Лягушка не получилась

Учебник по призыву фамильяров честно предупреждал: перепутаешь ингредиенты, получишь в лучшем случае лягушку.

Я перепутала ингредиенты. Лягушки не получилось.

Экзаменационный зал магической академии Северного Крыла был забит под завязку: три курса адептов, семь преподавателей во главе с профессором Кожемякиным, и, конечно же, Регина Светозарова в первом ряду, сложившая руки на груди с видом человека, который уже мысленно пишет донос декану. Я стояла в центре меловой звезды со своим списком ингредиентов, дрожащими руками отмеряла последнюю щепотку сушеного корня и в последний момент, от волнения, перепутала баночки с надписями "корень покорности" и "корень подчинения бездны", которые кто-то из хозяйственной части академии, видимо, решил хранить рядом ради шутки.

Разница между двумя корнями показалась мне на первый взгляд смехотворной. На деле она оказалась размером с пропасть между домашним котенком и созданием, которое одним движением брови может обрушить башню.

Экзамен по призыву фамильяров был последним, что стояло между мной и стипендией королевского фонда, без которой третий курс академии мне пришлось бы бросить, вернуться в родную деревню и до конца жизни объяснять соседям, почему из всей семьи именно я не справилась с простейшим ритуалом, который любая деревенская знахарка проводит между приготовлением обеда и штопкой носков. Регина Светозарова, дочь двух влиятельных магов и обладательница фамильяра размером с небольшую лошадь, три года подряд напоминала мне при каждом удобном случае, что стипендиантам вроде меня не место среди детей настоящих волшебных родов. Провалить экзамен на ее глазах означало не просто потерять деньги, а подарить ей повод, которого она ждала с первого курса.

Именно поэтому я так торопилась и именно поэтому у меня задрожали руки в самый неподходящий момент.

Меловая звезда вспыхнула ослепительно белым, потом фиолетовым, потом каким-то тревожным багровым, от которого у половины зала волосы встали дыбом в буквальном смысле, а профессор Кожемякин начал пятиться к двери с такой скоростью, что я впервые в жизни увидела, как немолодой человек в мантии способен двигаться быстрее хорошо тренированного спортсмена.

Дым рассеялся, и в центре звезды, там где полагалось сидеть пушистому зверьку размером с кошку, теперь стоял мужчина.

Не совсем мужчина. Ростом на голову выше самого высокого адепта на курсе, с аккуратными темными рогами, выступающими из идеально уложенных черных волос, в костюме настолько безупречного кроя, что рядом с ним даже парадная форма ректора выглядела мешковатой обноской. Глаза у него были янтарные, с вертикальным зрачком, и смотрели они на меня с выражением легкой, почти светской скуки, будто его вызвали посреди важного дела и попросили подождать в неудобной приемной.

– Прошу прощения, – сказал он, отряхивая невидимую пылинку с рукава, – но я определенно не лягушка.

Зал замер. Где-то в дальнем ряду кто-то тихо взвизгнул, кто-то грохнулся в обморок, а Регина Светозарова издала звук, средний между смехом и ужасом, который я до конца жизни собиралась пересказывать всем желающим при удобном случае.

– Кто вы? – спросила я, хотя ответ подсказывала логика, а логика в тот момент подсказывала мне бежать из зала сразу же после ответа.

– Мортигар, – представился он с легким полупоклоном, в котором ирония чувствовалась сильнее, чем вежливость. – Демон девятого круга, если вам это о чем то говорит. А вы, полагаю, та самая начинающая волшебница, которая только что нарушила закон о призыве потусторонних сущностей категории "смертельно опасная" на глазах у половины преподавательского состава.

– Я хотела фамильяра, – пробормотала я.

– Уверяю вас, я тоже удивлен не меньше вашего, – сказал он. – Пять минут назад я мирно занимался своими делами в родном измерении, а теперь стою в помещении, пропахшем мелом и страхом молодых людей, и разговариваю с девушкой, чей ритуальный круг нарисован криво на две трети.

– Круг был не кривой!

– Был, – сказал он с легкой улыбкой, от которой у меня почему то вспыхнули уши. – Северная линия смещена на добрых пять градусов, что и позволило мне проникнуть сюда вместо более скромного создания, которое вы намеревались вызвать.

В зал ворвался декан Верещагин, запыхавшийся, с посохом наперевес, и за секунду оценил обстановку профессиональным взглядом человека, повидавшего на своем веку немало магических катастроф.

– Всем немедленно покинуть зал, – рявкнул он. – Кроме адептки Воробьевой и... этого.

– Мортигар, к вашим услугам, – подсказал демон, отвесив декану точно такой же полупоклон, каким удостоил меня минуту назад.

Зал опустел за считаные секунды, студенты вылетали за дверь быстрее, чем это разрешалось академическим уставом, и только Регина Светозарова задержалась в дверях чуть дольше остальных, бросив на меня взгляд, полный такого торжества, что мне захотелось провалиться сквозь пол вслед за исчезнувшей лягушкой, которой так и не случилось.

– Госпожа Воробьева, – произнес декан, когда за последним студентом закрылась дверь, и в его голосе звенела сталь, – вы хоть представляете себе, что вы натворили?

– Представляю, – призналась я. – Примерно на уровне "очень плохо".

– Незаконный призыв демона категории выше третьей карается немедленным отчислением, а в отдельных случаях, – он покосился на Мортигара, – уголовным разбирательством перед магическим трибуналом.

