Слабый огонь
Настя открыла глаза от того, что в лицо ей летели снежинки, а вокруг стоял почтительный морозный шёпот: «Кандидат Илзе Раэн, подъём, распределение через час». Первая мысль была рабочая — «коммит не запушила», вторая пришла, когда Настя увидела своё отражение в промёрзшем окне: худое лицо, бледные почти белые волосы, форменная накидка с гербом Академии Стужи — точь-в-точь как у Илзе, второстепенной героини ранобэ «Слабый огонь», которое Настя когда-то дочитала до конца исключительно из упрямства, потому что ей было жалко эту девочку с самого начала.
Илзе — «резервная» студентка с почти нулевым запасом маны, зачисленная по квоте для бедных родов. По сюжету она нужна книге ровно на одно: погибнуть на Пробуждении, финальном испытании курса, закрыв собой главного героя — ледяного мага Кэдана Ворна, — и тем самым дать ему повод для одного абзаца скорби перед тем, как он влюбится в настоящую героиню. Всё, что успевает сделать Илзе за всю книгу — молча наблюдать за Кэданом с задних рядов и один раз донести на него декану за нарушение комендантского часа, что делает её в глазах читателей просто занудой.
Настя решила, что быть занудой, которая живёт, — не худший план.
Проблема была в том, что маны у Илзе действительно почти не было — не литературный приём, а физика этого мира. На первом же практическом занятии Настя с ужасом поняла, что «слабый огонь» — не преувеличение: она с трудом зажигала спичку заклинанием, пока однокурсники ковали ледяные копья. Профессор боевой магии, мастер Гроув, смотрел на неё с той особой скукой, с которой смотрят на заведомо списанный со счетов актив.
Настя не стала бороться с тем, чего не было. Вместо этого она полезла в библиотеку — единственное место, где решала не сила, а голова. Она нашла: слабый резерв маны Илзе компенсировался редкой особенностью — телом-«проводником», способным на короткое время принимать чужую ману и возвращать её обратно, усиленной. По книге эта деталь упоминалась мельком, как объяснение, почему Илзе вообще смогла хоть на миг прикрыть Кэдана собой. Настя поняла: это не слабость. Это неправильно применённая сила.
Она начала тренироваться не одна — напросилась ассистенткой к Кэдану, официально мотивируя тем, что «резервным нужна практика с сильными кастерами», а неофициально потому, что рядом с его ледяной магией её тело-проводник резонировало сильнее всего. Кэдан был ровно таким, каким его описывала книга: немногословным, вежливо-равнодушным, привыкшим, что все вокруг либо боятся его силы, либо жаждут её. Настя не боялась и не жаждала — она задавала неудобные технические вопросы про структуру плетений, и это, кажется, было единственное, что пробивало его броню скуки.
Пробуждение назначили на исход зимы: испытание в Ледяном ущелье, где курс должен был совместно закрыть Разлом — трещину в мире, откуда сочилась дикая магия. По книге именно там тварь из Разлома пробивала оборону, и Илзе прыгала под удар вместо замешкавшегося Кэдана.
Настя знала дату катастрофы наперёд — и весь месяц перед ней потратила не на храбрость, а на подготовку: уговорила мастера Гроува проверить резонансную связку заранее «на всякий случай», втайне научилась держать канал открытым дольше книжных секунд, вымотала Кэдана совместными тренировками так, что он перестал смотреть на неё с равнодушием и начал — с раздражённым уважением, что для ледяного мага было почти признанием в дружбе.
Тварь из Разлома вышла точно там же, где в книге. Настя увидела нужный миг раньше, чем Кэдан вообще успел развернуться, — и вместо того, чтобы закрыть его собой, сделала то, что репетировала месяц: раскрыла канал-проводник и перегнала в него весь резерв Кэдана, усилив втрое, направив прямо в трещину Разлома. Ущелье взорвалось белым светом. Тварь схлопнулась внутрь себя, будто её втянули обратно в дыру, из которой она вылезла.
Настю откинуло взрывной волной, и последнее, что она увидела перед тем, как отключиться от истощения, — лицо Кэдана, склонившееся над ней, совсем не ледяное, а испуганное, живое.
Очнулась она в лазарете, и он сидел рядом на неудобном табурете третий час, судя по затёкшей позе.
«Резервные не должны быть героями», — сказал он вместо приветствия, но голос предательски дрожал.
«А слабый огонь не должен гаснуть», — ответила Настя. — «Просто его надо правильно направить».
Мастер Гроув после того случая перевёл её из резерва в основной состав курса, скрипя зубами и явно ненавидя себя за это признание. Кэдан начал заходить в библиотеку в те же часы, что и она, — якобы случайно, каждый раз. Настя не была уверена, что это и есть любовь из книги, которую она когда-то читала. Но это точно было куда лучше одного абзаца посмертной скорби.