Глава 2: Чужой среди чужих (часть 1)

Следующие дни слились для Эйдена в поток новых ощущений, ослепительных, пугающих, захватывающих. Его тело, тело Лаанвира, было чужим и одновременно удивительно знакомым, как инструмент, на котором он когда-то давно умел играть и теперь заново вспоминал забытые навыки.

Первое пробуждение в «гнезде» Лаанвира стало настоящим испытанием. Эйден открыл глаза, и на мгновение реальность раздвоилась: он ожидал увидеть потолок своей квартиры в Нью-Йорке с тонкой трещиной над кроватью (которую он постоянно обещал Мирей заделать), а вместо этого обнаружил органический свод из полупрозрачного материала, сквозь который просвечивало розоватое утреннее небо. Мягкое ложе под ним состояло из переплетенных волокон, смягчающихся и затвердевающих в ответ на движения тела. Тонкий аромат, напоминающий смесь лаванды и чего-то цитрусового, витал в воздухе.

«Гнездо» оказалось небольшой жилой ячейкой, органично вписанной в структуру одной из парящих платформ. Интерьер был одновременно минималистичным и удивительно функциональным: ниши для хранения вещей сформированы прямо в стенах, мебель выращена из того же материала, что и сама платформа. Эйден, как архитектор, не мог не восхищаться этой гармонией формы и функции, этим абсолютным слиянием жилища с окружающей средой.

Теннар появился, когда оба солнца Эрланна уже поднялись над горизонтом, сначала малое голубоватое, потом большое оранжевое, и окрасили Лазурный каньон в живые пульсирующие цвета.

– Готов начать день, теннавир ? – спросил он, используя слово, которое Эйден каким-то образом понял как «младший брат из общего выводка».

Отношение Теннара изменилось за ночь. Если вчера он был настороженным, почти испуганным присутствием чужака в теле брата, то сегодня в его глазах читалась решимость: он принял свою роль проводника и намеревался выполнить ее добросовестно.

Первым уроком стало питание. Теннар провел Эйдена к общей трапезной, просторной платформе, где десятки арвиан собирались для совместного приема пищи. Еда оказалась неожиданной: светящиеся кристаллические фрукты, источающие сладковатый нектар; нечто напоминающее водоросли, но с мятным вкусом; странные студенистые комочки, которые таяли во рту, оставляя ощущение свежести.

– Традиция Утреннего Резонанса требует, чтобы мы разделяли пищу в тишине, позволяя телу настроиться на ритмы обоих солнц, – пояснил Теннар шепотом, когда они заняли места.

Эйден заметил, что все вокруг действительно ели молча, с какой-то медитативной сосредоточенностью. Многие из арвиан держали одну из верхних рук приподнятой ладонью вверх, словно улавливая что-то в воздухе.

– Солнечные потоки, – объяснил Теннар, перехватив его взгляд. – Утром энергия особенно чиста. Старшие могут чувствовать ее напрямую.

После трапезы начались уроки полета. Они вышли на широкую открытую платформу, нависающую над пропастью каньона. Десятки других арвиан тоже были здесь: молодые и старые, тренирующиеся в разных аспектах воздушной акробатики.

– Это Воздушный Круг – священное место для всех арвиан, – в голосе Теннара звучало благоговение. – Здесь мы учимся слушать ветер, становиться единым с потоками воздуха.

Эйден вдруг осознал, что для арвиан полет значит гораздо больше, чем передвижение: священнодействие, искусство, самая суть их культуры.

– Расправь крылья шире! – командовал Теннар, когда они стояли на краю платформы. – Чувствуешь потоки воздуха? Они говорят с тобой. Слушай их!

Эйден пытался. Его крылья, серебристые, с перламутровыми прожилками, бились на ветру. Мышцы спины, непривычные к таким движениям, ныли от напряжения. В человеческой жизни он был архитектором, привыкшим к бумаге и компьютеру, а не к акробатическим трюкам.

Первые попытки были катастрофическими. Эйден едва не рухнул в пропасть, когда попытался оттолкнуться от края. Только молниеносная реакция Теннара, схватившего его в последний момент, спасла от падения.

