Глава 2. Кольцо на асфальте
Она не помнила, сколько простояла под козырьком. Дождь то усиливался, то отступал, а она всё смотрела, как двое за стеклом допивают вино, как Артём подзывает официанта, как по-хозяйски кладёт руку на талию Вероники, помогая ей встать. Они шли к выходу. Прямо к ней.
Марина отступила бы, спряталась, ушла бы в переулок и сделала вид, что ничего не было, — как поступала всю жизнь, лишь бы не рушить, не портить, не выносить сор. Но ноги не двинулись. И когда дверь ресторана распахнулась и они вышли под один зонт, тёплые и смеющиеся, она стояла прямо перед ними — промокшая насквозь, с размытой тушью, с бумажным комком в кулаке.
— Марина?.. — Артём споткнулся на ровном месте. Улыбка сползла с его лица, как краска под дождём. — Ты… что ты здесь…
— Годовщина, — сказала она непослушными губами. — Десять лет. Я хотела сделать тебе сюрприз.
Вероника медленно отняла руку от его локтя. В её глазах не было стыда — только быстрый холодный расчёт, тот самый, который Марина столько раз принимала за ум и деловую хватку. Ни одна из них не заплакала. Дождь плакал за всех.
— Мариш, давай не здесь, — начала Вероника ровным голосом. — Мы всё объясним. Всё не так, как ты…
— Не так? — Марина почти рассмеялась, и смех вышел похожим на всхлип. — А как, Вероника? Расскажи мне, как это выглядит с твоей стороны. Мне правда интересно.
Артём шагнул к ней, протянул руку — тем самым жестом.
— Марин, послушай, это сложно. Это случилось само собой, мы не хотели…
— Само собой, — повторила она. — Конечно. Как эти полгода отменённых ужинов. Как её духи на нашей подушке. Я, оказывается, не сумасшедшая. Спасибо, что хотя бы это прояснили.
Она посмотрела на свою левую руку. Обручальное кольцо блестело под фонарём — тонкий ободок белого золота, который десять лет был для неё вторым сердцем. Символ, ради которого она прощала, молчала, подстраивалась, растворялась в чужой жизни.
Марина стянула его с пальца. Кожа под кольцом была бледной, беззащитной, отвыкшей от воздуха.
— Марина, не надо, — тихо сказал Артём, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх — не за неё, за себя, за удобную привычную жизнь, которая трещала по швам.
Она разжала пальцы. Кольцо звякнуло об мокрый асфальт и покатилось, поймав неоновый отблеск вывески, — крошечная золотая точка среди луж и разбитого света города. Никто не наклонился за ним.
— Оно ваше, — сказала Марина. — Всё ваше. Квартира, общие друзья, воскресные завтраки. Забирайте.
Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя спиной их растерянные взгляды. Каблуки чавкали по воде, пальто отяжелело, сердце колотилось где-то в горле. Но с каждым шагом, как ни странно, дышать становилось чуть легче.
Позади осталась женщина, которая десять лет ждала разрешения быть счастливой. Впереди, в холодной питерской ночи, шла кто-то другая. Пока незнакомая. Пока без имени.