Кофе сварен по вашей формуле: семь минут экстракции, восемьдесят четыре градуса.

Поднос из титанового сплава встал на столик без единого звука. Скрипнуло только колено самого Генри.

– Генри, дружище, ты скрипишь как дверь в фильме ужасов, – сказал Кларк. – Когда я улечу, кто будет смазывать тебе шарниры?

Генри повернул голову ровно на сто восемьдесят градусов, отчего всякий раз становилось не по себе, и ответил с достоинством:

– Сэр, я запрограммирован на самообслуживание. Хотя должен признать, ваша забота о моем техническом состоянии трогательна.

– Трогательна! – Кларк вскочил, схватил андроида за металлические руки и закружил по спальне. – Ты слышал? Ты сказал «трогательна»! Мой Железный Дровосек учится чувствовать!

Гироскопы Генри протестовали. Левая нога подогнулась, и андроид захромал сильнее прежнего.

– Сэр, мои конечности не рассчитаны на подобные проявления, – заметил он, когда его отпустили. – Предлагаю в будущем ограничиваться рукопожатием.

Кларк взъерошил черные волосы и сел за завтрак. Первый глоток кофе обжег язык и разбудил мозг целиком, включая долю, которой у людей не было. Зерна он выращивал сам, в подземной гидропонике под Лабораторией-7, из семян, привезенных с Веги-4. Особые алкалоиды будили не только бодрость, но и остатки телепатии, которую он почти погасил при адаптации. Остатков хватало, чтобы угадывать, когда позвонит мать сенатора, и не брать трубку.

– Генри, ты знаешь, какой сегодня день?

– Судя по календарю, сэр, вторник, четвертое мая две тысячи пятьдесят пятого года. А также день рождения Одри Хепберн, которая родилась в тысяча девятьсот двадцать девятом.

– Нет, мой скрипучий друг. – Кларк поднял чашку, как бокал. – Сегодня мой последний рабочий день на этой прекрасной, безумной планете!

Генри моргнул голубыми глазами-камерами и наклонил голову. Этому жесту удивления его научил Кларк.

– Сэр, это означает, что синтез кристаллов завершен?

– Почти. Еще трое суток, и я полечу искать дом для своего народа. А ты останешься смотреть за корпорацией и за квартирой.

Генри стоял неподвижно несколько секунд. Процессор обрабатывал сложное.

– Сэр, – сказал он тихо, – я буду скучать по вашим эмоциональным проявлениям.

Кларк почувствовал в груди странное сжатие, будто оба сердца одновременно споткнулись. Его народ почти вывел это чувство за тысячи лет эволюции. Здесь оно вернулось, как сорняк.

– Генри, ты для меня не просто робот. Когда я собирал тебя из консервных банок, я вкладывал в тебя кусочек души. Если у инопланетян бывают души.

Генри попытался улыбнуться. Лицо из полированного металла сложилось в гримасу, от которой в темноте можно было бы закричать, но при свете утра она выглядела почти трогательно.

– Сэр, если это утешит вас, по моим расчетам вероятность наличия у вас души составляет девяносто четыре и семь десятых процента.

– Откуда такая точность?

– Я вычитал это число в вашем бортовом журнале, сэр. Так Тикки оценил вероятность разумной жизни на Земле. Я решил, что оно приносит удачу.

Кларк перестал улыбаться. Имя прозвучало в комнате, как упавшая ложка. Генри его никогда не видел, только читал о нем.

– Музыку, – сказал Кларк, чтобы заполнить паузу. – Прощальную вечеринку. Что-нибудь бодрое.

Тонировка панорамного окна растаяла, Манхэттен лег внизу, как макет, и комнату залил ритм «Play with Fire» в исполнении Sam Tinnesz. Кларк защелкал пальцами и выдал па, которые на Альтаире назвали бы неприличными, а здесь называли танцем.

– Генри, не стой как устаревшая модель! Танцуй со мной!

Генри предпринял героическую попытку плавно качнуть бедрами. Результат был катастрофическим. Поясничный шарнир заклинило, левая нога дернулась в сторону, правая рука принялась махать в воздухе, будто андроид ловил такси посреди спальни.

– Сэр, – произнес Генри, застыв полуприсевшим с задранной рукой, – боюсь, мои танцевальные способности оставляют желать лучшего.

Кларк сел на ковер от смеха.

