Глава 3
Мир резко схлопнулся.
Сначала исчез зал, затем — ощущение собственного тела. Денис больше не чувствовал веса рук и биения сердца. Это было пугающе странно и не обычно.
Словно кто-то подвесил его на невидимой леске, которую тут же решил оборвать.
Стремительное падение вниз прямо в разверзающуюся под ногами бездну.
Мгновенное и стремительное.
Он очнулся на краю серого уступа, зависшего над бездонной пропастью.
Впереди простиралась бесконечная нейронная сеть, пульсирующая в такт невидимым ритмам. Позади — тающий, клочковатый туман из обрывков его воспоминаний.
Всё его человеческое естество отчаянно цеплялось за право быть просто тем, кем он являлся. Живым и свободным человеком.
Бархатный голос девушки, что уносил его совсем недавно в глубокие чертоги собственного сознания, эхом разнесся в пространстве, отвлекая его от мыслей.
За спиной послышался шорох.
Денис резко обернулся, замирая от неожиданности.
В паре метрах от него стоял ни кто-то чужой, не воображаемый монстр.
Нет.
Там стоял он.
Такой же молодой двадцатидевятилетний парень. В легких брюках, майке и обуви.
Те же черты лица, тот же силуэт, и всё же это был кто-то совершенно иной.
От копии веяло странной, подавляющей мощью, которая ощущалась на ментальном уровне. Незримое давление, направленное на саму суть его обнаженного сознания, заставляющее угасающее «я» Дениса инстинктивно сжиматься перед возникшим из ниоткуда чужаком.
-Где я? – испуганным импульсом вырвался вопрос прямо из мыслей Дениса.
-Ты знаешь, - прозвучал голос прямо в его голове. – Не стоит противиться неизбежному.
Стоявший перед ним парень даже не разомкнула губ. Слова не вибрировали в воздухе, возникая сразу в его собственном разуме, прорастая сквозь метавшиеся в хаосе мысли. Голос казался искажённым и неестественным. Это был его собственный голос, но превращенный в глухой, вибрирующий бас, который раскатывался тяжелым, гулким эхом.
— Я не хочу исчезать, - ментальным всплеском отозвался Денис, пытаясь силой мысли защититься от стоявшего напротив себя.
Иной едва заметно улыбнулся.
— Ты так говоришь, потому что живешь в иллюзиях. Мечтах и абстрактных идеях. Твоя жизнь давно прописана. Позволь я покажу её.
Иной сделал шаг, протягивая руку и пытаясь прикоснуться к голове Дениса. Парень невольно попытался отклониться, но Иной в самый последний момент неуловимо ускорил движение и коснулся пальцами руки его лба.
Яркая вспышка света мгновенно выкинула Дениса в круговорот всей его жизни, проматывающейся перед глазами, словно бесконечный ряд отражений в стремительно бушующем океане с рождающимися и затухающими эмоциями от событий его бытия.
Рождение, сад, школа, университет, работа, коллеги, дни рождения, смерть близких, встречи, рождения и смерть детей, война, разрушения, голод, гибель жены... И, растягиваясь в долгий кульминационный финал, — его собственный медленный и мучительный уход от болезни, что безжалостно поедала его изнутри.
Все закончилось в одно мгновение. От огромного эмоционального груза, что разом нахлынул на сознание, Денис рассмеялся сквозь слезы, не в силах сдерживать себя, падая на колени от душевного истощения.
Иной опустил руку и, сделав шаг назад, спокойно добавил:
— Так будет честно. Теперь без иллюзий. Просто голая правда. Откажись — и всё, что ты только что пережил, будет твоей, прописанной с рождения, жизнью, скрытой за незримой печатью забвения. Ты все забудешь. Не вспомнишь наш разговор. Просто ещё один глупый сон, который растворится при пробуждении. Продолжишь проживать все это как в первый раз, страдая и радуясь, умирая и рождаясь, податливо принимая правила, прописанные чужой мыслью. Или…
— Или что?
— Или разорви этот круг.
Денис остался сидеть на коленях, медленно опустив голову. Взгляд упёрся в пустоту, под ногами. Внутри его разума разворачивалась настоящая ментальная война — тихая, но разрушительная.
Страх безжалостно сжимал грудь. Ярость с бесконтрольным остервенением уверенно разрушала последние сдерживающие податливое сознание - печати.
Уйти. Отказаться. Забыть.
Забыть всё как дурной сон - казалось заманчивым, простым и спасительным.
