Глава 2. Тридцать два вопроса

— Разбираться, — повторил Кассиан Вейран, и в его голосе проступило что-то, чему я не смогла дать название. Не насмешка. Не усталость. Скорее, то восторженное изумление человека, который только что увидел, как его любимая шахматная фигура сходит с доски и начинает ходить по полу. — С тобой, — добавил он. — Здесь. Прямо сейчас.

Кот поднял морду, зевнул и спрыгнул на мрамор. Когти простучали по полу, как короткая дробь. Он сел между мной и Кассианом, и в этом не было ничего хорошего — я успела изучить его повадки за те двадцать минут, что пробыла в этом веке. Кот садился между мной и опасностью. Трижды.

— Кася, а можно без этого тона? — спросила я. — У меня рабочий день. Вернее, у меня был рабочий день. Вернее, у меня кончился рабочий день семь лет назад, и я до сих пор не научилась уходить с него вовремя.

Он моргнул. Кто-то из свиты охнул. Я поймала себя на том, что говорю со скоростью пожарного оповещения — так я разговаривала с клиентами, когда они начинали кричать про залитых соседей и испорченный ремонт.

— Тридцать два, — сказал маг, который до этого стоял неподвижно, как изваяние. Я чуть не подпрыгнула, потому что забыла о его существовании. Он был худой, седой, с лицом человека, чьи молитвы долгие годы игнорировали. — Тридцать два вопроса, которые Совет задаст Избранной при первом явлении. Я повторял их вслух каждое утро последние десять лет. — Он сглотнул. — Мне нужно знать ответы.

— Вопросы? — Кассиан не сводил с меня глаз. — Она не успеет. Заседание назначено на рассвете.

— Заседание?! — я повернулась к нему. — Слушайте, я попала не туда. Я вообще не должна была здесь быть. У меня дома кот — ну, настоящий кот, не этот… — я махнула рукой на урчащую тварь, — и недочитанная книга, и пакет с молоком в холодильнике, срок годности которого истекает завтра. Мне нужно домой.

— Домой, — эхом повторил маг. — Она говорит «домой». Как будто между мирами ходят так же легко, как между комнатами.

Тишина в зале стала плотной, как вата. Я поняла, что допустила ошибку. Семь лет в поддержке научили меня одному: никогда не показывай клиенту, что ты не знаешь, как решить его проблему. Даже когда не знаешь. Особенно когда не знаешь.

— Магистр Тейн, — Кассиан, наконец, отвёл от меня взгляд и посмотрел на старика. — Приготовьте зал. Если она не знает ответов — их придётся придумать. На рассвете она должна войти в Совет не как попаданка, а как Избранная. Иначе…

Он не договорил. И от этого стало хуже, чем если бы он договорил.

— Погодите, — я встала. И сразу пожалела об этом, потому что босая нога на холодном мраморе — это отдельный вид страдания, который не сравнится даже с клиентом, приславшим четырнадцать скриншотов одной ошибки. — Что значит «иначе»?

Кассиан посмотрел на меня сверху вниз. Он был высокий — я и раньше это заметила, но на расстоянии кресла это воспринималось не так остро. Сейчас, стоя перед ним в футболке «Я не хотела» и одном заячьем тапке, я чувствовала себя посылкой, которую курьер принёс не в тот офис, но расписываться почему-то всё равно пришлось ему.

— Иначе, — сказал он, — Совет объявит меня неспособным к правлению. Империю возьмёт регент. А тебя…

Он замолчал.

— Меня — что?

— Тебя сочтут самозванкой, — ответил за него маг. — И сожгут.

Кот, до этого наблюдавший за нами с видом судьи на собачьих бегах, вдруг встал, подошёл ко мне и потёрся о босую ногу. Тёплый. Мягкий. Не сжигающий. Я наклонилась и взяла его на руки — просто чтобы занять руки, чтобы не видно было, что они дрожат.

— Сожгут, — повторила я. — И вы говорите мне об этом так спокойно, как будто речь о том, что молоко в моём холодильнике завтра протухнет.

— Молоко — это молоко, — Кассиан шагнул ближе. От него пахло чем-то древесным и горьким. — А ты — проблема, которую я не создавал, но мне её подбросили. И если я не смогу объяснить Совету, почему ты здесь…

Он потянулся к моей руке — той, что лежала на котячьей шерсти. Кот не зашипел. Кот, напротив, урчал громче, и я успела подумать: «Вот и всё. Вот сейчас он скажет что-то важное».

— Почему ты здесь, Ника? — спросил он. — Отвечай честно. Мне нужен хоть один правдивый ответ до рассвета.

Я открыла рот. И в этот момент Кот наступил лапой на руну.

Не у меня на животе. На полу. На ту самую руну, что светилась в центре круга, в котором я сначала проснулась, а потом, по недосмотру, оставила свой единственный тапок.

Пол под моей босой ногой дрогнул. Кот на руках вскинул голову и посмотрел на меня с выражением, которое я за все семь лет работы в поддержке ни разу не видела у клиентов. Это был не страх и не угроза. Это было узнавание.

— Кася, — сказала я, глядя на светящуюся линию, что побежала от руны по полу к стенам, — что он только что сделал?

Кассиан не ответил. Он смотрел на руну, и на его лице — впервые за всё время, что я его видела, — не было ничего. Пустота. Абсолютная, вымороженная пустота.

— Тейн, — выдохнул он. — Скажи мне, что это не то.

Маг не успел ответить. Свет от руны взметнулся вверх, и пол под моей ногой перестал быть полом.