– Ты слишком думаешь, – сказал Теннар, усаживая его подальше от края. – Полет – это не расчет, а ощущение. Лаанвир это понимал интуитивно.

Эйден уловил нотку горечи в его голосе.

– Прости, – сказал он искренне. – Я не пытаюсь заменить его. И я знаю, как тебе должно быть больно видеть меня в его теле.

Теннар долго молчал, глаза его стали сапфировыми.

– Моя матриарх-наставница всегда говорила, что смерть – это не конец, а трансформация, – произнес он наконец. – Я просто... не ожидал, что трансформация моего брата будет такой буквальной.

– Ты злишься на меня? – прямо спросил Эйден.

– Я не знаю, – честно ответил Теннар. – Часть меня хочет ненавидеть тебя за то, что ты занял его место. Другая часть... понимает, что и ты жертва обстоятельств. – Он сделал паузу. – Но я дал слово помогать, и я сдержу его.

Эйден почувствовал глубокое уважение к этому существу, его чувству долга и чести. Это было больше, чем он мог ожидать.

– Давай попробуем иначе, – предложил Теннар после долгой паузы. – Не думай о полете как о навыке. Думай о нем как о танце.

– Танце? – переспросил Эйден.

– В твоей памяти должны быть движения, – пояснил Теннар. – Тело Лаанвира помнит, даже если твой разум – нет. Закрой глаза. Слушай ветер. Позволь телу вспомнить.

Эйден закрыл глаза, пытаясь отключить аналитическую часть мозга, которая постоянно рассчитывала углы, скорость, сопротивление воздуха. Вместо этого он сосредоточился на ощущениях: как ветер играет с его мехом, как упругие потоки обтекают его крылья, создавая едва заметные вихри на кончиках перепонок.

И произошло что-то удивительное: тело действительно вспомнило , без участия сознания, на уровне мышечной памяти. Крылья сами нашли правильный угол, мышцы спины напряглись и расслабились в идеальной последовательности. Эйден мягко оттолкнулся от края и завис в воздухе, поддерживаемый трепещущими крыльями.

– Да! – воскликнул Теннар. – Вот так! Чувствуешь?

Эйден чувствовал. Невероятное ощущение свободы, невесомости, силы. Его крылья ловили восходящие потоки воздуха, а тело интуитивно корректировало положение. Это было похоже на плавание, только в трехмерном пространстве, с бесконечными возможностями движения.

Он сделал круг над платформой и неуклюже, но без падения приземлился рядом с Теннаром.

– Я летал, – выдохнул он, не веря себе. – Я действительно летал!

Теннар посмотрел на него с чем-то похожим на гордость.

– Это было... не так изящно, как раньше, – признал он. – Но для начала неплохо.

Следующие дни были заполнены интенсивными тренировками. Но не только полет занимал их время. Теннар считал своим долгом познакомить Эйдена с культурой и обычаями арвиан.

Он узнал о Цикле Трех Лун, главном календаре арвиан, отсчитывающем время по сложной системе, основанной на взаимном расположении трех спутников Эрланна.

Он узнал о Песне Кристаллов, особом резонансе, который создавали стены каньона в определенные часы, когда лучи обоих солнц преломлялись под особым углом. Арвиане считали эти моменты священными и часто собирались большими группами, чтобы слушать эти звуки, порой подпевая им в сложной многоголосой гармонии.

Он узнал о Церемонии Первого Полета, важнейшем ритуале перехода из детства во взрослую жизнь. Молодой арвиан должен был совершить самостоятельный полет от Купола Рождения до Шпиля Возвышения, двух самых значимых архитектурных сооружений в Лазурном каньоне.

– Лаанвир установил рекорд, который до сих пор никто не побил, – с гордостью рассказывал Теннар, когда они сидели на краю платформы, наблюдая за закатом второго солнца. – Он преодолел путь за время одной короткой песни. Большинству требуется не меньше трех.

Эйден заметил, что Теннар все чаще говорил о Лаанвире с теплотой, без прежней горечи, словно смирился с его потерей и теперь хотел сохранить память о брате, делясь историями.

– Расскажи мне больше о нем, – попросил Эйден. – Каким он был?