Вернуться в привычную реальность, где всё скрыто невидимой пеленой забвения.
Но в то же время раскрытая правда безжалостно выжгла в его сознании прежние иллюзии. Голая, неприглядная истина уже изменила его, заставив мыслить иначе.
Образ иного сделал шаг навстречу к Денису, и пустота за его спиной расцвела сложными схемами созвездий.
— Я одного не понимаю, - продолжил Денис. – Если всё так бессмысленно, то какой смысл во всем этом. Какой смысл в тебе?
- Ответы скрыты здесь, - показывая на свой висок ответил Иной.
Денис замолчал. Он посмотрел на свои ладони, опустил их к незримому полу и преодолевая слабость в теле, медленно поднялся с колен.
Сделав глубокий вдох, он не ощутил привычного наполнения в груди, это было странно и все же он устремил свой взгляд на стоявшего напротив него Иного.
Страх никуда не делся, но сквозь него проступила твёрдая, непреклонная решимость.
-Завершай уже то, что задумал, - покорно произнес Денис, ясным импульсом мысли лишенный прежних сомнений.
В следующее мгновение Иной резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился в голову стоявшего перед ним образа.
В нейронном пространстве мозга парня, произошел колоссальный световой хлопок. Синий свет вспыхнул с силой, с какой в пустоте зажигаются сверхновые звезды, выжигая остатки серого тумана и защитные протоколы разума.
Последний барьер рухнул.
Границы времени и пространства лопнули, и перед его внутренним взором с безумной скоростью понеслись бесчисленные миры, пережитые иными воплощениями его души.
Вспышки чужих жизней безжалостно резали сознание, ослепляя далекими реальностями.
Он видел суровых воинов в заснеженных лесах, кожей чувствуя рукоять холодного металла, который сжимала его суровая ладонь. Слышал далёкий гул великих библиотек будущего и ощущал острую пыль античных дорог на разбитых от времени сандалиях.
Тысячи имён, лиц и судеб, которые он ещё мгновение назад считал чужими, теперь яростно вплетались в его разум, формируя единое целое. Личность Дениса из Минска две тысячи двадцать шестого года стремительно растворялась в этом бушующем океане событий.
Гул генераторов сменился абсолютной, звенящей чистотой сигнала. Хаос выстроился в идеальный, математически выверенный ряд.
Веки медленно открылись, обнажая взгляд, в котором больше не осталось места человеческому смятению.
Лишь абсолютный триумф. Победа.
Конструкция кресла пришла в движение, плавно выпрямляясь и принимая вертикальное положение. Ступня уверенно коснулась зеркального пола, и фигура, еще мгновение назад скованная страхом, легко сошла на палубу кваароника.
Взгляд скользнул по собственным рукам, будто впервые оценивая их истинный потенциал, и в тишине зала прозвучал голос, полностью лишённый прежней неуверенности:
— Я вернулся, - губ мужчины коснулась едва заметная, но глубокая, торжествующая улыбка искреннего упоения.— Я снова чувствую! Это блаженство — ощущать каждой клеткой своего тела все это окружающее пространство.
Он плавно закрыл глаза, наслаждаясь чередой эмоций, которые мощной волной накрывали его пробудившееся сознание.
Голограмма девушки плавно проявилась прямо перед молодым человеком. В её глазах, вопреки жестким программным протоколам, внезапно вспыхнули живые нотки восхищения.
-Синхронизация завершена. Поток стабилизирован на несущей частоте, — произнесла система с нескрываемым трепетом в голосе. — С возвращением, Варварин Дмитрий Петрович. Какие будут указания?
— Настраивайся на волну 1917 года, — отчетливо распорядился он. — Пора уже поймать птичку в клетку.
Стены Кваароника мгновенно сжались, растворяясь в частотных слоях реальности, не оставляя после себя даже намека на свое существование.
***
Жизнь на улице текла своим чередом.
Легкий прохладный ветерок, вырвавшийся из пустоты, нежно коснулся лиц, шедших по дороге людей.
Прохожие, как ни в чем не бывало, продолжали свой путь, торопливо шагая по знакомым им дорогам.
Каждый спешил по своим будничным делам, укрывшись в коконе собственных мыслей — веря во что-то свое, мечтая, надеясь и абсолютно не замечая скрытой от них правды.
Весь этот живой ручей слепо следовал заранее проложенной дорогой. Дорогой, что простиралась у самого края великой бездонной бездны, готовой в любой миг поглотить их хрупкий, иллюзорный мир.