– При всем уважении, – вмешался демон, скрестив руки на груди, – призыв был случайным, а не намеренным. Ваша адептка перепутала два похожих по звучанию корня, что случается с первокурсниками по всему континенту с завидной регулярностью. Обвинять ее в намеренном вызове девятого круга это все равно что обвинять человека, споткнувшегося о камень, в попытке государственного переворота.

Декан прищурился, разглядывая демона с подозрением человека, который давно перестал верить кому либо на слово.

– Ты слишком складно защищаешь ту, что тебя вызвала, – заметил он.

– У меня врожденная симпатия к неудачникам, – ответил Мортигар невозмутимо. – К тому же, если вы отчислите ее прямо сейчас, вопрос моего возвращения домой останется открытым, а поверьте, ни вам, ни академии не понравится демон девятого круга, застрявший в вашем измерении без официального носителя связи.

– То есть вы связаны с ней? – насторожился декан.

Мортигар посмотрел на свое запястье, и я, проследив его взгляд, увидела то, чего не было мгновение назад: тонкий темный узор, обвивающий кожу спиралью, точно такой же, только меньше и бледнее, вспыхнул на моей собственной руке под рукавом форменного плаща.

– Похоже на то, – сказал он с интонацией человека, только что обнаружившего пятно на любимом костюме. – Кривая линия круга, вероятно, не просто впустила меня сюда, а привязала к призывающей в качестве временной меры безопасности мироздания. Прелестно.

– Снимите это немедленно, – потребовал декан.

– С удовольствием, – отозвался Мортигар. – Если вы объясните мне, как. Связь такого рода не входит в стандартный арсенал академической магии, уважаемый декан, иначе три девушки, вызвавшие похожих существ до нее, не числились бы до сих пор пропавшими без вести в архивах вашей же академии.

По залу будто пробежал холодок, никак не связанный с остатками ритуального дыма. Декан заметно побледнел, и я впервые увидела на его лице не гнев, а что то похожее на настоящую тревогу.

– Откуда тебе известно про архивы академии? – спросил он тихо.

– Я демон девятого круга, – сказал Мортигар с легкой, почти ленивой улыбкой, за которой, впрочем, что то мелькнуло куда более острое и внимательное. – Мы знаем многое из того, что смертные предпочитают хранить в запертых шкафах.

Декан долго молчал, потирая переносицу, а потом произнес слова, от которых у меня внутри все оборвалось:

– У вас три дня, госпожа Воробьева. Три дня на то, чтобы либо разорвать эту связь самостоятельно, либо доказать совету академии, что существо, привязанное к вам, не представляет угрозы для студентов и преподавателей. Если не успеете, вас отчислят, а демона передадут службе магической безопасности для утилизации связи любым доступным способом.

– Каким это способом? – спросила я упавшим голосом.

Декан не ответил, развернулся и вышел из зала, оставив после себя тяжелую тишину и запах паленого мела.

– "Утилизация связи любым доступным способом" звучит крайне неприятно, – заметил Мортигар, разглядывая свое запястье с узором так, будто оно внезапно стало интересным музейным экспонатом. – Особенно для той половины связи, которая состоит из меня.

– Замечательно, – простонала я, опускаясь на ближайшую скамью. – У меня три дня, демон на привязи и соперница, которая уже наверняка написала три доноса, пока мы тут разговаривали.

– Не три дня, – поправил Мортигар неожиданно серьезно, присаживаясь рядом со мной с грацией, которая совершенно не вязалась с его размерами. – Меньше. Потому что три предыдущие пропавшие адептки, о которых я упомянул декану, тоже начинали с трех отведенных дней, и ни одна из них, судя по архивным записям, до третьего дня не дожила.

– Погоди, – я выпрямилась так резко, что чуть не свалилась со скамьи. – Ты сказал это декану, чтобы напугать его. А теперь говоришь мне, что это правда?

– И то, и другое одновременно вполне может быть правдой, – заметил демон с философским спокойствием, которое в данной ситуации бесило сильнее любой паники. – Пугать декана полезно, потому что испуганные люди принимают решения быстрее. А правда заключается в том, что я действительно ощущаю остаточный след чужой связи в этом зале, старый, почти выветрившийся, но однозначно того же рода, что связывает сейчас нас с тобой.

– То есть тут уже кто-то вызывал демонов раньше? Официально?

– Официально, судя по реакции вашего декана, никто ничего подобного не признавал, – сказал Мортигар. – Что само по себе странно, потому что след достаточно свежий, не старше пары лет, а академия ваша, насколько я успел заметить по вывескам в коридоре, стоит на этом месте не первую сотню лет и наверняка успела обзавестись архивом происшествий толщиной с меня самого.

– Значит, кто-то заметает следы.

– Похоже на то, – кивнул он. – И у меня есть неприятное предчувствие, что твоя лягушка, которая так и не получилась, была не просто случайной ошибкой первокурсницы с трясущимися руками, а именно тем результатом, который кому-то было нужно получить.

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри что-то холодеет быстрее, чем от любого магического сквозняка в этом продуваемом зале.

– Хочешь сказать, кто-то специально переставил банки с корнями, чтобы я вызвала не лягушку, а тебя?

– Я хочу сказать, что для человека, впервые в жизни видящего демона девятого круга, ты на удивление быстро схватываешь суть проблемы, – ответил Мортигар с той самой полуулыбкой, от которой у меня снова предательски вспыхнули уши. – Осталось выяснить, кому и зачем понадобилось устроить представление именно тебе, госпожа Воробьева, и у нас на это, по самым оптимистичным подсчетам, чуть меньше трех дней.