Теннар долго молчал, глядя на закатное небо, раскрашенное в невероятные оттенки пурпурного и золотого.

– Он был... лучше меня во всем, – сказал он наконец. – Быстрее в полете, точнее в Песнопении Мудрости , искуснее в Плетении Света . Но никогда не хвастался этим. – Его глаза смягчились, приобретая оттенок светлой лазури. – Когда я не мог научиться правильно складывать крылья для Спирального Пике , он тренировался со мной каждый день после заката, пока я не освоил движение.

– Он звучит как замечательное существо, – тихо сказал Эйден.

– Он был, – согласился Теннар, а затем добавил, глядя прямо на Эйдена: – Но, возможно, в его уходе есть смысл. Возможно, именно поэтому его тело досталось тебе – чтобы ты мог найти свою пару.

Эйден был тронут этими словами. Это был первый раз, когда Теннар действительно признал его миссию, его стремление найти Мирей.

– Спасибо, – сказал он, не находя других слов.

С каждым днем Эйден все больше узнавал об обществе арвиан. Оно оказалось сложным, с собственной иерархией, основанной на возрасте, мудрости и способностях, но не столь жесткой, как многие человеческие системы.

– Мы живем выводками, – объяснял Теннар, показывая Эйдену большой Центральный Купол , где обитали десятки арвиан разного возраста. – Это не совсем семьи в твоем понимании. Скорее, сообщества с общими интересами и целями.

Эйден узнал, что арвиане не размножались как млекопитающие. Их яйца развивались в специальных кристаллических камерах, называемых Инкубаториями , где энергия обоих солнц и особый резонанс кристаллов формировали новые жизни.

– Мы с Лаанвиром были из одной кладки, – рассказывал Теннар. – Наши яйца созревали рядом, поглощая одни и те же вибрации. Это создает особую связь.

– Как братья-близнецы у людей, – понял Эйден.

– Возможно, – кивнул Теннар. – Хотя физически мы очень разные.

Действительно, Теннар был крупнее, с более широкими плечами и мощными крыльями, его индиговый мех создавал разительный контраст с серебристо-бирюзовым окрасом Лаанвира.

– Внешность отражает внутреннюю сущность, – пояснил Теннар, заметив взгляд Эйдена. – Моя стихия – Глубинные Потоки , сильные течения воздуха в нижних слоях каньона. Его – Высокие Ветра , быстрые, но легкие. Отсюда и различия.

Это заставило Эйдена задуматься о собственном перерождении. Если внешность отражает сущность, почему его душа оказалась в теле Лаанвира? Что общего между ними? И в каком теле переродилась Мирей? Как ее внутренняя сущность проявилась внешне?

Размышляя об этом, Эйден не заметил, как приблизился к краю платформы. Теннар предупреждающе окликнул его, но было поздно: нога соскользнула, и Эйден начал падать.

Инстинктивная паника охватила его. Но затем произошло что-то странное: будто вторая личность взяла верх над телом. Крылья раскрылись в идеальной последовательности, тело изогнулось, перехватывая поток воздуха. Вместо падения Эйден оказался в контролируемом скольжении, спирально спускаясь вдоль стены каньона.

Я не делаю этого. Это не я.

Он был лишь пассажиром, пока тело выполняло сложную воздушную хореографию. Спустившись на сотню метров, оно поймало восходящий поток и начало подниматься обратно, выполняя серию грациозных пируэтов.

Когда Эйден приземлился на платформу, Теннар стоял с широко раскрытыми глазами, в которых шок мешался с уважением.

– Это был Танец Спирального Ветра , – прошептал он. – Любимая воздушная форма Лаанвира. Только он мог выполнить ее с такой... – Он запнулся. – Это действительно был ты?

Эйден покачал головой, все еще дрожа от пережитого.

– Нет. То есть, физически – да, но я не контролировал движения. Тело само знало, что делать.

Теннар долго смотрел на него, его глаза медленно менялись от изумрудного шока до глубокого индиго задумчивости.

– Возможно, часть Лаанвира все еще здесь, – сказал он наконец. – Не разум, но память тела, инстинкты.