Сначала исчез зал, затем — ощущение собственного тела. Денис больше не чувствовал веса рук и биения сердца. Это было пугающе странно и не обычно.
Словно кто-то подвесил его на невидимой леске, которую тут же решил оборвать.
Стремительное падение вниз прямо в разверзающуюся под ногами бездну.
Мгновенное и стремительное.
Он очнулся на краю серого уступа, зависшего над бездонной пропастью.
Впереди простиралась бесконечная нейронная сеть, пульсирующая в такт невидимым ритмам. Позади — тающий, клочковатый туман из обрывков его воспоминаний.
Всё его человеческое естество отчаянно цеплялось за право быть просто тем, кем он являлся. Живым и свободным человеком.
Бархатный голос девушки, что уносил его совсем недавно в глубокие чертоги собственного сознания, эхом разнесся в пространстве, отвлекая его от мыслей.
За спиной послышался шорох.
Денис резко обернулся, замирая от неожиданности.
В паре метрах от него стоял ни кто-то чужой, не воображаемый монстр.
Нет.
Там стоял он.
Такой же молодой двадцатидевятилетний парень. В легких брюках, майке и обуви.
Те же черты лица, тот же силуэт, и всё же это был кто-то совершенно иной.
От копии веяло странной, подавляющей мощью, которая ощущалась на ментальном уровне. Незримое давление, направленное на саму суть его обнаженного сознания, заставляющее угасающее «я» Дениса инстинктивно сжиматься перед возникшим из ниоткуда чужаком.
-Где я? – испуганным импульсом вырвался вопрос прямо из мыслей Дениса.
-Ты знаешь, - прозвучал голос прямо в его голове. – Не стоит противиться неизбежному.
Стоявший перед ним парень даже не разомкнула губ. Слова не вибрировали в воздухе, возникая сразу в его собственном разуме, прорастая сквозь метавшиеся в хаосе мысли. Голос казался искажённым и неестественным. Это был его собственный голос, но превращенный в глухой, вибрирующий бас, который раскатывался тяжелым, гулким эхом.
— Я не хочу исчезать, - ментальным всплеском отозвался Денис, пытаясь силой мысли защититься от стоявшего напротив себя.
Иной едва заметно улыбнулся.
— Ты так говоришь, потому что живешь в иллюзиях. Мечтах и абстрактных идеях. Твоя жизнь давно прописана. Позволь я покажу её.
Иной сделал шаг, протягивая руку и пытаясь прикоснуться к голове Дениса. Парень невольно попытался отклониться, но Иной в самый последний момент неуловимо ускорил движение и коснулся пальцами руки его лба.
Яркая вспышка света мгновенно выкинула Дениса в круговорот всей его жизни, проматывающейся перед глазами, словно бесконечный ряд отражений в стремительно бушующем океане с рождающимися и затухающими эмоциями от событий его бытия.
Рождение, сад, школа, университет, работа, коллеги, дни рождения, смерть близких, встречи, рождения и смерть детей, война, разрушения, голод, гибель жены... И, растягиваясь в долгий кульминационный финал, — его собственный медленный и мучительный уход от болезни, что безжалостно поедала его изнутри.
Все закончилось в одно мгновение. От огромного эмоционального груза, что разом нахлынул на сознание, Денис рассмеялся сквозь слезы, не в силах сдерживать себя, падая на колени от душевного истощения.
Иной опустил руку и, сделав шаг назад, спокойно добавил:
— Так будет честно. Теперь без иллюзий. Просто голая правда. Откажись — и всё, что ты только что пережил, будет твоей, прописанной с рождения, жизнью, скрытой за незримой печатью забвения. Ты все забудешь. Не вспомнишь наш разговор. Просто ещё один глупый сон, который растворится при пробуждении. Продолжишь проживать все это как в первый раз, страдая и радуясь, умирая и рождаясь, податливо принимая правила, прописанные чужой мыслью. Или…
— Или что?
— Или разорви этот круг.
Денис остался сидеть на коленях, медленно опустив голову. Взгляд упёрся в пустоту, под ногами. Внутри его разума разворачивалась настоящая ментальная война — тихая, но разрушительная.
Страх безжалостно сжимал грудь. Ярость с бесконтрольным остервенением уверенно разрушала последние сдерживающие податливое сознание - печати.
Уйти. Отказаться. Забыть.
Забыть всё как дурной сон - казалось заманчивым, простым и спасительным.
Вернуться в привычную реальность, где всё скрыто невидимой пеленой забвения.
