Глава 3. Невеста, которой не ждали

Свадьба была некрасивой.

Не в смысле убранства — зал украсили цветами и свечами, платье на мне было из белого шёлка с серебряной вышивкой, и я, по заверениям Марты, выглядела «вполне прилично». Некрасивой она была в другом смысле: в зале почти не было гостей. Несколько суровых мужчин в военных одеждах — очевидно, рыцари или командиры. Пара женщин неопределённого возраста в тёмных платьях. Священник, который бормотал слова так быстро, словно хотел закончить всё до завтрака.

Кассиан Дарет стоял у алтаря с таким выражением лица, будто ждал, когда закончится особенно скучное военное совещание.

Когда Марта подвела меня к нему, он посмотрел на меня — один быстрый взгляд, изучающий — и ничего не сказал. Я тоже молчала. Священник говорил. Мы произносили ответы в нужных местах.

— Кольцо, — шепнула мне Марта.

Кассиан протянул руку. Перстень был тяжёлым, старинным, с тёмным камнем. Надевая его на мой палец, он на секунду задержал руку в своей, и я почувствовала, как пальцы слегка сжались — не грубо, но намеренно. Так, чтобы я почувствовала силу в этой руке.

Я посмотрела ему в глаза.

— Не бойтесь, — сказал он тихо, только для меня. — Я не причиняю вреда тем, кто мне не враг.

— Это обнадёживает, — ответила я так же тихо. — При каком условии человек становится вашим врагом?

Уголок рта дрогнул. Почти улыбка — или что-то, что у него вместо неё.

— Когда лжёт мне, — сказал он.

Священник объявил нас супругами. В зале захлопали — вяло, для приличия. Кто-то разлил вино.

Пир был коротким. Кассиан сидел рядом со мной, ел мало и большую часть времени разговаривал с рыцарем по левую руку — о каких-то пограничных укреплениях и поставках зерна. Я слушала внимательно: географию этого мира мне нужно было выучить как можно быстрее.

Часа через два он поднялся.

— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Наедине.

Марта сделала движение следовать за нами. Кассиан посмотрел на неё — без слов, просто взглянул — и компаньонка остановилась как вкопанная.

Мы вышли в небольшую комнату за залом — нечто вроде рабочего кабинета. Карты на стенах, стол с бумагами, два кресла у камина. Он прикрыл дверь и остался стоять, опёршись о стол, скрестив руки на груди.

— Кто вы? — спросил он без предисловий.

Я не вздрогнула. Зеркало в коридоре я видела — отражение у меня было спокойным.

— Ваша жена, — ответила я.

— Не Элиза Верн.

— Почему вы так решили?

— Потому что я встречался с Элизой Верн четыре раза за последние полгода. — Он говорил ровно, без раздражения, как человек, излагающий установленные факты. — Она боялась меня. Не слегка. По-настоящему. Каждый раз, входя в комнату, где я находился, она бледнела и смотрела вниз. Вчера в коридоре вы смотрели мне в глаза и отвечали мне так, словно это вы решаете, кто здесь враг. Это не Элиза.

Я молчала несколько секунд, обдумывая варианты.

— Удар головой изменил меня, — сказала я наконец.

— Удар головой не меняет фундаментальную структуру личности за три дня, — ответил он. — Я читал медицинские трактаты. Изменения характера при черепных травмах происходят медленно и чаще всего в сторону ухудшения функций, а не улучшения.

Он читал медицинские трактаты. Замечательно.

— Вы очень образованны для военного лорда, — сказала я.

— И вы очень хладнокровны для женщины, которую только что обвинили в самозванстве.

Мы смотрели друг на друга поверх пустоты между нами. Камин потрескивал. Где-то в доме — приглушённые голоса и музыка пира.

— Допустим, — сказала я медленно, — что я не совсем та, которой кажусь. Что вы намерены с этим делать?

— Это зависит от того, кем вы являетесь на самом деле. — Он не двигался с места, но что-то в позе изменилось — чуть менее небрежно, чуть более собранно. — Вы шпионка? Убийца? Беглянка?

— Ни то, ни другое, ни третье. — Я чуть помедлила. — Я просто человек, который оказался не в том месте не в то время. И который намерен выжить.

— В моём замке или вообще?

— И то, и другое.

Долгая пауза. Он изучал меня с тем же холодным вниманием, которое начинало казаться мне почти привычным.

— Понятно, — сказал он наконец. — Тогда нам нужен договор.

Я не ожидала этого.

— Договор?

— Вы не Элиза, но вы моя жена де-юре. Мне нужна жена. — Он произнёс это с интонацией человека, объясняющего математическую задачу. — У меня три врага, которые ждут, когда я окажусь в уязвимом положении. Незамужний лорд или тот, у которого нет наследника — уязвим. Вы мне нужны в роли хозяйки замка. Публично. Убедительно.

— А что мне с этого?

— Защита. Крыша над головой. — Пауза. — И ответы на вопросы о трёх моих предыдущих жёнах, которые я вижу у вас в глазах с самого начала.

Я молчала.

— Они не погибли по моей воле, — сказал он тихо. — Но это разговор не на сегодня.

Он подошёл к столу, взял лист бумаги, придвинул ко мне.

— Условия?

Я смотрела на пустой лист и думала о том, что историк во мне говорит: никогда не доверяй средневековым договорам без свидетелей. А другая часть меня — та, которая ещё два дня назад умерла на скоростном шоссе — говорила: у тебя нет другого выбора. Пока нет.

— Мне нужна свобода передвижения по замку, — сказала я. — Доступ к библиотеке, если она есть. И честность — насколько это возможно в нашем положении.

— Принято. Мои условия: не исчезать без предупреждения, не вступать в переговоры с тремя конкретными людьми, которых я вам назову, и — ни слова о том, что вы не Элиза. Никому.

— Даже Марте?

— Особенно Марте. — Что-то мелькнуло в его глазах. — У неё есть свои причины для преданности, и они не обязательно совпадают с вашими.

Я снова посмотрела на пустой лист. Затем — на него.

— Как мне к вам обращаться?

— Кассиан. Наедине — только Кассиан. Публично — «муж» или «милорд», как вам удобнее.

— Хорошо. — Я взяла перо. — Тогда объясните мне про трёх врагов. Начните с самого опасного.

И он сел напротив меня и начал говорить. Камин потрескивал. За дверью отзвучал пир. Снаружи начинался дождь.

Много позже, уже ночью, лёжа в той же большой кровати под балдахином — одна, он ушёл в свои покои, никаких ожиданий этой ночи у него, судя по всему, не было — я думала о том, что за последние двое суток у меня был один самый важный вывод.

Лорд Кассиан Дарет не был таким, каким его описывали. Это было и хорошей, и плохой новостью одновременно. Хорошей — потому что я, возможно, не умру от его руки. Плохой — потому что опасность не исчезла. Она просто изменила форму.

И где-то в этом замке был человек с именем «В.», который писал Элизе письма и звал её бежать.

Который, если я правильно понимала ситуацию, очень скоро обнаружит, что Элиза вернулась другой.

Дождь усиливался. Я слушала его и думала: в какой именно момент жизнь перестала быть катастрофой и стала чем-то другим?

Ответа не было. Но впервые за двое суток я не была уверена, что хочу домой.