Эйден не знал, как относиться к этой мысли. С одной стороны, идея о том, что часть настоящего Лаанвира все еще присутствует в теле, была тревожной. С другой, эти инстинкты только что спасли ему жизнь.

– Это хорошо или плохо? – спросил он прямо.

Теннар задумался.

– Я не знаю, – ответил он честно. – Но думаю, мы должны рассказать Старейшему Таалу. Это может быть важно для понимания твоего... состояния.

На пути к Залу Старейшин они миновали группу молодых арвиан, практикующих сложную форму медитации. Они сидели в воздухе, их тела левитировали в нескольких метрах над платформой, поддерживаемые, казалось, лишь концентрацией и еле заметными движениями крыльев.

– Медитация Парящего Разума , – пояснил Теннар. – Она помогает достичь гармонии между телом, разумом и ветром. Лаанвир был одним из лучших в этой практике.

Эйден наблюдал за юными арвианами с восхищением. Их грация, их единение с воздушной стихией, их абсолютная концентрация: все это было настолько чуждо человеческому опыту и одновременно настолько прекрасно.

В этот момент он поймал на себе взгляд одного из медитирующих: яркие зеленые глаза с вертикальными зрачками смотрели на него с неприкрытым любопытством. Это была молодая арвианка с перламутрово-зеленым мехом, ее тонкие черты лица выражали острый интеллект.

– Нейра, – тихо сказал Теннар, заметив обмен взглядами. – Она была... близка с Лаанвиром.

Эйден уловил ту особую интонацию, с которой было сказано «близка». Он почувствовал укол вины и неловкости. Одно дело занять чужое тело, совсем другое осознавать, что у этого тела была своя жизнь, свои отношения, свои чувства.

– Они были парой? – осторожно спросил он, когда они отошли достаточно далеко.

– Не совсем, – ответил Теннар. – У нас нет такого понятия, как «брак» в вашем смысле. Но они проводили много времени вместе, практиковали парный полет, делились песнями. – Он сделал паузу. – Она была первой, кто начал искать его после падения.

Эйден не знал, что сказать. Он никогда не задумывался о том, что его присутствие в теле Лаанвира может причинить боль не только Теннару, но и другим, кто любил молодого арвиана.

– Мне жаль, – наконец произнес он. – Я не хотел разрушать чью-то жизнь.

– Ты не виноват, – неожиданно мягко сказал Теннар. – Старейший Таал прав – душа Лаанвира уже покинула тело, когда ты пришел. Ты никого не вытеснил.

Старейший Таал выслушал их рассказ о непроизвольном полете с глубоким вниманием, его серебристые глаза казались двумя лунами, отражающими свет внутренней мудрости.

– Это не так уж необычно, – сказал он, когда Эйден закончил. – Тело хранит память даже после ухода души. В минуты сильного стресса или опасности эта память может активироваться.

– Это значит, что Лаанвир не полностью исчез? – спросил Эйден. – Часть его все еще здесь?

Таал сделал изящный жест одной из нижних рук, и Эйден узнал этот жест как символ Круга Трансформации , выражающий идею вечного изменения и продолжения.

– Не совсем так, – покачал головой старейшина. – Это скорее... эхо. Как отпечаток в глине, оставленный после того, как объект убрали. Не личность, а набор инстинктов и рефлексов.

– Но разве это не означает, что я... вытеснил его? – с трудом выговорил Эйден мучивший его вопрос.

Таал положил руку на его плечо.

– Ты не виновен, Странник. Лаанвир погиб при падении – его дух уже покинул тело, когда твоя душа нашла его. Ты не вытеснил никого. Ты просто дал новую жизнь пустой оболочке.

Эйден не был полностью убежден, но слова старейшины принесли некоторое облегчение.

– Это хороший знак, – добавил Таал. – Значит, твоя связь с телом углубляется. Ты будешь лучше готов к путешествию.

– Путешествию? – переспросил Эйден.

– Чтобы найти свою пару, – пояснил Таал. – Чтобы найти ту, кого ты называешь Мирей.

Сердце Эйдена забилось быстрее. Все эти дни, наполненные новыми впечатлениями и учебой, он ни на минуту не забывал о своей главной цели.

