"Ева поднялась на ноги, покачнувшись, забросила рюкзак на плечо и толкнула ворота. Никольское встретило её тишиной - плотной, давящей, живой. Аллея уходила вглубь между старыми липами и клёнами, ещё держащими на ветках рыжую и багровую листву, и в свете редких фонарей кресты и памятники казались вырезанными из чёрной бумаги. И там, между ними, стояли они.
Первый - старик в пиджаке не по размеру, с размытым словно от дождя лицом шагнул к Еве от ближайшей могилы и что-то произнёс, беззвучно шевеля серыми губами. Девушка прошла мимо, глядя перед собой. Женщина в длинном платье, с волосами, стекающими по плечам, словно тёмная вода, потянулась к лицу, и сквозь медикаментозный туман Ева ощутила прикосновение - холодное, влажное, как касание мокрого листа, но лишь слегка повела плечом. Мертвые собирались вокруг неё, выходя из-за оград и памятников, целая безмолвная процессия, и каждый хотел одного: чтобы она посмотрела. Чтобы увидела. Чтобы признала, что они есть.
Мальчик лет семи, в драной матроске и расплывшимися на груди темными пятнами, с чёрными провалами вместо глаз, внезапно ухватил Еву за руку. Девушка даже не вздрогнула - только почувствовала, как по коже над запястьем расползлась горячая полоса. Когда Ева опустила взгляд, на предплечье проступили три длинные царапины, тёмные, набухающие кровью, но она посмотрела на них с сонным, отстранённым интересом, словно это была не её рука. Кто-то дёрнул за подол куртки, потянул вбок, и ткань разошлась с тихим треском; по рёбрам, под тканью белой футболки, полоснуло тонкой болью, и Ева машинально прижала ладонь к боку, ощутив под пальцами тёплую влагу. Девушка не остановилась, а просто шла, оставляя за собой процессию из бесплотных теней, тянущих к ней руки. Химический туман в голове мягко и равномерно гасил всё, что могло бы вызвать приступ ужаса или паники. Острый психоз. Именно так охарактеризовал врач то, что видела Ева каждый день.
К тому времени, когда впереди показались вторые ворота на выход с кладбища, на девичьих руках расцвело алыми каплями с десяток царапин, бок горел, а глаза заволокла стеклянная, неподвижная муть, которую любой прохожий принял бы за обыкновенную наркотическую пустоту."
1
2
3
4
Мария Доброхотова 4 д