Бывают ночи, когда снег не укрывает землю, а прячет то, что на ней лежит. Ветер воет в трубах слишком осмысленно, а свет праздничных гирлянд в окнах дрожит, зная, что долго не продержится. «Крампус, повелитель Йоля» не рождественская сказка, а зимняя легенда, рассказанная у догорающего костра, когда до рассвета ещё далеко, а за спиной в темноте кто-то шевелится.
Снег над Западной Виргинией
Всё начинается не с волшебства, а с усталости. Джесси Уокер живёт в забытом богом уголке Западной Виргинии, где угольные холмы похожи на старые шрамы, а дома давно потеряли надежду. Он музыкант, у которого так и не случилось ни одного настоящего концерта. Жена ушла, дочь Эбигейл растёт без него, в кармане пусто, а в голове всё чаще бродят мысли, после которых люди не возвращаются домой.
В канун Рождества Джесси видит на заснеженном склоне то, чего видеть не должен. Сани, огонь, крики и тёмные фигуры, которые охотятся на того, кого весь мир называет добрым Сантой. В руках Джесси остаётся мешок, и этот мешок тяжелее, чем кажется. Вместе с ним в его жизнь входит древняя вражда, которой больше лет, чем самому Рождеству.
Тот, кто ждал во тьме
Крампус возвращается после долгих столетий заточения. Рогатый, с когтями и глазами, в которых горит зимний огонь, он помнит времена, когда середина зимы принадлежала только ему. Тогда люди не пели гимнов, они жгли костры, пили до беспамятства, плясали под бой барабанов и боялись темноты, которая могла не отступить. Йоль был праздником выживания, и платили за него всерьёз.
Бром описывает Крампуса не чудовищем из детских страшилок. Он дикий и жестокий, но в нём есть жадная, почти звериная любовь к жизни: к музыке, к вину, к плоти, к смеху. Он держит слово, и чем дольше смотришь на Крампуса, тем отчётливее понимаешь, что настоящий холод в этой истории идёт совсем не от него.
Улыбка под белой бородой
Самое любопытное в книге то, каким Бром показывает Санта-Клауса. Доброта и мягкий смех - лишь маска, натянутая на нечто старое и расчётливое. Санта забрал чужой праздник, вычистил из него страх, безумие и сделал из него яркую витрину. Его доброта похожа на свет в окне чужого дома: красиво, тепло, но тебя туда не пустят.
Бром ставит рядом двух древних существ, которые борются за то, чтобы люди продолжали в них верить.
Человек между богами
Под рогами и мифами бьётся очень человеческое сердце. Джесси слабый, напуганный, но его любовь к дочери настоящая и упрямая. Ради неё он готов идти туда, куда разумный человек не сунулся бы. Вокруг него маленький город, где шериф продажен, в трейлерах варят дурь, а каждый второй давно махнул на себя рукой. В таком месте древний бог не выглядит чужаком. Скорее он просто пришёл туда, где его давно ждали.
Проза, которую видно
Бром прежде всего художник, и его текст ложится на страницу картинками. Кровь, расцветающая на снегу, фары, тонущие в метели, своды пещер, где эхом отзываются голоса умерших, тени, которые движутся чуть быстрее, чем должны. В книгу вошли собственные иллюстрации автора, тяжёлые, тёмные - они делают историю ещё более осязаемой.
Сюжет то и дело ныряет в прошлое, к истокам вражды Крампуса и Санты, и главы звучат как сага, рассказанную шёпотом. В середине повествование местами вязнет, словно ноги в глубоком сугробе. Но финал вытягивает всё: он жестокий, стремительный и неожиданно трогательный.
Не для тех, кто ищет уюта
В истории много насилия, грубости, откровенных сцен, а мягких углов практически нет. Это чтение для тех, кто любит тёмное фэнтези и истории в духе Нила Геймана, где старые боги ходят среди нас. И для тех, кто в глубине души всегда подозревал, что за блеском мишуры прячется что-то древнее, голодное и терпеливое.
Итог
«Крампус, повелитель Йоля» напоминает, что мифы не умирают, они просто ждут своего часа. В пещерах, под снегом, в шуме ветра за окном, пока кто-нибудь снова не вспомнит их имена. Читайте на изломе осени и зимы, поздно вечером, когда в доме тихо, а за окном падает первый снег.
Мария Доброхотова 5 д