– Вы знаете, где она? – с надеждой спросил он.

– Не точно, – ответил старейшина. – Но есть способы поискать. Я медитировал на твою историю, прислушивался к вибрациям твоей души. И увидел... образы.

– Какие образы? – Эйден подался вперед, едва сдерживая волнение.

– Туман. Влага. Темно-зеленый цвет. Чувство... исцеления.

– Туманные болота, – уверенно сказал Теннар. – Это должны быть Туманные болота за Кристаллическими пустошами.

– Возможно, – согласился Таал. – Энергетические потоки указывают на тот регион. Но, Странник, дорога туда опасна. Особенно для того, кто лишь недавно научился летать.

– Я должен попытаться, – твердо сказал Эйден. – Если есть хоть малейший шанс, что она там, я должен найти ее.

Таал долго изучал его лицо, словно оценивая его решимость.

– Твоя связь с ней сильна, – произнес он наконец. – Я чувствую это эхо даже сейчас, словно невидимую нить, протянутую через пространство. – Он повернулся к Теннару. – Ты пойдешь с ним?

Эйден затаил дыхание. Он мог научиться летать, мог выучить обычаи арвиан, но выжить в путешествии через незнакомые земли без проводника? Это казалось невозможным.

Теннар молчал долго, его глаза меняли цвет от сапфирового до глубокого ультрамаринового, отражая внутреннюю борьбу.

– Я пойду, – сказал он наконец. – Не только ради тебя, Странник. Но и ради Лаанвира. Его тело должно служить достойной цели.

Эйден не нашел слов, чтобы выразить свою благодарность. Вместо этого он сделал жест, который освоил за эти дни: прикосновение нижней правой руки к сердцу, символизирующее глубокую признательность.

– Вы не отправитесь немедленно, – сказал Таал. – Сначала Странник должен полностью освоиться в своем теле. Научиться не просто выживать, но и защищаться. Путь через Кристаллические пустоши не для неопытных путников.

– Сколько времени это займет? – спросил Эйден, стараясь скрыть нетерпение.

– Столько, сколько потребуется, – твердо ответил старейшина. – Лучше потратить дополнительную неделю на подготовку, чем погибнуть на полпути.

Эйден понимал мудрость этих слов, но его сердца сжимались при мысли, что Мирей может быть где-то там, одинокая, напуганная, не понимающая, что с ней произошло.

– Я буду учиться так быстро, как только смогу, – пообещал он.

После разговора со Старейшим Таалом тренировки стали еще более интенсивными. К полетам добавились уроки самообороны, навигации, выживания.

Теннар был строгим учителем, но справедливым. Он не делал поблажек, заставлял Эйдена повторять сложные маневры снова и снова, пока тот не начинал выполнять их идеально.

– Ты летаешь как юнга-первогодка , – фыркнул он, когда Эйден в очередной раз неуклюже приземлился после серии воздушных разворотов. – Даже детеныши делают это грациознее.

Но когда Эйден наконец освоил Двойной Вертикальный Разворот, сложный маневр для навигации в узких ущельях, Теннар впервые искренне улыбнулся.

– Неплохо, – признал он. – Почти как Лаанвир во время его первых попыток.

Это сравнение, пусть и с оговоркой, стало для Эйдена настоящей победой.

Вечерами они часто сидели на краю гнездовой платформы, глядя на три луны Эрланна, поднимающиеся над горизонтом. В такие моменты Теннар рассказывал истории: о великих путешествиях арвиан, о войнах с Воздушными Пиратами из западных каньонов, о Древних Вратах на вершине мира, которые, по легенде, связывали Эрланн с другими реальностями.

– Думаешь, эти Врата реальны? – спросил однажды Эйден, когда они наблюдали за редким явлением – Тройным Затмением , когда все три луны выстраивались в линию.

– Кто знает? – пожал плечами Теннар. – Старейшие говорят, что все легенды основаны на крупице истины. Но Вершина Мира находится за Туманными болотами. Ни один арвиан не забирался так далеко за последние несколько поколений.