– Ты похож на Железного Дровосека после недели под дождем! Ладно, давай что-нибудь поспокойнее. «I know you so well».

Медленная мелодия вытеснила ритм. Кларк обнял андроида за талию и повел, подхватывая всякий раз, когда заедал шарнир.

– Главное, не спешить и слушать музыку, – приговаривал он. – Даже если ты сделан из металлолома и работаешь на батарейках от фонарика.

– Сэр, – торжественно сказал Генри, переставляя ноги со скрипом и щелчками, – я запомню этот урок. Возможно, после вашего отлета я приглашу горничную из пентхауса напротив.

– Дамы любят джентльменов, которые не скрипят, – предупредил Кларк.

– Я учту, сэр. Я смажу колено перед приглашением.

Когда музыка кончилась, Кларк достал из встроенного в стол отсека кожаную сумку. Мать сшила ее из кожи лунного ползуна, еще когда Кларк учился в Академии, и сумка пережила хозяйку, планету и крушение шаттла. В сумке лежали две вещи: записная книжка в красном кожаном переплете и шкатулка из темного металла, обшитая изнутри экранирующей тканью. В шкатулке спал кристалл ядра Альтаира-4. Пятнадцать лет назад он уронил шаттл на Землю, и с тех пор Кларк не открывал шкатулку без нужды.

Он раскрыл книжку. Между страницами лежали засушенные кленовые листья, красные и желтые, хрупкие, как старая бумага. Кларк осторожно перелистал записи, которые вел пятнадцать лет.

«День 1. Шаттл разбит. Кристаллы шаттла и корабля превратились в пыль. Омега на орбите без хода. Атмосфера пригодна после адаптации. Разумные существа обнаружены. Планирую производство для синтеза новых кристаллов. Тикки говорит, что производство это громко сказано, у нас есть отвертка и оптимизм».

«День 156. Меня нашел местный житель Джон Паркер. Он не закричал. Он сказал: "Парень, у тебя кровь фиолетовая, тебе бы к врачу", и помог спрятать шаттл в овраге. Удивительно добрый человек».

«День 1095. Джон погиб. Официально автокатастрофа на трассе номер десять. Я видел его грузовик, это не авария. Той же ночью пропал Тикки. Ни следа, ни искры. Кто-то знает обо мне».

«День 2190. Зарегистрирована корпорация "Крафт Индастриз". Генри активирован. Наконец у меня есть собеседник, который не пытается меня убить или продать журналистам».

«День 3650. Десять лет на Земле. Компания стала транснациональной. Совет директоров видит меня только как голограмму с чужим лицом, журналисты считают, что Кларк Крафт это коллективный псевдоним. Я привязываюсь к этому миру. Это тревожно».

«День 5474. Синтез завершается. Через трое суток я покину Землю навсегда. Почему мне так больно об этом думать?»

Генри подошел ближе, металлические ступни тихо скрипнули по паркету.

– Сэр, ваш эмоциональный фон указывает на состояние, которое люди называют грустью. Возможно, стоит пересмотреть решение?

– Нет, дружище. – Кларк закрыл книжку, и один лист выскользнул на колени. Он аккуратно вложил его обратно. – Где-то сидят те, кто уцелел. Колония у Ригеля ждет корабль. Последнее сообщение оттуда пришло три года назад, и с тех пор тишина. Я должен узнать, почему.

Он включил новостной канал Галактической Федерации. Квантовая связь работала только на прием, и то урывками: Земля лежала слишком далеко от ретрансляторов. Новости приходили с опозданием на недели, как письма с фронта.

«Кризис на рудниках Бетельгейзе усиливается. Шахтеры требуют увеличить квоты на кислород».

– Классика, – фыркнул Кларк. – Сначала завозят дешевую рабочую силу, потом удивляются, что она дышит.

«Делегация Арктурианского Союза отклонила заявку посланника Федерации В. Гладстоуна о включении системы Сол в список миров под наблюдением».

Кларк поперхнулся кофе.

– Вексель, – сказал он в чашку. – Старый прохвост. Все-таки подал.

– Сэр знаком с посланником? – поинтересовался Генри.

– Сэр когда-то научил посланника торговать, а посланник научил сэра врать патрульным. Долгая история. – Кларк потер лоб. – Я просил его об этом двенадцать лет назад, когда передатчик шаттла выкашлял последнее письмо и сгорел. Думал, письмо не дошло. Или дошло, и он забыл.

