Глава шестая. Часть 2
Сейчас, в моих воспоминаниях, глядя на нас как бы со стороны, кажется что извивающаяся под мужскими ласками женщина, что так громко, призывно стонет и царапает сильные плечи, притягивая его к себе это не я! Не была прежде такой точно. Никогда. Ни с кем.
Или это всё же истинная я, та которую прежде не сумели пробудить?
Вспомнилось, как мужчина, неторопливо выцеловывает всю верхнюю часть моего тела. Потом — слегка прикусывает кожу подбираясь к груди. Нежно целует сосок, а я с трудом сдерживаю откровенный крик. По охватившей его дрожи понимаю, насколько тяжело ему даётся эта чувственная медлительность, так сводящая меня с ума.
Шон нежно обхватывает грудь обеими руками. Легонько гладит соски. Дует на каждый. Влажная кожа покрывается мурашками, и меня пронзает волна сладкой и будоражащей сознание и тело дрожи. Потом целует, щедро даря ласку. Снова прикусывает, а пальцы легонько сжимают сосок, перекатывая его словно горошину.
Это невозможно… Я горю… Схожу с ума… И кричу:
— Шо-о-он!
— Ты прекрасна, — легкий стон мне на ухо.
Ликование будоражит кровь, хотя, казалось бы куда уж больше. И я… Я присоединяюсь к его игре.
Мои пальцы кружат по его плечам. Так же медленно. Проходятся по спине, легонько царапая. Он замирает. Рвано дышит мне на ухо!
— Да-а-а-а, — шепчу я, ожидая продолжения.
И он обрушивается на меня. Как ураган. Как шторм. И я — в самом его сердце. Руки подхватывают меня под попку. Он судорожно выдыхает. Но входит медленно… Медленно… Я ощущаю всю длину, всё напряжение и каменную твердость. И я… Слишком быстро, буквально моментально кончаю. Бурно. С искрами в глазах и криками, бьюсь в его руках. А он, будто того и не замечая, входит в меня до упора.
Вселенная неожиданно взрывается новыми фейерверком перед глазами. И я вновь кричу… И лечу куда-то вслед за мужчиной, что дарит мне такое удовольствие…
— Миледи?! — врывается в мир грешных грёз и воспоминаний незнакомый женский голос.
Я вскакиваю с кресла, прижимая ладони к горящим от смущения щекам. На меня с весёлым изумлением смотрит молодая женщина с ямочками на щеках. Глаза лукаво блестят. Кажется она догадалась о чём я только что грезила.
Уууу… Как же стыдно!
— Да… — я растерянно смотрю на неё, пытаясь понять не то чтобы, кто она такая… Всего лишь, кто теперь я сама? Что сталось с прошлой мной?
— Я стучала, миледи, но ответа не было, — с улыбкой произнесла посетительница. — Простите, если потревожила.
— Ничего, — выдохнула я.
— Я — Аннабель. Портниха. Его сиятельство, герцог Рутланд распорядился, чтобы я подготовила для вас гардероб.
Киваю. Да, помню, что-то такое было. Платьюшки и всё такое.
— У вас, миледи, прекрасная фигура! И какое счастье, что корсеты вышли из моды. Представляете, их наконец-то никто не носит!
— Радость великая, — говорю я совершенно серьезно, искренне не желая терпеть на себе такое орудие пыток.
— Теперь в моде грации! И не допотопные панталоны, а трусики!
Кажется она в курсе относительно моего иномирства. Ну вот и чудно меньше будет возникать вопросов по поводу моей неосведомлённости в тех или иных вопросах.
И мы как-то непринужденно, словно давнишние подруги, смеемся, болтаем. Мне становится легко и беззаботно. Как… А было ли хоть когда-то так же? Требующее что-то начальство… Муж… А до того? Вечно недовольные чем-то родители, для которых все вокруг во всём виноваты. Кстати, я исключением не была. И как не старалась — им всегда удавалось найти, к чему бы прицепиться! Детство, школа и юность…
И наконец-то пришло время, когда я осознала, что не хочу жить так же как они.
Не хочу быть как мой отец, у которого не осталось в голове ни одной мысли, кроме: «Денег нет!» Но вот на водку ему обычно хватало!
Не хочу быть похожей на мать, что так рано превратилась в старуху. С её поджатыми в бледную нитку губами и трагическим изломом бровей.
Поэтому, пока другие девчонки бегали на свидания и влюблялись — я училась. Олимпиады, конкурсы. Библиотека. Дополнительные занятия. Лишних денег на репетиторов не было, но я приходила к учителям и просила помочь. Готова была мыть полы, убираться, делать что угодно в обмен на знания. Но никто из них ни о чем не попросил. Ни разу. Они просто помогали. И я безумно счастлива что на моём жизненном пути встретились такие люди.