Эйден задумался. Если легенда о Вратах правдива, возможно, они с Мирей могли бы найти способ вернуться на Землю? Или хотя бы связаться с ней? Эта мысль была соблазнительной, но сейчас важнее было найти Мирей, убедиться, что она в порядке.

После двух недель обучения Эйден уже достаточно хорошо освоил свое новое тело, чтобы не привлекать излишнего внимания. Он научился управляться с четырьмя руками, использовать крылья для длительных перелетов и понимать сложный язык арвиан с его обертонами и полуслышными нотами.

Но каждую ночь, глядя на три луны Эрланна, он думал о Мирей. О ее улыбке, ее голосе, ее руках, всегда испачканных красками. О том, как она могла часами рассматривать узор трещин на сухой земле или игру света на поверхности воды, находя красоту в самых обыденных вещах.

Он представлял ее в этом странном мире: возможно, такую же потерянную и сбитую с толку, как был он сам вначале. Или, что еще хуже, не помнящей свою прошлую жизнь, не понимающей, кто она и откуда.

– Где ты? – шептал он в ночной воздух. – В каком теле? Помнишь ли ты меня?

Эти мысли не давали ему покоя, заставляя тренироваться еще упорнее, еще отчаяннее.

Однажды вечером Теннар привел его в особое место: небольшую пещеру, высоко в стене каньона, доступную только по воздуху. Внутри стены были покрыты светящимися кристаллами, наполнявшими пространство мягким, переливающимся светом.

– Пещера Отражений , – пояснил Теннар. – Особое место для арвиан. Здесь мы приходим, когда нужно принять важное решение или найти ответ на сложный вопрос.

В центре пещеры находился неглубокий бассейн с идеально прозрачной водой, отражающей кристаллы на потолке.

– Посмотри, – сказал Теннар, указывая на воду.

Эйден подошел к бассейну и заглянул в него. Вместо ожидаемого отражения серебристого арвиана он увидел себя: человека с темными волосами и зелеными глазами. Эйдена Лоррейна, архитектора с Земли.

– Что это? – выдохнул он.

– Вода показывает истинную сущность смотрящего, – объяснил Теннар. – То, кем ты себя ощущаешь, а не то, каким тебя видят другие.

Эйден не мог оторвать взгляд от своего человеческого отражения. Оно было настолько реальным, что ему хотелось протянуть руку и коснуться своего лица, убедиться, что оно действительно существует где-то внутри этого чужого тела.

– А что увидит Мирей, если посмотрит в эту воду? – спросил он.

– Свою истинную сущность, – ответил Теннар. – Но помни, Странник, внешность на Эрланне не случайна. Она отражает что-то глубинное в душе переродившегося. Твоя пара может выглядеть совсем не так, как ты ожидаешь.

Эйден нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Теннар помедлил, подбирая слова.

– Твоя внешность здесь... она воплощает что-то, что было в тебе всегда. Стремление к свободе, возможно? К полету? К преодолению границ?

Эйден задумался. Как архитектор, он всегда мечтал создавать пространства, которые словно парили над землей, нарушали законы гравитации. В его проектах часто критиковали излишнюю «воздушность», недостаточную приземленность. Возможно, в этом было зерно истины.

– А что насчет Мирей? – спросил он.

– Я не знаю ее, – мягко сказал Теннар. – Но если она переродилась в Туманных болотах... у существ оттуда своя красота, но она очень отличается от нашей.

Эйден почувствовал укол тревоги. Возможно ли, что Мирей стала кем-то... неприглядным? Но разве это имело значение? Он любил ее душу, ее сущность.

И все же что-то в нем сжалось от этой мысли, и он ощутил стыд за эту реакцию.

– Я найду ее, – твердо сказал он. – И узнаю, кем бы она ни стала.

Теннар положил руку на его плечо, и этот жест стал между ними знаком поддержки.

– Я знаю, – сказал он просто.

Наконец, Эйден решил, что пора действовать. Он нашел Старейшего Таала в его любимом месте, небольшом саду на самой высокой платформе Лазурного каньона. Растения здесь не походили на земные: огромные цветы, светящиеся изнутри биолюминесцентным светом, парящие в воздухе семенные коробочки, лианы, меняющие цвет в зависимости от времени суток.