Третий заголовок появился последним, мелким шрифтом, как примечание к договору, которое никто не читает.

«Загадочные энергетические всплески зафиксированы в системе Сол-3. Природа аномалий неизвестна».

Кларк медленно поставил чашку.

– Генри, связь с Омегой. Приоритетный код.

– Слушаю, сэр. – Андроид мгновенно стал серьезен, глаза засветились ярче.

Из-под потолка раздался знакомый женский голос. Омега пятнадцать лет висела на орбите в теле корабля без хода и за это время выучила все земные сериалы и половину земного сарказма.

– Доброе утро, Кларк. Готовность систем девяносто семь и восемь десятых. Кристаллы стабильны. До полной готовности семьдесят один час сорок семь минут. Ты опять танцевал с дворецким, я видела на камерах.

– Что в верхних слоях атмосферы?

– Всплески. Паттерн не земной и не наш. Предварительно похоже на корабли системы Сириуса.

Кларк вскочил.

– Сирианцы? Ты уверена?

– На семьдесят три и четыре. Мне самой не нравится эта цифра. Сирианские торговцы знамениты тем, что захватывают перспективные миры быстрее, чем хозяева успевают сказать «нет».

– Сэр, – Генри повернул к нему голову, на этот раз всего на девяносто градусов, – кто такие сирианцы? И почему вы выглядите так, будто увидели привидение?

– Корпоративные рейдеры, дружище, только в космосе и со взрывчаткой. – Кларк заходил по спальне. – Находят молодую цивилизацию, опутывают долгами, а потом забирают все: руду, воду, рабочие руки. Если они здесь…

Мелодичный сигнал оборвал его. Голос Омеги стал резким.

– Кларк, экстренно. Попытка взлома баз данных Лаборатории-7. Методы не земные. Взлом отбит, но они успели скачать карту вентиляции и график смены охраны.

– Черт! – выругался Кларк по-альтаирски. Звучало это как воркование голубя с металлическими нотками, и Генри из вежливости сделал вид, что не слышал. – Они уже здесь.

Он оделся за две минуты. Легкий костюм выглядел как дорогой пиджак с голубоватым отливом и белая рубашка. Под тканью прятался нанокомпозитный экзоскелет: десятикратная сила, сотни сенсоров, генераторы поля, которые выдержали бы очередь из крупнокалиберного пулемета. Сумку с книжкой и шкатулкой Кларк повесил через плечо.

– Генри, протокол «Глубокое погружение».

– Сэр, это полная изоляция квартиры от внешних сетей. Вы перестанете получать сводки.

– Сводки с опозданием на три недели меня не спасут. – Кларк проверил заряд батарей. – Если кто-то придет сюда без приглашения, делай вид, что ты старый холодильник.

Генри выпрямился и отдал честь по альтаирскому образцу. Правая рука описала полукруг, колено скрипнуло в такт, и все вместе выглядело так, будто оркестр начал гимн с фальшивой ноты.

– Сэр, разрешите пожелать удачи. И помните: дом это не только место, где ты родился. Дом там, где тебя любят.

Кларк застыл у двери.

– Где ты взял эту фразу?

– В базе данных человеческой литературы, сэр. Я слегка переформулировал ее для большей эмоциональной значимости. В оригинале было про кошек.

– Черт возьми, Генри. – Кларк вернулся и обнял андроида за металлические плечи. – Ты становишься человечнее меня. Хотя сделан из микроволновки.

– Спасибо, сэр. Это лучший комплимент в моей жизни. Предыдущий лучший был «неплохо поджарил тост».

– Генри, если я не вернусь…

– Вы вернетесь, сэр, – твердо сказал андроид. – Вероятность вашего возвращения составляет шестьдесят семь и три десятых процента.

– Всего шестьдесят семь?

– Я учел вашу склонность к спонтанным решениям, сэр. – Генри изобразил смущение, отчего из-под монокля посыпалась мелкая пыль. – Это сильно снижает предсказуемость.

– Значит, я стал слишком человечным.

– Боюсь, что да, сэр. Но это не обязательно плохо.

В лифте Кларк спросил вполголоса:

– Омега, откуда шел взлом?

Пауза длилась ровно столько, чтобы он успел понять ответ заранее.

– С орбиты, – сказала Омега. – С военного спутника на геостационаре, которого нет ни в одном земном каталоге. Он висит там четыре дня. И Кларк, он только что развернул антенну в сторону твоего дома.