Классная даже отправляла меня на очные олимпиады за собственные деньги. Кто бы видел как она на пару с завучем выбивали разрешения на эти поездки у моих родителей! А ведь он должны были гордиться, и финансировать поездки из своего кармана. Но их и при таком раскладе всё не устраивало.
Потом было поступление. Говорили — куда ты лезешь? Говорили — там нет бюджета! Нужны или деньги, или трахаться со всеми подряд.
Не знаю. За свой красный диплом я не заплатила ни копейки. Постоянно находились люди, которые охотно шли мне навстречу. Подрабатывала в макдаке — флажок и вопль «Свободная касса» ещё долго мне потом снились по ночам. Но было весело. Было отчаянно весело. И я так хотела, чтобы мама мной гордилась. Хотя бы она, раз ей так не повезло в жизни. Ведь если я устроюсь — и смогу перевезти её в Питер, тогда… Тогда и у неё начнется новая жизнь.
Всё рухнуло на каникулах. Я защитила диплом бакалавра, приехала счастливая, с подарками. Привезла маме сумочку — новую. Модную.
Этой сумочкой меня по мордасам и отходили, с воплями что я им больше не дочь. Оказывается, добрые люди отцу сказали, мол, понятно, каким местом Вика на жизнь там зарабатывает.
Я тогда убежала. Переночевала у классной — она меня всю ночь гладила по голове. Утешала. Говорила что я умница, и у меня всё обязательно получится…
После того случая я больше никогда в наш городок не возвращалась.
И ведь классная оказалась права — всё у меня получилось. Минус Макс, конечно.
Но вот что странно — после минувшей бурной ночи мысли о нём как-то померкли. Наверное, стоило бы печалиться, потому что это бессердечие какое-то. Не говоря уже о разврате. Но я рада что всё сложилось именно так. И ничего не могу с этим поделать.
Не знаю, как всё сложится с Шоном и сложится ли вообще, но… Но хотя бы за этот реабилитационный секс я буду ему бесконечно признательной!
Пока я витала в облаках, комната успела превратиться в филиал магазина женской одежды. Чулочки, грации, трусики. Отрезы материи. И готовые платья… Блузки, юбки, жакеты.
— Нет-нет! — смущаясь говорила Анабейль. — Вы не подумайте, у нас приличный магазин. Просто герцог приказал — срочно. Вот я и подумала: что-то из домашнего можно подобрать из этого! Подогнать по фигуре, конечно!
Я с удивлением посмотрела на неё. У итоге, из пояснений портнихи узнала, что не положено гостье герцога носить готовые, отшитые на фабрике, шаблонные платья как у всех. Должны быть уникальные фасоны, эксклюзивная отделка.
Смешно было наблюдать как она замешкалась подбирая наиболее тактичное — «гостья». Да, видимо, мы с Шоном перенарушили кучу правил — и все теперь не знают, что со мной делать и как называть. Не думаю, что к герцогу с замысловатой фамилией — не могу её запомнить… В общем, что к нему кто-то посмеет приставать с просьбой просветить относительно меня и моего статуса.
Вспомнила, как он родителей дальше порога дома не пустил и как он разговаривал по телефону. И вздрогнула. М-да, не всегда он белый и пушистый, вот скорее поверю что таким его вообще мало кто видел. И я в числе избранных везунчиков.
Мода в этом мире была чудесной. Мой первый взгляд меня не обманул: прямо-таки вот-вот должен войти в комнату наш киношный Шерлок Холмс, из времён моего детства.
Белые блузки с высокими воротниками-стойками и кокетками, отделанными кружевами. Пышные рукава. Юбки — типа годе, сначала по талии и по бедрам, потом расходящиеся книзу. По щиколотку. Платья подобного же фасона.
И шляпки! О! Я готова была воспевать эти произведения искусства. Большие, круглые. Яркие. Держащиеся на длинной булавке. Украшенные цветами, да так искусно, что хотелось любоваться ими как произведениями искусства. И гладить-гладить-гладить…
К ним полагались жакеты в тон.
Это было красиво. И как-то празднично.
В итоге я провела замечательный день с Аннабейль. У меня появился целый гардероб. Но при этом портниха заверила, что приличные платья она пришлет совсем скоро! Очень и очень. И тогда я смогу выйти в свет!
Вечер подкрался вместе с усталостью.
Поужинав, устроилась в полюбившемся мне кресле возле камина. И вновь задумалась в ожидании Шона.
Но он так и не пришел.