– Я знал, что ты придешь, – сказал Таал, не оборачиваясь. Он парил над землей, медитируя в позе, которую Эйден никогда не смог бы повторить в человеческом теле – все четыре конечности сложены в сложную конфигурацию, крылья полураскрыты, образуя вокруг него светящийся кокон.

– Я благодарен за гостеприимство, – начал Эйден. – Но я не могу оставаться здесь вечно. Мне нужно найти Мирей.

Таал медленно опустился на землю и повернулся. В его древних глазах Эйден увидел понимание и сострадание.

– Твое стремление похвально, Странник. Но Эрланн огромен и полон опасностей для того, кто не знает его законов. Ты готов рискнуть всем ради поисков?

– Если бы вы знали ее, – тихо сказал Эйден, – вы бы не спрашивали. Она... была моим светом. Моим якорем. Мы обещали друг другу быть вместе в любой жизни, в любой реальности. Я не могу нарушить это обещание.

Таал долго смотрел на него, затем кивнул.

– Что ж, возможно, ты прав. Твоя связь с ней очень сильна, раз преодолела смерть и перерождение. Такие связи могут служить компасом.

Он жестом пригласил Эйдена следовать за ним. Они вошли в небольшую пещеру в скале, частично естественную, частично выдолбленную. Внутри стены были покрыты светящимися кристаллами, создававшими иллюзию звездного неба.

– Здесь я медитирую и ищу связи с другими мирами, – объяснил Таал, указывая на центр пещеры, где располагался странный кристаллический объект – нечто среднее между алтарем и звездной картой.

– Душа твоей спутницы, если она действительно здесь, оставила след, – продолжил старейшина. – Я могу попытаться найти этот след, если ты поможешь мне.

– Что я должен сделать? – нетерпеливо спросил Эйден.

– Сосредоточься на ней. Вспомни все, что можешь – ее голос, смех, прикосновения. Как она выглядела, как пахла, как двигалась. Чем ярче воспоминания, тем сильнее связь.

Эйден закрыл глаза. Образ Мирей возник перед внутренним взором: тонкие черты лица, каштановые волосы с рыжеватым отливом, карие глаза с золотистыми крапинками. Ее улыбка, от которой уголки глаз собирались лучиками морщинок. Ее руки, всегда с пятнами краски, потому что она не могла удержаться от рисования. Запах ее любимых духов: что-то цветочное с нотками ванили.

Он вспомнил, как она двигалась: легкая походка, летящий шарф, развевающиеся на ветру волосы. Как она смеялась, откинув голову назад, с полной самоотдачей. Как плакала, тихо, сдержанно, будто каждая слеза вырывалась с болью.

Он вспомнил их последний совместный вечер: прогулку по парку, мороженое на скамейке, ее голову на его плече. Как они планировали поездку в горы, где и случилась катастрофа. Как она с энтузиазмом рассказывала о новой серии картин, которую хотела начать.

– Как вы познакомились? – тихо спросил Таал, и его голос, казалось, приходил издалека.

– В галерее, – ответил Эйден, погружаясь глубже в воспоминания. – Я работал над проектом художественного центра и собирал информацию о том, как художники используют пространство. Она была там – стояла перед огромным абстрактным полотном, полностью поглощенная им. Я подошел и спросил, что она видит в этой картине.

– И что она ответила?

Эйден улыбнулся, все еще с закрытыми глазами.

– Она сказала: «Я вижу человека, который не понимает, что некоторые вещи нужно чувствовать, а не анализировать». Я был заинтригован и немного задет. Мы проспорили весь вечер о соотношении рационального и интуитивного в искусстве. К закрытию галереи я уже знал, что хочу увидеть ее снова.

Таал издал одобрительный звук.

– Хорошо. Теперь самый важный момент – когда вы поняли, что любите друг друга?

К горлу Эйдена подступил комок.

– Это случилось после выставки ее работ. Она была очень нервной – первая персональная экспозиция, важные критики. Я хотел поддержать ее, но застрял в пробке и опоздал на открытие. Когда я наконец добрался, выставка уже закрывалась. Критики разгромили ее работы, и она сидела одна в пустой галерее. Я сел рядом и просто держал ее за руку, пока она плакала.