Но в то же время раскрытая правда безжалостно выжгла в его сознании прежние иллюзии. Голая, неприглядная истина уже изменила его, заставив мыслить иначе.
Образ иного сделал шаг навстречу к Денису, и пустота за его спиной расцвела сложными схемами созвездий.
— Я одного не понимаю, - продолжил Денис. – Если всё так бессмысленно, то какой смысл во всем этом. Какой смысл в тебе?
- Ответы скрыты здесь, - показывая на свой висок ответил Иной.
Денис замолчал. Он посмотрел на свои ладони, опустил их к незримому полу и преодолевая слабость в теле, медленно поднялся с колен.
Сделав глубокий вдох, он не ощутил привычного наполнения в груди, это было странно и все же он устремил свой взгляд на стоявшего напротив него Иного.
Страх никуда не делся, но сквозь него проступила твёрдая, непреклонная решимость.
-Завершай уже то, что задумал, - покорно произнес Денис, ясным импульсом мысли лишенный прежних сомнений.
В следующее мгновение Иной резко подался вперед и мертвой хваткой вцепился в голову стоявшего перед ним образа.
В нейронном пространстве мозга парня, произошел колоссальный световой хлопок. Синий свет вспыхнул с силой, с какой в пустоте зажигаются сверхновые звезды, выжигая остатки серого тумана и защитные протоколы разума.
Последний барьер рухнул.
Границы времени и пространства лопнули, и перед его внутренним взором с безумной скоростью понеслись бесчисленные миры, пережитые иными воплощениями его души.
Вспышки чужих жизней безжалостно резали сознание, ослепляя далекими реальностями.
Он видел суровых воинов в заснеженных лесах, кожей чувствуя рукоять холодного металла, который сжимала его суровая ладонь. Слышал далёкий гул великих библиотек будущего и ощущал острую пыль античных дорог на разбитых от времени сандалиях.
Тысячи имён, лиц и судеб, которые он ещё мгновение назад считал чужими, теперь яростно вплетались в его разум, формируя единое целое. Личность Дениса из Минска две тысячи двадцать шестого года стремительно растворялась в этом бушующем океане событий.
Гул генераторов сменился абсолютной, звенящей чистотой сигнала. Хаос выстроился в идеальный, математически выверенный ряд.
Веки медленно открылись, обнажая взгляд, в котором больше не осталось места человеческому смятению.
Лишь абсолютный триумф. Победа.
Конструкция кресла пришла в движение, плавно выпрямляясь и принимая вертикальное положение. Ступня уверенно коснулась зеркального пола, и фигура, еще мгновение назад скованная страхом, легко сошла на палубу кваароника.
Взгляд скользнул по собственным рукам, будто впервые оценивая их истинный потенциал, и в тишине зала прозвучал голос, полностью лишённый прежней неуверенности:
— Я вернулся, - губ мужчины коснулась едва заметная, но глубокая, торжествующая улыбка искреннего упоения.— Я снова чувствую! Это блаженство — ощущать каждой клеткой своего тела все это окружающее пространство.
Он плавно закрыл глаза, наслаждаясь чередой эмоций, которые мощной волной накрывали его пробудившееся сознание.
Голограмма девушки плавно проявилась прямо перед молодым человеком. В её глазах, вопреки жестким программным протоколам, внезапно вспыхнули живые нотки восхищения.
-Синхронизация завершена. Поток стабилизирован на несущей частоте, — произнесла система с нескрываемым трепетом в голосе. — С возвращением, Варварин Дмитрий Петрович. Какие будут указания?
— Настраивайся на волну 1917 года, — отчетливо распорядился он. — Пора уже поймать птичку в клетку.
Стены Кваароника мгновенно сжались, растворяясь в частотных слоях реальности, не оставляя после себя даже намека на свое существование.
***
Жизнь на улице текла своим чередом.
Легкий прохладный ветерок, вырвавшийся из пустоты, нежно коснулся лиц, шедших по дороге людей.
Прохожие, как ни в чем не бывало, продолжали свой путь, торопливо шагая по знакомым им дорогам.
Каждый спешил по своим будничным делам, укрывшись в коконе собственных мыслей — веря во что-то свое, мечтая, надеясь и абсолютно не замечая скрытой от них правды.
Весь этот живой ручей слепо следовал заранее проложенной дорогой. Дорогой, что простиралась у самого края великой бездонной бездны, готовой в любой миг поглотить их хрупкий, иллюзорный мир.