Он сделал паузу, ощущая, как воспоминание захватывает его полностью. Он словно снова был там, в тихой галерее, где эхом отдавались всхлипы Мирей. Где ее пальцы, холодные от волнения, сжимали его руку.

– Потом мы пошли гулять. Был дождь, но нам было все равно. Мы бродили по городу до рассвета, промокшие насквозь, разговаривая обо всем на свете. И когда солнце взошло, и она стояла там, с мокрыми волосами и без макияжа, уставшая, но счастливая – я понял, что никогда не видел никого красивее. Я сказал ей об этом, а она засмеялась и ответила: «Я тоже тебя люблю, глупый». Так просто, словно это была самая очевидная вещь в мире.

Таал положил одну из своих рук на плечо Эйдена, а другой коснулся кристаллического объекта в центре пещеры.

– Я чувствую связь, – произнес он тихо. – Она здесь, на Эрланне. Но далеко от Лазурного каньона.

Эйден открыл глаза, его сердце колотилось.

– Где?

Кристалл в руках Таала пульсировал мягким светом, меняя цвета от бирюзового к глубокому болотно-зеленому.

– Туманные болота, – произнес старейшина. – Она в Туманных болотах, за Кристаллическими пустошами.

Эйден почувствовал, как его охватывает одновременно радость и тревога.

– Как далеко это? Как мне туда добраться?

– Несколько дней полета, если ты достаточно силен, – ответил Таал. – Но тебе придется пересечь опасные земли. Кристаллические пустоши обманчивы – они создают миражи и иллюзии, способные свести с ума неподготовленного путника. А Туманные болота... – он покачал головой. – Они дом для существ, не похожих на арвиан. Многие не слишком дружелюбны к чужакам.

– Мне все равно, – твердо сказал Эйден. – Я должен ее найти.

Таал внимательно посмотрел на него, оценивая его решимость, затем кивнул.

– Хорошо. Но не сейчас. Твои крылья еще слабы для такого путешествия. Тренируйся с Теннаром еще одну неделю, набирайся сил. Я подготовлю тебя, расскажу все, что знаю о тех землях.

Эйден хотел возразить, но понимал, что старейшина прав. Самонадеянность и спешка могли погубить его, и тогда Мирей останется одна навсегда.

– Неделя, – согласился он. – Не дольше.

За несколько дней до назначенного отправления случилось неожиданное. Эйден тренировался с Теннаром, выполняя сложный маневр: спиральный спуск с резким набором высоты. Это был любимый трюк настоящего Лаанвира, и Теннар настаивал, что Эйден должен его освоить.

Эйден сорвался в спираль, чувствуя, как скорость нарастает, а земля приближается с пугающей быстротой. В последний момент он должен был раскрыть крылья на полную и перейти в восходящий поток.

Но что-то пошло не так. Воздушный поток оказался сильнее, чем он рассчитывал, крыло подвернулось, и Эйден начал падать, беспорядочно кувыркаясь в воздухе.

– Выровняйся! – кричал где-то сверху Теннар, но паника захлестнула Эйдена.

Я сейчас погибну так же, как и Лаанвир, промелькнула отчаянная мысль. Я подвел Мирей. Не выполнил свое обещание.

В этот момент его накрыло странное ощущение: словно кто-то другой взял контроль над его телом. Это было похоже на то, что случилось во время случайного падения с платформы, но в десятки раз сильнее. Он словно отступил в сторону в собственном сознании, став наблюдателем, пока его мышцы двигались сами по себе, крылья выровнялись, хвост стабилизировал полет, а все четыре руки приняли идеальную аэродинамическую позицию.

Тело выполнило серию невероятно сложных маневров, о которых Эйден даже не подозревал: перевороты, скручивания, спирали. Затем оно мягко приземлилось на одну из нижних платформ.

– Невероятно! – Теннар спикировал рядом, его глаза стали ярко-лазурными от волнения. – Ты вспомнил! Это был чистый Лаанвир – никто другой не мог так выйти из штопора!